Карл Шрёдер 
Синхромир

Сотня – 

Текст предоставлен издательством http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=17984947
«Карл Шрёдер. Синхромир»: АСТ; Москва; 2016
ISBN 978-5-17-088615-9
Аннотация

Космический корабль 17-летнего Тоби Макгонигала попадает в аварию, и в ожидании помощи юноша уходит в анабиоз, а просыпается на процветающей богатой планете, выяснив, что провел в криосне несколько тысячелетий.
Тоби попадает в империю Синхромира, государство из множества планет. Здесь люди живут тысячелетиями, многие годы проводя в криосне, и путешествуют между звездами. Вскоре Тоби выясняет, что империей управляет его собственная семья, а его младший брат стал настоящим тираном и хочет убить Тоби, не желая делиться властью.
Теперь с помощью девушки по имени Корва Тоби нужно спастись от сил империи, перехитрить родственников и спасти человеческую цивилизацию.
«Синхромир» – это невероятно оригинальная «космическая опера», одна из самых умных, концептуальных и увлекательных книг в жанре подростковой научной фантастики.

Карл Шрёдер
Синхромир

В оформлении обложки использована иллюстрация Дмитрия Вишневского
Перевод с английского: Могилевцев Д. С.
Karl Schroeder: LOCKSTEP
Публикуется с разрешения автора и его литературных агентов, Donald Maass Literary Agency, Inc (США) при содействии Агентства Александра Корженевского (Россия)

© 2014 by Karl Schroeder
© Могилевцев Д. С., перевод, 2015
© Дмитрий Вишневский, иллюстрация, 2015
© ООО «Издательство АСТ», 2016

* * *

Пролог: Барсум

Две луны гнались друг за другом в бежевом небе. По равнине скакал огромный зверь, его лапы касались почвы лишь раз в секунду. Седой широкоплечий человек, стоявший на балконе дворца, не мог разглядеть само животное, но видел каждый фонтанчик пыли, взметающийся из-под лап животного, – и длинную линию облачков над следами, уходящими к горизонту.
Линия эта шла под углом к хорошо различимому пересохшему несколько тысяч лет назад древнему каналу, тянущемуся сколько хватало глаз мимо одинокого пика с развалинами башен и лестниц. Дюны упорно пытались поглотить канал, но безуспешно.
Седовласый мужчина погладил ладонью перила. Он любил этот выветренный камень, и запретил трогать его при переделке дворца. Галереи, башни и купол остались прежними, от чего все строение казалось странным смешением нового угловатого стиля и плавных, почти естественных изгибов древнего сооружения. Но мужчине это нравилось.
Приятное созерцание пейзажа прервал звук приближающихся шагов. Даже не оборачиваясь, мужчина без труда узнал нервную суетливую походку Меморума, своего доверенного советника. Обычно тот сразу начинал доклад, но сейчас просто остановился неподалеку и даже не откашлялся, обозначая свое появление.
– Что? – Седовласый, наконец, взглянул на визитера с любопытством. – Кто-нибудь умер?
Меморум молчал, и у мужчины даже мелькнула мысль о том, что кто-то на самом деле умер. – Что, она…
– Его нашли.
– А-а… – Вцепившись в перила, он снова окинул взглядом равнину. – Кто бы мог подумать…
Пришлось собраться с духом, чтобы задать следующий вопрос:
– Нашли живым?
– Сэр, насколько нам известно – да.
– Да уж, раньше людей делали на славу, – покачал головой мужчина.
– Сорок лет назад?
– Думаю, ты и сам понимаешь, что это было, хм, немножко раньше, – седовласый снова провёл рукой по перилам.
– И что нам делать теперь? – спросил Меморум после долгого молчания.
– Что делать? А ты разве не знаешь? Его возвращения нельзя допустить!
– Сэр, но…
– Ты меня слышал. Если он ещё зимует – вези его сюда. Если нет – убей. Так или иначе, допустить его возвращения нельзя!
– Сэр, не мне вам напоминать, что он…
– Меморум, прошло уже сорок лет. Теперь он для меня – никто.
– А кто он для неё ?
– Это не твоё дело! – Мужчина сурово взглянул на слугу.
– Но ведь она ждет так долго…
– Пускай ждет, – рявкнул седовласый так, что Меморум попятился, переступая по древним плитам балкона, истертым многими поколениями обитателей дворца.
– Она сделала свой выбор, решив ждать его, а не оставаться с нами. Так пусть ждёт хоть до конца времён! Мне наплевать!
Меморум ушёл. Когда шаги советника стихли, мужчина уселся на каменную скамью. Лишь убедившись, что его никто не видит, он обхватил себя руками и стал раскачиваться взад-вперед, тихонько всхлипывая.
Он знал, что навсегда запомнит это медное небо, облачка пыли над следами бегущей по пустыне твари, шершавый красный камень под ладонями – все то, что сопутствовало появлению страшного известия.
А ещё мужчина знал, что никогда не сможет забыть ненависть и отвращение к себе, которые испытал в эту минуту.

Глава 1

Тоби Уайатт Макгонигал проснулся в колючей холодной тишине. Перед глазами стояла абсолютная чернота.
– Привет! – Собственный голос прозвучал так хрипло и неестественно, что он испугался и даже закашлялся.
Попытавшись прикрыть ладонью рот, Тоби почувствовал, как его рука уперлась во что-то плоское.
Крышка. Над ним была крышка.
От нахлынувшей паники он принялся судорожно колотить лбом, коленями, кулаками в холодную изогнутую поверхность.
И вдруг понял: невесомость!
Расслабившись, Тоби шумно выдохнул и рассмеялся. Ну конечно, невесомость! Он же не на Земле, похороненный заживо в тесном гробу, а в космосе, выполняет задание для семьи, для брата. Проснулся, потому что добрался до места назначения. Гибернация окончена.
Краткий приступ ужаса вымотал его. Но после спячки всегда так. Он вспомнил, как просыпался в прошлый раз. Слабость пройдёт через несколько часов.
Постепенно пульс пришел в норму. Тоби уже уверенно стал шарить вокруг, нащупал очки, которые положил рядом, когда укладывался в «скорлупу цикады» на этом судёнышке несколько недель – или месяцев? – назад.
Он надел очки виртуальной реальности, поморщившись от ледяного прикосновения дужек к вискам.
– Корабль, доложить статус!
Никакой реакции.
– Ну, хотя бы свет включи!
Наверное, в очках сели батарейки. Учитывая сколько времени он проспал, это было весьма вероятно. Глупо, что он не позаботился о батарейках заранее, хотя полагался на очки как на интерфейс ко всему: кораблю, связи и главному, наиважнейшему – игровому миру «Консенсус», где и проводил большую часть времени.
Кто знает, что Питер натворил в «Консенсусе»? У брата было достаточно времени изобрести целые цивилизации, колонизовать новые системы. Узнать, что случилось в игре, пока он спал, было для Тоби так же важно, как убедиться, что он прибыл на Рокетт вовремя.
Вокруг все еще было темно. Корабль не отвечал.
– Очки, загрузить «Консенсус»! – скомандовал Тоби.
Может, проблема с сетью? Во всяком случае, «Консенсус» записан в памяти самих очков и должен загрузиться, даже если нет сети.
Из невообразимого далека приплыли слабые искры света, сложились в слова: «КРИТИЧЕСКИ НИЗКИЙ ЗАРЯД». Тоби никогда раньше не видел такого сообщения, но смысл его был очевиден.
– «Консенсус», загрузи мне личности… Сол, Миранда? Вы меня слышите?
Никакого ответа. От новой волны паники Тоби судорожно стиснул поручни «цикады». Загудел сигнал тревоги, и снаружи наконец появился свет. Новые яркие буквы сложились в слова «ОБНАРУЖЕН ВАКУУМ».
– Вот черт!
Должно быть, дела пошли скверно, корабельные системы отказали, и он застрял здесь навсегда.
– Тоби! – В наушниках очков послышался голос Миранды. – Под матрасом – аварийный скафандр. Надень его, и крышка откроется.
Тоби вновь стал шарить вокруг, пока не нащупал перчатку скафандра. Потянул её – и устройство поползло по телу, обволакивая его с успокаивающей точностью.
Когда вокруг головы сформировался шлем, скафандр дал команду, и крышка капсулы, всхлипнув, отворилась. Тоби выплыл в каюту, показавшуюся пугающе чужой.
Луч фонаря, закрепленного на шлеме, осветил круглое помещение, около тринадцати метров в диаметре, заполненное обломками и разными предметами, покрытыми белым пушистым инеем, которые медленно вращались в невесомости.
Кажется, в скафандре осталась энергия, и Тоби приказал ему подзарядить очки. Затем спросил:
– Миранда? Можешь воплотиться?
– Да, – ответила она, а секундой позже Сол добавил: – Босс, я здесь.
Слева вспыхнули лучи, и вскоре показались две фигуры. По мере того как они пробирались сквозь обломки и мусор, свет их фонарей выхватывал из тьмы то одну, то другую странную конструкцию. При ближайшем рассмотрении эти конструкции оказались «дворецкими» и «инструментами» – большими и малыми роботами, способными взаимодействовать с очками, изображая людей, стены, деревья, мебель в виртуальном мире «Консенсуса». Мелкие боты умели менять форму и текстуру, прикидываясь всем, что игроку хотелось взять в руки. Соединённые с аудио- и видеоиллюзиями очков, они заметно скрасили долгий полет в тесном космическом суденышке, по крайней мере, до тех пор, пока Тоби не ушел в гибернацию.
– Корабль? – позвал он.
Снова – никакого ответа.
– Что случилось? – спросил он у виртуалов.
– Нет питания, – прозвучал в наушниках голос Сола Нортона. – Но я не знаю, почему и как давно это случилось.
– Что это значит? Мы промазали мимо Рокетт?
Повисла долгая пауза.
– Я бы не спешил с выводами, – отрывисто проговорил Сол.
Судёнышко Тоби направлялось к небольшой комете под названием Рокетт. Её обнаружили совсем недавно, и отец Тоби предположил, что она движется по вытянутой орбите вокруг карликовой планеты Седна. Чтобы закрепить семейную заявку на Седну, Макгонигалам следовало застолбить и все её луны. Поскольку папа отправился на Землю улаживать формальности с заявкой, Тоби послали на рандеву с Рокетт, чтобы заявить права и на нее.
Ответственность, конечно, немалая. А Тоби всего семнадцать. Однако ему было не привыкать. Он отдавал всего себя, помогая родителям колонизировать Седну, и заботился об увечном брате Питере с тех самых пор, как они покинули Землю.
– Мы идём в отсек ботов, – доложил Сол. – Посмотрим, что ещё можно взять под ручное управление.
– Спасибо, – ответил Тоби.
Удивительно: все прочие корабельные системы, похоже, отказали – но «скорлупа цикады» сработала отлично. Устройства для гибернации, купленные и усовершенствованные родителями, оказались поразительно надёжными. Именно благодаря им семья переселенцев, пара десятков друзей и добровольцев сумели выжить так далеко за пределами орбиты Плутона.
– Тут кое-что может пригодиться, – сказала Миранда, когда они с Солом осветили служебный отсек.
Как обычно, её голос звучал оптимистично и спокойно. Поэтому Тоби и подумал прежде всего о ней, когда потребовалось вызвать союзников из «Консенсуса». Миранда и Сол всегда могли подбодрить, когда дела оборачивались скверно.
Тоби оттолкнулся и подплыл к люку.
– Зачем нас разбудили? И отчего всё покрыто инеем?
– Тоби, это воздух. Замёрзший воздух, – пояснила Миранда. – Сол, видишь это?
– Угу, – ответил тот, проскальзывая в люк. Он проплыл над рядами неподвижных роботов, предназначенных большей частью для обслуживания корабля. На всех – ни огонька.
Тоби наклонился к стене, чтобы рассмотреть иней. Но уже через секунду лес крохотных белых иголочек начал менять очертания. Тепла от небольшого фонаря оказалось достаточно, чтобы растопить его. Тоби уже видел такое на Седне. Это означало, что температура здесь – практически абсолютный ноль.
– Эй, подождите!
Он неуклюже отпихнул мертвых ботов и поспешил за огнями Сола и Миранды. Догнав их в конце кормового отсека, у самого шлюза, Тоби увидел гору контейнеров, ящиков, стеллажи с инструментами. А ещё…
Ещё там была дыра.
Большая, с метр диаметром. Со странными угловатыми краями. Сквозь неё виднелись звёзды и чёрный силуэт от хребта корабельного двигателя.
– Роботы пытались залатать её, – сказала Миранда, указывая на пробоину, – но она слишком велика. Да и, в любом случае, весь воздух улетучился за несколько секунд.
– Но от чего она? – проговорил Сол, выругался себе под нос и, оттолкнувшись от обшивки корпуса, поплыл назад в служебный отсек. – Нашёл ещё одну! – крикнул он через минуту, разглядывая облепленное инеем отверстие размером с монету. Дыра выходила прямо в жилой отсек, на противоположной стене которого обнаружилась третья, последняя, дырочка с булавочную головку.
– Простите, не понимаю, – выговорил Тоби. – Что случилось?
Миранда двигалась как-то уж слишком медленно. Тоби не хотелось думать о том, что в ее скафандре кончается энергия.
– Мы наткнулись на камешек, – ответил Сол. – Вернее, судя по размеру первой дыры, на песчинку. Но мы двигались так быстро, что она ударила нас как бомба. При столкновении она взорвалась, но из-за огромной скорости ударная волна распространилась вот настолько ко второй переборке, – Сол показал расстояние двумя пальцами, – и настолько, – он развёл руки в стороны, – к третьей, между отсеком ботов и наружным пространством. Сами пробоины не так уж страшны. Залатаем, подключим систему жизнеобеспечения. Главный вопрос: уцелел ли двигатель?
– Ох, – только и протянул Тоби, до которого наконец дошло, насколько страшная приключилась беда.
Следующие несколько минут он бесцельно таскался за парой виртуалов, пока те пытались оживить хоть какие-то системы корабля.
Оказалось, двигатели ботов тоже работают на пределе энергии, как и скафандр. Если их питание кончится, он снова останется в одиночестве.
Тоби не знал, что делать, только в голове крутилась одна мысль: «Питер, прости, что оставил тебя».
Младший брат всегда цеплялся за Тоби, словно за спасательный плот. Такая эмоциональная зависимость повлияла на обоих. Жизнь без Тоби во время путешествия к Рокетт стала пыткой для Питера. Предполагалось, что разлука с братом поможет ему стать более самостоятельным. Конечно, мама с Эвайной помогали Питеру, и «Консенсус» был частью общего плана.
Тоби бодрствовал, пока мог. В течение нескольких недель, пока длилась активная фаза разгона двигателей, он ни разу не отключал виртуальный мир, и даже не взглянул на реальную обстановку судна. Питер требовал, чтобы Тоби бодрствовал, оставался в «Консенсусе» и поддерживал синхронизацию игровых миров.
Так что, путешествуя, Тоби развлекал брата открытиями фантастических планет, схватками со злобными врагами, хитрыми заговорами и героическими битвами во вселенной, гораздо более красочной, чем реальная, тусклая и холодная. Во время совместной игры Питер собирался с мыслями, учился справляться с проблемами. Но Тоби не подумал о том, что чем дальше он улетает, тем больше запаздывает сигнал. Спустя двадцать дней копия «Консенсуса» на борту корабля полностью десинхронизировалась с копией Питера на Седне. И расчёты безошибочно указывали: ресурсы израсходованы наполовину, пора ложиться в гибернацию.
– Ребята, надо восстановить связь, – посоветовал Тоби.
– Мы знаем.
Если двигатели мертвы, если Рокетт осталась за кормой… тогда можно лететь вперёд, в пустоту, ещё десять миллиардов лет и не встретить даже крупинки песка, похожей на ту, что продырявила его судно, не говоря уже о планете или корабле, готовом выслать помощь.
Тоби ощутил неодолимое желание сделать хоть что-нибудь. Неважно что. Сол и Миранда всё говорили о подключении энергии, изотропных генераторах, а он снова пробрался мимо ботов в кормовом отсеке. Спокойствие виртуальных друзей больше не ободряло его. В конце концов, они-то ничем не рискуют. Тоби внимательно осмотрел края пробоины. Не хватало ещё распороть скафандр.
Он высунул голову наружу, взглянул на яркие звёзды, куда более многочисленные, чем на Земле. Тоби видел их такими с поверхности Седны, и они всегда казались фантазией художника о ночном небе. Но это же реальность.
Тоби лишь однажды решился узнать расстояние до Седны. Он прочитал, что свет, способный за секунду семь раз облететь вокруг Земли, добирается до нового дома Макгонигалов одиннадцать часов. Тоби тут же отчаянно захотелось забыть прочитанное, но мысль о том, насколько он далеко от людей и тепла, навсегда свинцовым осколком засела где-то в самой глубине его сознания.
Он направил тускнеющий фонарь на длинную опору и осветил двигатель, вокруг которого сгрудилось несколько ботов. Тоби с удивлением отметил, что они шевелятся.
– Эй, ребята! – позвал он виртуальных друзей.
– Минутку, Тоби, – послышалось в наушниках.
– Вы должны на это посмотреть! Мне кажется, какие-то роботы ремонтируют нам двигатель!
– Что? – Спустя пару секунд Сол протиснулся в пробоину рядом с Тоби, ослепительно сверкнув фонарём, затмившим звёзды. – Система не дает мне связи с ними! Почему они не отвечают? Эй, с дороги!
Тоби заметил поручень на корпусе, ухватился за него и выбрался наружу. Следом показался Сол. Тоби даже повеселел.
– Работайте, мальчики! – Теперь и шлем Миранды появился в пробоине.
Некоторое время все трое обсуждали перенаправление энергии и перезарядку аппаратуры. В лучах ламп медленно шевелящиеся роботы казались ослепительно-белыми на фоне кромешной тьмы. Тоби посмотрел на них немного, а потом снова захотел увидеть звёзды и отвернулся.
Отражённый свет обволакивал контуры корабля призрачно-серым сиянием. Тоби проследил взглядом за смятым полотнищем Млечного Пути, тянущимся к носу судна…
И вдруг понял, что впереди него висит огромное черное пятно, застилавшее добрую треть неба.
– Что за… – воскликнул парень.
Затем вспомнил, что аварийный скафандр снабжен тросом, прицепил карабин к поручню и оттолкнулся. Теперь он мог осмотреть весь корабль со стороны. На надстройке носовой части должны были быть видны силуэты телескопов и прочей аппаратуры, хорошо различимые на фоне звёзд. Но звёзд не оказалось. Вместо них впереди зиял идеальной чернотой круглый диск. Судно нацелилось в его центр, словно дротик в мишень.
Тоби помнил, как выглядела на экране радара Рокетт – как неровная, похожая на картофелину глыба. А тут – идеальный круг. Признак большого космического тела. Очень большого. Планеты.
– Эй, ребята, слышите? Мы вернулись на Седну!

Их небольшая колония из сотни переселенцев в любой момент рисковала навсегда замерзнуть в просторах космоса. Возможно, человеку действительно было не суждено вырваться дальше Плутона. Возможно, звёзды в самом деле находились слишком далеко.
В конце концов, никто так и не придумал волшебства, позволяющего превзойти скорость света. Только правительства и немногие триллиардеры могли себе позволить посылать зонды к Альфе Центавре и соседним с ней звёздам. Однако даже роботам требовались многие десятилетия, чтобы достичь цели.
Но тем не менее существовала вероятность – хотя и до крайности малая – заявить права на целую планету. За краем Солнечной системы дрейфовали сотни небесных тел. Известные носили странные имена вроде Квавар, Эрида, Хаумеа и Макимаки. Они были неимоверно холодными и далёкими, но ступивший на них первым получал право владеть ими.
Родители Тоби владели Седной.
Дома, на Земле, если человек не был триллиардером, – значит, был его слугой. Поэтому родители собрали наследства нескольких поколений и отправились строить новый дом в огромный район космоса, настолько пустой, что в нем поместилась бы тысяча Солнечных систем, и ещё осталось бы место. Там случайные булыжники дрейфовали друг от друга на расстоянии, равном удалению Юпитера от Солнца. Или даже больше. Тоби слыхал, что в языке эскимосов существует пятьдесят слов для обозначения снега. Здесь понадобилось бы полсотни слов для описания пустоты.
Спокойствие в голосе Миранды обнадеживало. Они с Солом возбужденно обсуждали результаты возни ремонтных ботов с двигателем. Может, получится выжать достаточное количество энергии, хотя бы для того, чтобы запитать коммуникационные лазеры, обеспечить немного тепла и света. И разморозить воздух в кабине.
Пока они хлопотали, Тоби уселся на нос судна и уставился на Седну. Она казалась лишь большой дырой в пустоту. Но Тоби приходилось видеть ее в телескоп, и он знал, что именно надо искать в этой черноте.
Где-то близ экватора должна светиться единственная крохотная искорка. Его дом.
– Подключаем движок! Тоби, идём внутрь. Обзор через оптику будет получше.
– Это точно, – согласился он, направляясь к пробоине.
Сол и Миранда делались все оптимистичнее, а у Тоби на душе скребли кошки. Он пролез сквозь дыру и ступил в надувной шлюз, приклеенный Солом к двери в главный жилой отсек. Тоби решил не говорить о том, что так и не увидел заветной искорки на тёмном пятне планеты.
И молчал, пока дружная парочка распределяла питание по сетям судна. В длинном отсеке замигали огоньки, заблестели во льду, опушившем бока безжизненных роботов.
– Теперь подключаем системы связи! – объявил Сол.
– О нет, сначала тепло и воздух! – взмолилась Миранда. – Тоби нужно вылезти из этого скафандра!
Нагрев отсека занял немало времени – отовсюду требовалось выгнать межзвёздный холод. Нагреватели ревели, воздушный иней плавился – и, в конце концов, приборы показали температуру выше минус пятидесяти. Сол снял шлем и изобразил виртуальный вдох.
– Будто жидкий огонь. Но это пока, – заключил он. – Так, мы вывели центральный процессор онлайн…
Он шагнул к металлической клавиатуре пульта управления и нажал несколько кнопок.
Повсюду зашевелились мелкие роботы, но Сол быстро отключил их.
– Нам уже достаточно, новых не надо. А теперь посмотрим, где мы, – сказал Сол, пересылая данные с оптической системы на очки Тоби.
Стены отсека отступили, сменившись изображением бледной округлости планеты. Корабельный телескоп позволял детально разглядеть её поверхность даже при ничтожно слабом свете звёзд. С минуту все трое молча смотрели на открывшуюся картину.
– Ну… – только и смог выдавить Сол.
Тоби покачал головой. Произошло то, чего он боялся.
– Это не Седна.
Перед глазами проплывали горы, каньоны и огромные равнины – наверное, замёрзшие океаны. Всё было раскрашено в буро-красные тона, будто в космосе повисла огромная капля крови, пролитая раненым богом миллиарды лет назад.
Как раз цветом планета походила на Седну. Впрочем, как и на Эриду, и на тысячи комет в межзвёздном пространстве. Кто-то когда-то объяснил Тоби, что за бесчисленные миллионы лет медленный поток космического излучения выжаривал поверхности этих миров, порождая сложные органические молекулы, так называемые толины, имеющие насыщенно красный цвет.
Но Седна была крошечной, ей едва хватало гравитации, чтобы поддерживать округлую форму. К тому же она была гладкой, словно бильярдный шар. А на этой планете виднелись горы.
– Да она же величиной с Землю! – воскликнул Сол, изучающий показания приборов. – Если мы сумеем запустить двигатели… если вычислим, где мы…
Тем временем Тоби разглядывал таинственный шар:
– А это что такое?
– Что именно? – Сол, казалось, обрадовался возможности отвлечься от рутины.
– Ну, эти ямы?
Тоби ткнул пальцем в круги около двухсот километров в диаметре, со странными завитушками и белыми полосами, похожими на следы от расплескавшихся волн.
– А-а, метеоритные кратеры, – махнула рукой Миранда. – Сол, что на системе позиционирования?
– Нет, – Тоби приставил пальцы к экрану, увеличивая изображение. – Посмотрите-ка в центр!
Возможно, когда-то это было побережьем океана. С одной стороны круга поверхность казалась плоской, с другой виднелись узкие каньоны. Словно кто-то бросил пакет с белой краской. Но вот в центре…
Сеть чёрных линий, пересекающихся под безукоризненно прямым углом. Тёмные прямоугольники и окружности. Одни крохотные, другие в сотню метров.
Город.
Тоби уменьшил разрешение и перевел взгляд на другое белое пятно. Тот же лабиринт из чёрных линий.
– Города? – Сол криво усмехнулся, глядя на Миранду. – Кто бы мог подумать! Запустить передатчик – и все дела!
– Где же тогда огни? – спросила она, нахмурившись.
И правда: не светится ни одно окно, не сияют лампы под куполами оранжерей, чтобы отогнать вечную межзвёздную ночь.
– Может, они под землёй? – предположил Тоби. – Вдруг там океан? Можно посмотреть в инфракрасном?
Ворча, Сол поменял настройки. Изображение замерцало неестественными цветами: ярко-синими, белыми, фиолетовыми.
– Чувствительность датчиков позволяет улавливать разницу температур в десятые доли градуса, – сообщил он.
В инфракрасном свете массивы строений практически не отличались от замороженного пространства вокруг них. Температура как на Седне, три жалких градуса выше абсолютного нуля. В таких условиях замерзает воздух, вода делается твёрже гранита. Невозможно никакое механическое движение. Невозможна жизнь.
– Всё мертво, – пробормотал Тоби.
Сол неопределённо махнул рукой.
– Тоби, это же находка столетия! Нам всего лишь нужно выяснить, где мы, и позвонить домой…
Стоя возле главного пульта, Сол то и дело нажимал какие-то кнопки, сверял данные, но Тоби прекрасно видел, что именно показывают приборы.
– Сол, прекрати! Двигатели не заработают!
Тот оглянулся.
– Да, но…
– Они сдохли, понимаешь? Боты до последнего держали их на ходу, чтобы вывести нас на орбиту. А мы даже близко к дому не подобрались, да?
Сол пожал плечами, хотел что-то сказать, но Тоби не слушал его.
– Прекратите! Сброс личностей! Просто скажите, что происходит.
– Даже если мы отправим сообщение на Седну, а на это вряд ли хватит энергии, – тепеь голос Миранды звучал равнодушно, – этого мира нет на карте. То есть он настолько далёк от Седны, что сюда не отправят спасателей. Судовые часы повреждены, нельзя даже сказать, сколько времени мы летели…
– Но у нас хватит энергии запустить систему гибернации ещё раз, – добавил Сол так же бесстрастно. – Можно включить режим контролируемой глубокой заморозки, так что тебе не повредит и полное отключение энергии.
Значит, вот она, правда. Тоби Макгонигал уже мёртв. Он умер тогда, когда в судно ударил метеор. Краткое пробуждение над черной планетой – последний всплеск, агония судовых систем.
Даже если двигатели и были бы исправны, он обречён. Такие суда, как кометный каботажник Тоби, не могут садиться на больших планетах. Ближайший корабль, способный на такое, находится на Седне. Тоби застрял на орбите.
Выбор прост: остаться бодрствовать, растянув скудные запасы на несколько дней, глядя, как с каждым часом тускнеет свет, межзвёздный холод пробирается сквозь стены, и замёрзнуть насмерть, когда системы откажут окончательно. Либо добровольно и сразу залезть в «скорлупу цикады», безо всякой надежды проснуться, и покончить со всем разом.
Он посмотрел на Сола, на Миранду. Их лица были пусты и равнодушны – без тени оптимизма и радости, наполнявших виртуальных друзей всего несколько минут назад. Само собой, ведь от них больше не требуется поддержка. Да и сами они не нужны.
– От вас никакой пользы. Отключайтесь! – приказал Тоби.
Они кивнули и исчезли из овальных масок. Впрочем, их лица были всего лишь проекциями, созданными вирт-очками. В скафандрах остались только конструкции из мелких роботов, двигавших ногами и руками, создававших иллюзию присутствия человека внутри. А теперь Сол и Миранда, виртуальные друзья по «Консенсусу», просто исчезли.
Воцарилась полная тишина, и одиночество обрушилось на Тоби с ужасной силой. Он сам захотел знать правду. Пусть его последние часы будут настоящими. Никаких иллюзий, никаких виртуальных друзей, чтобы пожаловаться.
Сняв очки, он приказал судну:
– Готовь «скорлупу цикады». Я ещё осмотрюсь напоследок.
Теперь, без свидетелей, ему отчаянно захотелось расплакаться. Нет, последним, что он увидит в жизни, уж точно не будет картинка несуществующей реальности. Тоби выбрался на корпус судна, взглянул на планету. Конечно, смотреть было не на что: просто огромное пятно и звёзды. Но они… были по-настоящему прекрасны.
В мире «Консенсуса» в такой момент обязательно появлялось нечто, способное его спасти, – корабль землян или артефакт внеземной цивилизации.
И появиться оно должно с минуты на минуту.
В общем, прямо сейчас.
Тоби затаил дыхание.
– Тоби? – В первый и последний раз он услышал настоящий голос корабля, ровный и безликий. – «Скорлупа» готова.
Он на секунду растерялся, но всё же смог выговорить:
– Ладно. Я иду.

Глава 2

Тоби зарылся в мягкое теплое одеяло, спрятавшись от света, и лежал какое-то время в сладком забытьи.
Потом вдруг с криком вскинулся и, оглянувшись, понял, что лежит на большой кровати с балдахином в раскошной спальне… ладно, пусть не роскошной, но вполне приличной, с высокими окнами, сквозь которые лился янтарный свет зари. Мягкий бриз, пугающе свежий для виртуального мира, колыхал занавески.
Странно. Реальностью это быть не могло. Но откуда эти мелкие подробности: прохлада в воздухе, трещины на штукатурке у окна? Тоби коснулся лица. Вирт-очков нет. Конечно, можно было имплантировать видео-аудиоинтерфейсы, но электронные гаджеты все равно имеют другую теплопроводность, нежели человеческая плоть, и поэтому несовместимы с гибернацией.
Но чем еще это могло быть, если не симуляцией? Наверное, он теперь сидит в каком-нибудь уголке империи «Консенсуса», выстроенной им вместе с Питером. Если бы Тоби попал назад на Седну, то лежал бы сейчас в убогой каморке с пластиковыми стенами, а не в спальне с потрясающим видом из окна.
Интерьер казался странно знакомым: смесь сдержанного «ар нуво» и космического модерна – как раз то, что они с Питером предпочитали в «Консенсусе». Даже орнамент на шторах Тоби определённо уже видел раньше… хотя, может быть, это просто игра воображения. Робот-лакей терпеливо ждал у изножья кровати, пока человек изволит подняться, но держал в руках не одежду, а ножные экзоскелеты, помогающие ходить людям, непривычным к высокой гравитации вроде земной. Боты в игре никогда такого не предлагали.
Тоби сел на кровати и тут же понял: этот мир – не симуляция. Ноги будто сами по себе полетели вниз, едва не утащив за собой тело. Пришлось срочно опереться о подушки, чтобы не свалиться и не удариться об пол. Невидимая сила будто засасывала, влекла вниз. Вот она, гравитация. Настоящая.
Растерянный, Тоби позволил боту замкнуть странные застёжки на своих щиколотках и бёдрах. Робот предложил и опору для спины. Конструкция корсета оказалась изящной и тонкой, полностью скрывалась под одеждой, но Тоби отказался от неё и принялся одеваться. Рубашка и брюки тоже были сшиты по моде империи «Консенсуса», правда, из другого материала и с большим количеством деталей. Экзоскелет придавал движениям лёгкость, почти как в виртуальном мире. Одна беда: гравитация давила на внутренности, чего в игре уж точно не ощущалось.
Тоби подошёл к окну, взглянул на широкий проспект, заполненный машинами, на пешеходов, на высокие башни и крыши соседних домов. Удивительно, но повсюду росли деревья. Тоби залюбовался живой красотой и даже высунул голову в окно, чтобы получше все разглядеть.
Свет чужого неба казался закатным, но солнца видно не было. Зато весь небосвод застилало извивистое полярное сияние. Алое, с жёлтыми и бледно-зелёными полосами, оно вспыхивало и переливалось.
– А, ты уже проснулся!
Тоби вздрогнул от неожиданности так, что даже ударился головой о раму, и обернулся. Низкий, но неожиданно слабый голос принадлежал стройной женщине, одетой в огненно-красное платье.
– Здравствуйте, – сказал Тоби растерянно и удивился, вновь услышав, что говорит почему-то раскатистым басом.
Леди рассмеялась. Звук ее смеха напоминал грохот барабана. Она была уже в летах, но выглядела очень привлекательной. От неё исходила спокойная уверенность, свойственная состоятельным, знающим себе цену людям, которые неустанно теснили семью Макгонигал к нищете и в конце концов вынудили их отправиться на колонизацию Седны. По крайней мере, так всегда говорил папа.
– О, это вечный конфуз для гостей, – пророкотала она. – Естественная атмосфера на этой планете – смесь аргона с неоном. Мы добавляем кислород и согреваем её, так что смесь пригодна для дыхания. Но инертные газы иначе действуют на голосовые связки, чем привычный азот.
Тоби осторожно поклонился. Несмотря на то что все вокруг выглядело уж слишком реальным, в его голове крутился вопрос: а как бы он поступил, будь сейчас в игре?

– Спасибо за спасение, – его голос прогудел, словно из-под земли. – Меня зовут Тоби Макгонигал.
Женщина изумленно взглянула на гостя и даже отступила на шаг. Тоби решил, что сказал слишком мало и совсем не то, что нужно.
– Моя семья… мне надо связаться с ними… – выпалил он поспешно.
– Извини. Это… – растерянно пробормотала леди, отводя глаза, – …невозможно. Они умерли… много лет назад.
Даже несмотря на экзоскелет, у Тоби подогнулись колени, и механизм направил его к ближайшему креслу.
Как же так? Кажется, только вчера он обменялся письмами с Питером и Эвайной… Разве могли они умереть? Или ему это приснилось?
– Как долго я спал? – наконец выдавил Тоби.
– Таймер в твоей «цикаде» отсчитал двадцать лет с момента начала последней гибернации. А до того, Тоби, – ведь ты разрешишь называть тебя так? – ты лежал замороженным столько, что вышла из строя радиационная защита судна. Тебя медленно жарили космические лучи.
– Да? Но ведь магнитная система способна поддерживать защиту практически вечно…
Тоби вдруг понял, что не хочет знать, сколько проспал на самом деле.
– Где мы? – спросил он.
Леди вздрогнула от этого вопроса и подошла ближе.
– Ты на Лоудауне, – проговорила она. Ее голос снова прозвучал парой низких органных аккордов. – Мы отыскали твоё судно на орбите две недели назад. С тех пор мы лечили и регенерировали твоё тело. Врачи сказали, что сегодня уже можно тебя будить.
Бессмыслица какая-то!
– Так моё судно было на орбите? Я прибыл сюда две недели назад? Значит, двигатели всё-таки работают!
Она покачала головой.
– Двигатели твоего судна мертвы уже очень давно. А ты проболтался на нашей орбите, как я уже сказала, лет двадцать.
Тоби встал, подошёл к окну.
– Но это невозможно! Я же видел мёртвый, замёрзший мир! То есть там были города, но они…
Неожиданная догадка поразила его. Он взглянул на женщину, словно ожидая подтверждения.
– Гибернация, – кивнула она. – Мы зимовали. Как и ты. Но для нас это норма.
– Значит, это – не солнечный свет? – Тоби кивнул на небо.
Она рассмеялась.
– Насколько мне известно, это – самая большая неоновая лампа во Вселенной. Мы пропускаем через атмосферу электричество, и она светится. Вообще-то очень удобно.
– Но что вы здесь делаете? Я из семьи первопроходцев. Все говорили, что мы сошли с ума, что никто не выживет так далеко от Земли…
Улицы, отлично спроектированные высокие дома, да и эта чудесная спальня – всё доказывало, что люди уже очень давно освоили этот мир.
– Ты прав, – женщина присела на краешек кровати, лицо ее сделалось серьёзным. – Ты и твоя семья первыми начали заселение межзвёздного пространства. Но, Тоби, это случилось четырнадцать тысяч лет назад.
В комнате повисло молчание, нарушаемое лишь доносящимся с улицы слабым шумом. Ветер осторожно шевелил занавески. Тоби и женщина сидели неподвижно.
А потом он вдруг бросился наутёк.
Выскочил из спальни, прежде чем женщина успела закричать, и оказался в длинном, залитом оранжевым светом коридоре. Тоби пронесся мимо ботов, переносивших стопки чистого белья и подметающих пол, увидел перед собой лестницу и помчался вниз. Благо экзоскелет не позволил ему упасть. Он слышал, как леди несколько раз выкрикнула его имя, затем чертыхнулась и позвала кого-то.
Через два пролёта Тоби очутился на крытом крыльце под высокими сводами арок, бросился через внутренний дворик мимо мужчин, сидящих в плетёных креслах за низкими столиками, на которых стояли бутылки и стаканы. Роботы-официанты остались невозмутимыми, а мужчины вскочили с мест, вскрикивая от удивления.
– Эммонд! – позвала леди, выбежавшая во двор.
– Чёрт возьми, Персея, ты не справилась с простейшей задачей! Не смогла толком разбудить мальчишку!
– Да он просто кинулся наутёк!
– Ладно, оставь. Я разберусь.
У Тоби схватило спину. Даже с экзоскелетом его мышцы попросту не могли совладать с гравитацией. Он зашатался, но все же сумел остаться на ногах. Выбежав в соседний дворик, он заметил выход на улицу, кинулся к нему, но всё-таки упал, задыхаясь и борясь с подступающей тошнотой. Обливаясь холодным потом, Тоби разлепил веки и увидел чьи-то глаза. Он моргнул, глаза моргнули в ответ.
На Тоби смотрел зверек, чьи голова и хвост походили на кошачьи, а тело было длинным как у выдры. Такого удобно носить на руках. За головой зверька виднелась пара сапожек. Тоби взглянул вверх.
Над ним стояла девушка, одетая в длинное пальто с капюшоном. Густые черные волосы, темные глаза. На плече еще один зверек, покрупнее.
– Быстрее! Они идут! – предупредила девушка. Первое животное вскарабкалось по её руке и скрылось в рюкзаке за спиной.
– Ты меня не видел, – сказала она Тоби. – Меня здесь не было.
Затем девушка пробежала через дворик и скрылась в дверях. Парень проводил ее удивленным взглядом и вдруг почувствовал, как чья-то большая рука осторожно сжала его плечо.
– Да, Макгонигал, – пророкотал глубокий бас. – Понимаю, такое узнать нелегко. А что поделаешь?
Тоби отказался от предложенной помощи, пошатываясь, встал сам. Обладателем баса оказался мужчина средних лет, с длинным лицом, кривым носом и сеточкой морщин в уголках проницательных серых глаз.
– Я – Эммонд Гон Элон, – мужчина протянул Тоби руку. – Сынок, добро пожаловать в будущее.

У Тоби не осталось сил. Слишком уж много всего свалилось на его голову! Он позволил увести себя назад в спальню, где проспал ещё полсуток. Затем приковылял в выложенную мрамором ванную, позволил паре ботов вымыть себя и надел свежую одежду.
Внизу, в просторном зале с высоким сводчатым потолком и витражами на окнах, его ждала обильная трапеза. За столом сидели уже знакомая ему женщина и мужчина, представившийся вчера Эммондом.
Леди протянула руку:
– Я так и не успела представиться. Персея Эден.
Выглядела она безукоризненно, чего и следовало ожидать от богатой землянки, но, скорее всего, сама была родом с Марса: слишком уж высока и стройна.
Надо будет потом расспросить её о родине, решил Тоби. Но сейчас есть вопросы поважнее. Причем многие даже не хочется задавать. От одних мыслей о них ему становилось дурно.
– Вы спасли меня? – спросил он Эммонда.
– Честно говоря, тебя спас наш орбитальный бот. Наши телескопы сканируют орбиту и прибывшие на нее корабли каждый раз, когда мы выходим из спячки. Они приняли тебя за гостя с какой-то захолустной планеты, но системы Персеи всегда начеку в поисках… в общем, в поисках чего-нибудь необычного.
Эммонд лукаво взглянул на женщину.
– Я верно сформулировал?
Она кивнула.
– Твоё судно выглядело очень странно. Наши сканеры маркировали его красным, так что мы послали буксир. Остальное ты уже знаешь.
Тем временем Тоби разглядывал стол, уставленный едой. Он не пробовал такой пищи с тех пор, как покинул Землю. На Седне не достанешь черники или манго. А тут были оладьи, бекон, круассаны… постойте-ка, неужели кленовый сироп? От одного взгляда на такое изобилие потекли слюнки!
Он принялся громоздить еду на тарелку, но вскоре понял, что в столовой воцарилась полная тишина, и взглянул на Эммонда и Персею. Оба смотрели на него с легким удивлением.
– Простите, – сказал Тоби. – Я не ел четырнадцать тысяч лет.
От этих слов нутро его болезненно сжалось. А хозяева рассмеялись. Ну, этого он и добивался. Запихнув в рот цельный блин, – да, в том маленьком графинчике действительно оказался кленовый сироп, – Тоби снова посмотрел на хозяев:
– Так у вас свои буксиры? Вы, наверное, регулируете движение на орбите?
За два года близ затерянной в космосе Седны не появилось ни одного корабля. Сама идея о том, что нужно регулировать орбитальное движение на планете, затерявшейся среди звёзд, казалась абсурдной.
– Да, я как раз занимаюсь этим, – спокойно кивнул Эммонд. – Лоудаун на подъеме, у нас просто невероятное количество иммигрантов. Ты, должно быть, заметил, насколько молод наш город.
– На орбите и в самом деле есть суда, кроме моего? – спросил Тоби, вспомнивший пустоту, звёзды и огромную черную планету. Безжизненную, как и Седна в первые дни появления людей.
– Думаю, около двух тысяч, – ответил Эммонд, усмехаясь. – Для нашего крохотного мирка – толпа устрашающая.
– Но эфир был пуст! И ваши города…
– Зимовали. Как и суда. Тебе не повезло прилететь в период общей гибернации.
– Но с какой стати всем лежать в спячке? Это же просто… глупо.
Хозяева переглянулись.
– Ах да! Ты же никогда не слыхал о синхромирах! – Эммонд сделал ударение на последнем слове, подчёркивая его важность. Тоби покачал головой.
– Даже не знаю, с чего начать, – мужчина тяжело вздохнул и взъерошил пятернёй волосы.
– Начни с этого города, – немного подумав, предложила Персея.
Тоби объелся и проспал несколько часов на кушетке под витражным окном. Когда, наконец, он зашевелился, бот-слуга заметил это и позвал хозяев.
– Хочешь прогуляться? – спросил Эммонд.
Во дворе главного четырехэтажного дома усадьбы обнаружился гараж на пять машин. Эммонд и Персея выбрали большой вытянутый и приземистый автомобиль на воздушной подушке. Мужчина сел впереди, рядом с робоводителем, Тоби с Персеей расположились на заднем сиденье. Они скользнули на залитую оранжевым светом многолюдную улицу, полную машин, роботов и велосипедистов.
Город был огромным. Вдоль многокилометровых проспектов тянулись высокие стеклянные башни-кондоминиумы. Над ними полыхало странное оранжевое небо – по утверждению Персеи – гигантская неоновая лампа.
– Вроде ничего необычного, верно? – спросил Эммонд, следя за тем, как робот маневрирует в плотном потоке машин. – Однако если думаешь, что так везде, на всей планете, – ты ошибаешься.
– Я разглядел лишь несколько городов, а вокруг них – словно метины от расплескавшейся краски…
– Отлично! Раз ты это видел, объяснять проще.
Машина выкатилась на автостраду и разогналась до сотни километров в час. Стеклянные башни остались позади, а кругом сделалось белым-бело. Огромные снежные холмы кутались в сгущающийся сумрак. Местами их прорезали глубокие каньоны, проделанные талой водой. Повсюду, словно сторожевые башни, торчали кривые, причудливые ледяные торосы, целые горы льда. Над всем этим ползли тяжёлые серые облака.
Тоби оглянулся и увидел, что оранжевые полосы света образуют над городом мерцающий купол и лишь отражаются в ползущих за горизонт тучах. А дальше – кромешный мрак.
– Мы не можем согревать всю планету, – объяснил Эммонд. – Прежде всего, это потребует сумасшедшего количества энергии. Мы же не в Лазерных пустошах. К тому же, если мы сделаем это, растают горы. Растворятся континенты. Ведь они, увы, состоят изо льда. Поэтому мы согреваем лишь города, в которых зимуем. Но и это становится причиной чудовищных бурь.
Дорога исчезла. Машина летела над сугробами, вздымая белые искристые столбы снега. Опустившиеся ещё ниже облака кое-где закручивались в смерчи. Метель вскоре скрыла все вокруг.
– Но в городе же нет снега, – удивился Тоби.
– Он даже не подлетает к жилой зоне. Это же углекислый газ с небольшой примесью азота.
Теперь Тоби понимал, что за потёки белой краски увидел из космоса: за них он принял лютые снежные метели. Парень даже усмехнулся. Персея обернулась посмотреть, что его так рассмешило.
– Впечатляет? Я и сама, когда только прибыла сюда, не могла поверить в то, что такие бури вообще возможны.
Постепенно шторм утихал. Тоби увидел уходящий в небо столб смерча, расцвеченного вспышками молний и яростными оранжевыми отблесками.
– Вы говорили, что спали двадцать лет. Сколько же вы бодрствуете?
– Ты вышел на орбиту Лоудауна два десятка лет назад. Наша гибернация длится тридцать лет, затем мы бодрствуем в течение месяца. Это называется «оборот».
– Месяц? – протянул Тоби недоверчиво. – Но… это просто смешно!
– Здесь важно соотношение времени сна к периоду бодрствования, – объяснил Эммонд. – Можно использовать любое: пять к одному, два к одному, сотня к одному. Мы используем триста шестьдесят к одному.
– Но зачем? Неужели так долго приходится восстанавливаться после сезона бурь?
– Логичное предположение. Но неверное. Дело в том, что не только Лоудаун использует такое отношение в обороте, – но ещё семьдесят с лишним тысяч миров.
– И почти все они, – добавила Персея, – подобны этой, бродячие планеты дрейфуют в космосе между Землёй и Альфой Центавра.
Перед тем как отправиться на Седну, Тоби прошёл ускоренный курс астрономии и знал, что межзвёздное пространство – не пустота. На каждую звезду в галактике приходится сотня тысяч бродячих планет. Большинство подобны Седне и Лоудауну, но некоторые, самые большие, хранят тепло миллиарды лет с самого своего рождения. Под толстым одеялом атмосферы на них есть вулканы и моря. Такие планеты лишены солнца, невозможно одиноки – но и на этих древних бродягах может существовать жизнь.
Получается, что все они включаются и отключаются, словно фонарики? И все – по одному расписанию?
– Зачем? Это же безумие! – воскликнул Тоби. – Да и к чему вам такое? Проснуться, жить всего месяц, а потом замёрзнуть на годы …
Облака расступились, открывая россыпи звёзд над чёрной равниной. Знакомые созвездия. Значит, эта планета находится не более чем в паре световых лет от Земли. Или даже меньше, если его спасители говорят правду.
– Причины две, – сказал Эммонд и приказал водителю остановиться.
Они оказались на вершине холма. Сверху стала видна освещенная прожекторами равнина и работающая на ней техника, вгрызающаяся в почву. Вдалеке горели окна каких-то зданий, наверное фабрики.
– Если бы мы не уходили в спячку, то очень скоро истощили бы наши маленькие планеты. Это – причина номер один. Мы живём как цветы в земной Арктике: спим долгой зимой, растём быстро и кратко. Раз получается у них – то получится и у нас. А вторая причин …
Ладонь Персеи легла на его руку.
Тоби уже не слушал, полумёртвый от навалившейся вдруг усталости и отчаяния. Столько лет! Вся его жизнь прошла мимо него.
– Договорим в следующий раз, – сказал Эммонд.
Назад они ехали молча.

Оранжевое зарево над городом погасло, а когда включилось снова, Тоби лежал в своей роскошной постели и думал о том, как все-таки этот оранжевый свет похож на земные закаты и рассветы. Как же хочется увидеть их снова!
Ему вспомнился вечер в родительском саду. Он стоял тогда на террасе, глядя на черепичные крыши соседских домов за густыми кронами деревьев. Этот островок благоденствия окружал забор из железных прутьев. Несколько минут назад автомобиль отца проскользнул в ворота сквозь озлобленную толпу и облака слезоточивого газа. Хорошо – папа в безопасности. А если бунтовщики ворвутся? Мама, конечно, твердила, что это невозможно. Но вдруг?
Безразличное к ярости и злобе небо переливалось невообразимыми красками от глубокого фиолетового до зеленого и канареечно-жёлтого там, где только что село солнце. Все было каким-то ненастоящим, и даже крики разъяренной толпы отсюда казались неясным бормотанием.
Тоби услышал, как за спиной открылась дверь, и, обернувшись, увидел отца.
– Сынок, уходи отсюда.
– Пап, я хочу посмотреть.
– Это небезопасно.
– А мама сказала – безопасно.
Отец показал в сторону ограды. Тоби различил в сумерках множество красных искорок, словно запустили фейерверк.
– Это пули, которые сбивает лазерная защита, – объяснил отец. – Тоби, в нас стреляют. Если хоть одна пуля…
Только теперь Тоби по-настоящему испугался. Они спустились в сад. Мальчик заметил, что у отца красные от усталости глаза, а на губах играет горькая ухмылка. Он никогда не видел отца таким.
Папа усадил Тоби рядом с собой на скамью под вишней, подался вперёд, нервно сцепив руки на коленях.
– Когда машина подъезжала к воротам, я… заметил Терри Идриса. Ты помнишь его? Он часто приходил к нам. Такой высокий, черноволосый…
Тоби покачал головой.
– Терри… – продолжал отец, – был хорошим другом… – Его голос дрогнул на последнем слове. – И он швырял камни в изгородь… нашу изгородь. Он видел меня, я знаю, видел. Я бы мог подобрать его, там же опасно, в толпе, но…
Тоби удивлённо уставился на отца.
– Если нас обвинят в симпатиях к бунтующим, – ответил тот, понурившись. – Мы потеряем членство в кондоминиуме, нам придётся переехать в город.
Тоби понимал, что это было бы очень скверно.
– Сынок, это неправильно. Терри был моим другом. Они… все были моими друзьями.
Мальчик хотел возразить, но перебивать не стал, чувствуя, что сейчас крайне важно выслушать отца молча.
– Послушай, Тоби, нам даже говорить об этом нельзя. Они могут прослушивать нас везде: в доме, в машине…
«Они» на этот раз прозвучало по-другому, и Тоби понял: речь идёт о партнёрах отца по бизнесу, политиках, властях и прочих, кто обслуживает немногочисленных триллиардеров. Или ты с ними, или там, с голодающей толпой. Уж это Тоби крепко зарубил себе на носу.
– Я хочу, чтобы ты запомнил: я не собираюсь мириться. Я хочу всё это изменить. Но нам будет нелегко. Помни: что бы я ни делал, это – ради них.
Он кивнул туда, откуда доносились крики.
– Они такого не заслужили.
В тот вечер они с отцом больше не разговаривали – и не потому, что опасались «жучков». Дом был заполнен ботами, компьютерами и приборами, каждый из них обладал крохотным, невероятно консервативным разумом, запрограммированным следить за всеми вокруг. И телевизор, и система кондиционирования, и робот-уборщик – все они хранили верность, прежде всего, своим изготовителям и продавцам, а не владельцам.
Воспоминания затуманились. Тоби уплыл в дрёму и вдруг увидел перед собой сестру и мать. Еще одна яркая картинка. Эвайну окружала свита ходячих кукол, чей искусственный разум включили в режим ликвидации травмы. Все они успокаивали девочку, а матери приходилось справляться одной: она то и дело принималась нервно сжимать руки и без конца повторяла: «Он вернётся к нам. Я знаю, он вернётся».
Он вскрикнул и сел в кровати, возвращаясь в спокойное янтарное утро Лоудана. Тоби трясло.

Дни летели незаметно. Тоби вставал сразу после включения небесного света, съедал огромный завтрак, принимался за упражнения. Через пару недель он уже мог обходиться без экзоскелета, каждый день проходил немного больше, чем в предыдущий, но гравитацию ещё переносил тяжело. На улицу его не выпускали. Когда он спросил почему, Персея пожала плечами:
– За время твоей гибернации появились сотни вирусов, с которыми твой организм просто не умеет справляться. Нужно как следует укрепить иммунитет, перед тем как ты сможешь контактировать с людьми. Поэтому мы так долго и вытягивали тебя из сна. Нам и самим пришлось обследоваться и готовиться к встрече с тобой.
Выслушав объяснения Персеи, он чуть не рассказал ей о девушке и её зверьках. Но, если от них и передалась какая-нибудь зараза, теперь уже было слишком поздно. Тоби смолчал, но от мыслей о бесчисленных болезнях, поджидающих его за пределами усадьбы, сделалось не по себе.
Наружу путь закрыт, но для прогулок оставались террасы и крытые галереи, соединяющие строения усадьбы Эммонда. Оттуда можно было разглядывать людей на улицах, а если прислушаться, то и разобрать, о чем они говорят. Тоби надеялся снова встретить ту девушку. Может, её пригласили в усадьбу хозяева? Но её слова…
– Ты меня не видел. Меня здесь не было, – сказала она тогда.
Может, она – незваный гость? Так или иначе, он больше ее не видел. Или ей не позволяли подходить к Тоби, потому что он «на карантине»?
Возможно, причина ее появления крылась в одном из внутренних двориков усадьбы. Там в клетках жили зверьки, похожие на тех, что держала в руках незнакомка. Персея и Эммонд, очевидно, занимались их разведением.
Город был полон людьми. С высокой террасы Тоби хорошо видел и слышал, что делается на улице. Разнообразие языков ошеломило его. Как и пестрота нарядов. Но во всем Тоби чувствовал нечто знакомое: от кроя одежды прохожих до архитектурных решений кораллово-красных башен. Он не мог бы сказать, что именно. Впрочем, вскоре это ощущение стало привычным, острота его стёрлась.
Наверное, стоило разобраться, расспросить кого-нибудь, но Персея передала Тоби его вещи, привезенные с корабля, а среди них – очки виртуальной реальности. Парень тут же нацепил их.
Персея и Эммонд очков не носили, но Тоби видел, как хозяева беззвучно отдают команды домашним роботам. Наверное, через имплантаты. Те использовали и на Земле, когда там жил Тоби, но тогда техника не переносила циклов гибернации.
Особо он об этом и не задумывался – так много навалилось на него за эти дни.
Едва надев очки, Тоби вызвал Сола и Миранду и заплакал, когда те обняли его, потому что не ощутил их объятий.
– Глупый мальчишка, отчего ты никого ни о чем не расспрашиваешь? – выбранила его Миранда через несколько дней, обнаружив, как мало он знает об окружающей его реальности.
Все время, свободное от упражнений, еды, сна и прогулок по усадьбе, Тоби проводил в «Консенсусе». Оказалось, что во время полета, еще до катастрофы, Питер успел загрузить в версию брата несколько месяцев игры. Поэтому в «Консенсусе» на каждом шагу встречалось что-то новое, и казалось, что Питер жив и продолжает играть с Тоби.
– А где телевидение, кино? – не отставала Миранда. – Как насчёт музыки? Что-то я не слышала ничего с тех пор, как ты нацепил очки. Тоби, тебе нужно выяснить, как устроен этот мир!
Чтобы угомонить Миранду, Тоби и принялся расспрашивать всех, кого встречал, о нынешнем мире. Домашние боты были тупее полена и не могли объяснить ровно ничего. А те немногие люди, помимо Персеи и Эммонда, которые жили в усадьбе, большей частью лишь пожимали плечами на хоть сколько-нибудь сложный вопрос.
Оставалось довольствоваться малым, разглядывая оживленные улицы и небо, полное летающих аппаратов. И, по большому счету, не понимать ничего. Как назло, Тоби был совершенно не в состоянии сосредоточиться и подумать о своей новой жизни. Его мысли неуклонно возвращались к потерянному дому, и тогда он доставал очки, чтобы окунуться в то немногое, что осталось от прошлого, ведь большую часть памяти очков занимал «Консенсус».
Самое ужасное было в том, что перед отправкой на Рокетт Тоби очистил память очков ради большего пространства под «Консенсус». У него не осталось ни фотографий, ни видео с семьей – только аватарки Питера и Эвейн, которые ни видом, ни голосом не походили на своих владельцев.
Память терзала больше всего в реальности. Гуляя над городской суетой, Тоби постоянно казалось, что он видит отца на улице внизу или мать, стоящую вполоборота и с кем-то разговаривающую. Он с криком бежал к ограждению, от чего робоэскорт вечно дергался в рефлекторном удивлении, а потом видел, что ошибся. Каждый раз, когда такое случалось, – а происходило что-то подобное каждый день, – мгновенный всплеск надежды тут же сменялся невероятной тоской, от которой Тоби замирал, не в силах пошевелиться.
Внизу, на недоступных улицах (название города, как оказалось, было Уиндуорд), он видел людей с темной кожей и длинными лицами, людей с оранжевыми волосами и голубыми глазами, даже людей с бледно-зеленой кожей. Они носили рясы, облегающие комбинезоны, костюмы, юбки, туники, скафандры. Все они были отсюда, Тоби ни разу не видел никого, кто походил бы на уроженца из его мира.
Спустя несколько недель он уже едва помнил колонию на Седне. Она превратилась в серое размытое пятно из пластиковых стен, холодных труб и низких коридоров, сломанных ботов и промышленного шума. На этом фоне танцевали, колыхались лица родителей, и казалось, что они могут исчезнуть так же быстро, как и все остальное. От всего этого Тоби постоянно уходил в «Консенсус», где мог рассказать о своих несчастьях игровым персонажам, которых знал уже многие годы. Фальшивые друзья, но других у Тоби сейчас все равно не было.
Однажды, спустя две недели после пробуждения, Тоби услышал, как спорят Эммонд и Персея. Разговор на повышенных тонах был слышен за несколько комнат. Но слов он не разобрал. Чуть позже явился Эммонд – беззаботный и весёлый, хотя его беззаботность показалась Тоби наигранной.
– Ну, парень, готов немного попутешествовать?
Тоби в это время боролся с роботом-дворецким, который изгибался и поворачивался так, чтобы дать мускулам юноши оптимальную нагрузку.
– К обсерватории на южном полюсе? – спросил Тоби, повиснув в объятиях бота практически вниз головой.
Про обсерваторию, принадлежавшую его спасителям, рассказывала Персея.
Но Эммонд покачал головой.
– Нет. На Малого Возничего. Это планета в половине светового года отсюда. Там живут друзья, с которыми я хотел бы тебя познакомить… честно говоря, эта планета – прекрасна. Думаю, она тебе понравится.
Тоби жестом приказал роботу разжать хватку:
– Но даже самому быстрому кораблю потребуются годы, чтобы добраться туда! Если только у вас нет движка на антиматерии, иначе мы говорим о десятилетиях…
Эммонд пожал плечами:
– Чуть больше двенадцати лет. Не беспокойся. Дома будем через месяц.
Прогнав бота и стоя на своих ногах, Тоби даже пошатнулся, услышав такое.
Эммонд расхохотался, глядя на его ошарашенное лицо.
– Конечно же, мы не полетим быстрее скорости света. Это невозможно. Но подумай: Малый Возничий в половине светового года от нас. Даже на самом быстроходном корабле мы попали бы домой не раньше чем через год. Теперь представь, что ты можешь поставить на паузу целый мир. Нажимаешь, улетаешь, возвращаешься, нажимаешь снова – и словно никуда не отлучался. Это – главная причина, по которой «зимуют» так много планет. Все синхромиры живут по единому расписанию. Как я уже говорил, мы зовём его «частотой», а цикл сон-бодрствование – «оборотом». Это – единственный вариант устройства Вселенной, при котором можно отправиться в полёт, заснуть, проснуться в мире, находящемся в световом полугоде от нас, провести там месяц, вернуться домой и обнаружить, что всё по-прежнему. Поэтому нам открыты десятки тысяч миров.
– Ну и дела. В жизни ничего подобного не слышал, – пробормотал Тоби, качая головой.
Хотя, если вдуматься, самое странное в таком миропорядке, но и самое логичное – синхронность. Ведь он сам лег в гибернацию, чтобы не скучать в течение пяти унылых месяцев полёта до Рокетт. А если бы дома все тоже заснули на пять месяцев, то путешествие и в самом деле показалось бы всем очень коротким. Но любой, явившийся на Седну во время общего сна, обнаружил бы лишь холодный, мёртвый мир …
– Ну что, Тоби, хочешь посмотреть на Вселенную? – подмигнул Эммонд и рассмеялся.

Тоби проснулся. Они уже добрались до места? Казалось, всего несколько секунд назад он заснул в «скорлупе» на борту корабля под названием «Ванс II».
Что-то заслонило свет. Большое размытое пятно. Тоби поморгал, пытаясь сфокусировать зрение.
Сквозь пластик «скорлупы цикады» на него смотрела девушка. Она постучала костяшками пальцев по крышке.
– Слышишь меня?
Впервые за несколько недель Тоби услышал не утробный бас, а нормальный человеческий голос. Наверное, на корабле теперь был обычный воздух, а не смесь с аргоном.
Он кивнул. Озираясь, незнакомка обеими руками ухватилась за «скорлупу». От быстрого движения ее волосы взметнулись и поплыли вокруг головы. Невесомость.
– У нас мало времени, – заговорила она. – Скоро сработает тревога. Слушай меня внимательно! Этим людям доверять нельзя. Они тебе не друзья! Ты меня понял? Понял??
Он машинально качнул головой. Девушка чертыхнулась.
– Да пойми же ты, нужно удирать от них при первой возможности! А теперь… мне нужно бежать. Иначе боты заметят.
– Постой, ты кто? – выдохнул Тоби, потянувшись к рычагу, чтобы открыть «скорлупу», но незнакомка уже исчезла.
Наверное, она что-то сделала с аппаратурой – его силы быстро иссякали, рассудок затянуло в круговорот сонной слабости. Навалилась дрёма – снова заработал режим гибернации.
Напоследок Тоби успел вспомнить, что именно с этой девушкой он разговаривал во дворе усадьбы Эммонда в первый день после пробуждения на Лоудауне.

Глава 3

Тоби смотрел на свои ноги и пытался убедить себя в том, что надел эти туфли тридцать лет назад. Заснул он на Лоудауне, а очнулся на планете с другой гравитацией. Ему и раньше приходилось погружаться в гибернацию, но сейчас произошедшее не укладывалось в голове. Слишком уж всё просто.
После завтрака в зале, похожем на зал ожидания аэропорта, только без окон, Тоби в компании Эммонда, Персеи и обычной свиты домашних ботов миновал несколько коротких коридоров и вошел в стеклянный лифт. Спуск казался бесконечным. Обычное дело. Чем холоднее мир, тем глубже приходится зарываться.
– Никакой разницы, – обратился Тоби к спутникам. – Словно только вчера лег и проспал всего одну ночь. А раньше после гибернации я чувствовал себя так, будто переболел гриппом.
– А что такое «грипп»? – кивнув, спросила Персея. – Впрочем, неважно. У нас было достаточно времени, чтобы усовершенствовать технологию. Но… не знаю, говорить ли ему?
Здесь её голос звучал мягким сопрано. Эта перемена тоже с трудом укладывалась в голове.
Показался свет – наверное, место назначения.
– Рано или поздно он узнает, – пожал плечами Эммонд, рассеяно глядя вниз.
– Старая система гибернации принципиально изменилась, – вздохнув, начала Персея, – теперь она и снаружи, и внутри нас. Когда мы нашли тебя, выяснилось, что «телесной части» у тебя нет. Это… скажем так, шокирует любого в синхромирах. Так что перед тем, как тебя оживить, мы, хм, поставили систему.
– Что?!
Персея отвела глаза.
– Это нормально, – быстро заговорила она, явно смущаясь. – Абсолютно. Ты ведь ничего не почувствовал, правда? Это всего лишь набор искусственных органов и наносистем – мы зовём их «голубые кровяные тельца». Да и во всех твоих клетках теперь – искусственные штучки вроде митохондрий, которые выключают клеточные процессы и включают их по сигналу извне. Всё – совместимо с аппаратурой «скорлупы цикады» и делает гибернацию намного легче. Оттого ты и чувствуешь себя так бодро, хотя проспал тридцать лет.
– Ах, вот оно как …
«Скорлупа цикады», в которой Тоби прибыл на эту планету, была обычной кроватью с низким пластиковым навесом, не то что спроектированные родителями устройства, зловеще напоминавшие операционные столы, да еще и с крышкой.
И через окошко в этом навесе с ним кто-то пытался заговорить. О чём? Тоби так и не смог вспомнить.
Думая об имплантированных органах, он невольно ощупал грудь и бока. Куда же их засунули? Никаких шрамов…
– Да, но… – Тоби даже забыл, что хотел спросить. Каменные стены, обступавшие лифт, с бешеной скоростью уносились ввысь, превращаясь в потолочные своды. Персея наблюдала за парнем, еле заметно улыбаясь, а он смотрел вниз и не мог сдержать радости:
– Сработало! Эммонд, Персея, мы именно это хотели сделать на Седне!
Сквозь иллюминатор в космопорте Тоби разглядел поверхность Малого Возничего: – тёмно-ржавую равнину под звёздным небом. Точь-в-точь как на Седне.
Он еще тогда подумал, что наверняка сходство не ограничится только этим пейзажем. И оказался прав.
Колонисты Седны знали, что под замерзшей поверхностью планеты находится океан. И планировали, пробившись к нему, заняться терраформированием. На Малом Возничем этот план превратили в реальность.

Теперь лифт спускался из-под потолка навстречу темной воде, покрывающей все внизу. Тоби уже видел, что пространство под ногами больше походит не на одну пещеру, а скорее на какую-то беспокойную область, застывшую между льдом и водой, – колеблющееся царство воздушных карманов, вздымающихся над волнами и белесыми островками, бултыхающимися под ними. Все это напоминало замерзший лабиринт, где потолок иногда забирался на непостижимую высоту, а в другой момент буквально окунался в воду. В иссиня-зеленых стенах и покатых поверхностях, нависавших над волнами, сияли яркие лампы. А прямо внизу в их свете раскинулся город.
– Возничий – настоящий водный мир, – пояснила Персея. – Океан тут – не тонкая плёнка под ледяной оболочкой. Он уходит глубоко внутрь планеты.
– Хотя, конечно, там это уже не совсем вода, – добавил Эммонд со смехом. – В самом низу давление расплющит и алмаз. Так что лучше не падать за борт.
Затейливая игра стен и склонов, глубокие пещеры, зелёные гроты – Тоби даже представить себе не мог, что океан в недрах Седны выглядит вот так, и сейчас ему отчаянно захотелось поделиться увиденным с родителями, с Эвейн и Питером.
Он посмотрел на своих благодетелей. Те оживлённо о чем-то говорили, то и дело указывая в сторону приближающегося города. Да, эти двое – уж точно не простые люди, бери выше. Уверенные, быстрые в суждениях. Эммонд говорил, что владеет орбитальными буксирами и строительными ботами. К тому же они явно не были мужем и женой, по крайней мере никогда себя так не вели. Даже не касались друг друга.
Оба так добры к нему. Интересно, с какой стати? Тоби вспомнил, как они спорили, а потом внезапно решились на путешествие.
И еще эта странная просьба Персеи сегодня утром… Сперва Тоби даже не поверил своим ушам и рассмеялся, но потом понял, что она не шутит.
– То есть мне теперь представляться чужим именем?
– Да, при разговорах с незнакомцами. Запомни: ты – Гаррен Мортон. Позже объясню, в чём дело.
Она пыталась говорить спокойно – вот, мол, досадный пустяк, не более. Но Тоби видел: она нервничает.
– Это ненадолго. Согласен?
Надо держать ухо востро, здесь явно что-то неладно. А он-то, дурак, за столько времени не собрался сесть и обдумать все, что с ним случилось, понять, в каком положении он оказался.
– Вы оба что, женаты? – выпалил Тоби.
Они уставились на него удивлённо, а затем расхохотались.
– Мы – деловые партнёры, – сказала, наконец, Персея. – Разве мы не говорили тебе?
– Так что мы здесь делаем? Конечно, здесь чудесно, и все такое, но …
– Дела, – ответил Эммонд, вздохнув. – Может, мы обошлись бы перепиской, но ведь ты – хороший повод приехать. Мне всегда нравилась Аурига.
«Я – повод? Что за повод?» – Тоби прикусил губу, глядя на башни из стекла и стали.
Наверное, так ставить вопрос нельзя? А как можно? Надо во всем разобраться. И чем скорее, тем лучше.

Добравшись, наконец, до города, они поселились в фешенебельном отеле. Город оказался похожим на мегаполисы Марса или Земли: широкие, запруженные машинами улицы, толпы прохожих, яркий свет откуда-то сверху. Если присмотреться – правда, для этого приходилось щуриться – можно было разглядеть, что светит вовсе не Солнце, а множество мощных ламп. И за ними не небо, а лёд.
Подойдя к окну номера, Тоби покачал головой и спросил:
– А зачем такому богатому и благополучному миру, как этот, отключаться от жизни на тридцать лет через каждый месяц?
– Если этот мир станет бодрствовать всё время, – Эммонд уже успел переодеться в старомодный деловой костюм и теперь, стоя перед зеркалом, поправлял галстук, – остальные синхромиры перестанут… быть рядом, если можно так сказать. Вместо одной «ночи», путешествие до них займет десять, двадцать, тридцать лет. Как я выгляжу? – спросил он у Персеи.
– Отлично, – ответила женщина. Она не стала прихорашиваться, потому что и так всегда выглядела безупречно.
Тоби поразмышлял над логикой Эммонда. Все казалось слишком сложно. Он решил сменить тему:
– Когда вернётесь? – спросил Тоби почти буднично. Его родителям приходилось много путешествовать, улаживать формальности, организовывать заселение Седны. Раньше парень частенько оставался один в гостиничном номере и потому сейчас даже удивился, услышав ответ Эммонда: – Ты идешь с нами.
– Специально наряжаться не стоит, – добавила Персея. – Будь собой.
Последнее замечание компаньонки вызвало у Эммонда приступ неудержимого смеха. Он усмехался, даже когда все трое спустились вниз, чтобы поймать таксибот.
Автомобиль вез их по набережной, откуда открывался прекрасный вид на город, построенный на плоских подножиях пещеры. Чёрную гладь воды кое-где подсвечивали глубинные светильники, от чего она становилась изумрудно-зеленой. Ледяная гавань была заполнена множеством яхт, катеров и лодок. На Тоби снова накатила тоска. Он скучал по Земле не меньше, чем по родным.
Вдали над волнами показалось что-то тёмное: громадная глыба, из нутра которой вверх ударил фонтан белого пара.
– Вы видели? – воскликнул Тоби.
– Киты, – ответила Персея.
– Киты???
У парня еще сильнее защемило сердце. Он вспомнил оставленную позади земную жизнь: малиновок и ворон, белок и лошадей, кружащих в небе коршунов, скользящих в реке рыбёшек.
– Да откуда тут киты-то взялись?
– Они погружаются в гибернацию вместе с остальными, – сообщил Эммонд тоном школьного учителя. – За тридцать лет собирается достаточно планктона и криля для их месячной трапезы. Так, по крайней мере, я слышал. Интересно было бы взглянуть на «скорлупу цикады» для целого кита.
Тоби не понял, шутит он или нет. Наконец, такси остановилось возле длинного светло-зеленого строения, подобно причалу, уходящему к самой воде.
– Приехали, – бросил Эммонд, покидая машину. Тоби и Персея выбрались следом.
Повеяло прохладой. Домашний робот встретил посетителей у стеклянной двери, проводил в просторный холл, в углу которого Тоби заметил сад камней. Потом, осмотревшись, увидел низкие кожаные диваны, подсвеченные картины на стенах. Интерьер навевал мысли скорее об офисе какого-нибудь дизайнера или архитектора и совсем не походил на жилое помещение. Во всяком случае, жить в такой стерильной чистоте Тоби вовсе не хотелось.
К гостям вышли трое мужчин, энергично поздоровались с Персеей, принялись поочередно трясти руку и похлопывать по спине Эммонда. Все неуловимо похожи: пожилые, седеющие, властные.
– Найм М’бото, – один из мужчин сжал ладонь Тоби так, что хрустнули кости. Парень искоса глянул на Эммонда, но тот лишь улыбнулся:
– Ты среди друзей. Можешь назвать настоящее имя.
– Я – Тоби Уайатт Макгонигал.
– Да? Это мы посмотрим, – прищурился в ответ М’бото и, обернувшись к Эммонду, спросил: – Слежка была?
– Клянусь, всё чисто. Но тем не менее надо поторапливаться.
– Отлично, – заключил М’бото.
Компания спустилась по лестнице и оказалась в гостиной со стеклянными стенами, за которыми в толще мутноватой зеленой воды сновали проворные рыбы. Их плавные движения завораживали.
– Иди сюда! – позвала Персея.
Тоби огляделся. Каменная плитка на полу, скрытые светильники, в середине – круглый ворсистый ковёр. Вокруг него – четыре чёрных дивана. Наверное, перед ними стояли низкие стеклянные столики, которые сейчас отодвинули к стене. А между диванами…
– Это же «двадцатка»! – воскликнул Тоби, устремляясь к роботу.
«Двадцатки» были горнодобывающими ботами, очень выносливыми, автономными и дешёвыми. Свое прозвище они получили по номеру модели, а строением тела походили на крабов высотой в половину человеческого роста.
Верхняя крышка корпуса «двадцатки» была исцарапана и изъязвлена до такой степени, что оригинальная рубчатая чёрно-жёлтая раскраска едва виднелась. Сзади, под панцирем, крепился овальный контейнер для сбора образцов, столь же прочный, как и остальные части робота.
– Ты знаешь, что это? – спросил М’бото.
– Конечно! Мы используем… верней, использовали кучу таких на Седне.
Тоби опустился на колени, чтобы разглядеть серийный номер, выбитый на боку корпуса.
– Кстати, это наш бот!
– Такие роботы привязаны к биоинформатике хозяев, – пояснил М’бото, обращаясь к Эммонду и Персее.
Женщина нервно грызла ноготь, растерянно глядя то на партнёра, то на М’бото.
– Одного лишь кода ДНК для его активации недостаточно, – продолжил тот. – Нужна верная комбинация обертонов голоса, анализа движений, скана сетчатки, отпечатков пальцев и тому подобного. Иначе робот не признает хозяина.
– Как в дифференциальном криптоанализе, – кивнул Эммонд.
– Такие машины – основа мощи, которой обладает корпорация «Цикада», – М’бото выдержал паузу, а затем произнес многозначительно: – И это – настоящая, та самая «двадцатка». Мы нашли ее пятнадцать лет назад.
Он подошел к Тоби.
– Мистер Макгонигал, вы можете нам помочь. Мы смогли зарядить батареи робота, но он по-прежнему не подчиняется нам – ни мне, ни Парди, ни Рустока, – он указал на своих спутников. – Бот игнорирует нас. Попробуйте приказать ему.
Озадаченный, Тоби пожал плечами:
– Ну ладно.
Он снова опустился на колени перед роботом, отыскивая биометрические анализаторы. Вот они, по бокам угловатой головы. Положив на них руки, Тоби уставился в чёрную глубину линз:
– Бот, проснись!
Ничего.
Но, как только парень убрал ладони с пластин, бот зашевелился: качнулся из стороны в сторону, выпростал из-под корпуса несколько лап, поднялся на полуметровую высоту и доложил совершенно обычным голосом стандартной «двадцатки»: «Готов!»
– Вот и всё, – Тоби встал и отряхнул ладони.
Все присутствующие при этом преображении застыли, разинув рты. А в глазах их читался… да, именно страх.
– В чём дело?
Первым опомнился Эммонд. С нарочитой развязностью он хлопнул Тоби по плечу и негромко сказал:
– Отлично, сынок!
– Поверить не могу, – пробормотал Парди.
Рустока схватился за воротник, будто тот внезапно стал ему слишком тесным.
– Да в чем дело-то? – раздраженно воскликнул Тоби.
М’бото, наконец, тоже пришёл в себя.
– Он не знает? – спросил он Эммонда.
Тот покачал головой.
– Можно и сейчас рассказать. Почему бы нет?
– Ладно, – согласился М’бото. – Сынок, думаю, тебе стоит …
– Я расскажу, – перебил его Эммонд.
Взяв Тоби под руку, он усадил его на один из чёрных диванов, а сам устроился напротив. Остальные сгрудились неподалеку. В гостиной воцарилась нервная тишина.
– Вы же меня спасли и заботились обо мне не по доброте душевной. Так? – нарушил напряженное молчание Тоби.
Эммонд растерянно покрутил головой.
– Мы спасли бы любого в твоём положении. Мы ведь не монстры. Но ты – особый случай.
Мужчина кивнул в сторону «двадцатки», которая сидела теперь на задних лапах и скребла корпус боковыми конечностями.
– Никто во Вселенной законным образом не смог бы активировать этого бота. Кроме Макгонигала. Тоби, ты прав. Он – один из ваших.
– Так, значит, ему…
– Да, ему четырнадцать тысяч лет. Он пролежал все это время во льду и поэтому сохранился. Скажу больше, он – с Седны. И если он – твой, значит, ты – настоящий Макгонигал.
– Ну и что? – удивился Тоби.
– И что? – не выдержал М’бото. – Так это же делает тебя…
– Законным владельцем Седны, – закончил Эммонд, свирепо воззрившись на М’бото.
Тот открыл было рот, но потом решил, что лучше помолчать.
Как ни странно, Тоби всё понял мгновенно. В конце концов, именно ради этого родители и решили удрать на самый край Солнечной системы.
– Значит, все планеты кому-то принадлежат? – Ему никто не ответил. – Триллиардеры. Они владели всем на Земле, на Марсе, – начал перечислять Тоби. – Луне, Меркурии, Европе, Титане. Либо ты – хозяин планеты, либо работаешь на хозяина. Сейчас все так же?
– Не настолько плохо, – поспешила ответить Персея. – В нашем триста шестидесятом гораздо больше свободы. Но всё же… Тоби, ты должен понять: ты владеешь планетой.
– Права твоих родителей на Седну остаются в силе, – объяснил Эммонд. – В синхромирах права на собственность нужно блюсти многие тысячи лет. А поскольку ты – прямой потомок владельцев планеты, Седна по закону – твоя.
Тоби откинулся на спинку дивана, скрестив руки на груди. Отчего-то он почувствовал лишь разочарование.
– Кажется, сейчас это очень много?
– Ну да, само собой, – подтвердил Эммонд с энтузиазмом. – Города, шахты, космодромы, заводы роботов, целое кольцо комет… ведь Седна – старейший из синхромиров. Тоби, на сегодняшний день ты – один из богатейших людей в мире.
Повисла напряженная пауза. Тоби кипел от злости.
– Вы бы ещё пару лет подождали, прежде чем сообщить мне об этом! – выпалил новоиспеченный триллиардер.
– А когда, по-твоему, мы могли с уверенностью сказать тебе такое? – мягко возразила Персея, подходя и усаживаясь рядом с ним.
Она, конечно, была права, ничего не попишешь. Но всё-таки…
– Однако тут наверняка есть большое «но». Зачем нам они? – спросил Тоби, глядя на М’бото с компаньонами.
Эммонд вздохнул с облегчением: Тоби не упал в обморок, не попытался удрать как в прошлый раз.
– Причины две, – сказал он торопливо. – Когда ты объявишь о себе, воспротивятся многие. Очень многие. У Седны богатая история. Свои правящие кланы, вражда, земельные споры, уходящие в далекое прошлое… ну, к самому началу. Тоби, может, у тебя и есть законные права на планету, но, чтобы заявить о них, тебе понадобятся союзники. Вторая причина: ты ещё не достиг совершеннолетия. Биологически, я имею в виду, – мы считаем такой возраст. А значит, перед тобой два пути: либо позволить государству стать твоим опекуном, либо… э-э, позволить кому-то усыновить тебя.
Тоби посмотрел на него… и рассмеялся.
– И этот «кто-то» – вы?
– Не скажу, что не думал о такой возможности, – пробормотал Эммонд смущенно. – Однако выбор за тобой.
– Ах, вот она, причина удивительной доброты и щедрости. Я – ваш билет в клуб триллиардеров!
Парень вскочил. Вслед за ним вскочил и Эммонд:
– Тоби, не нужно крайностей…
М’бото мотнул головой – Парди и Рустока перекрыли выход из гостиной. Один из домашних ботов откатился к лестнице, остальные застыли в ожидании команды.
– «Двадцатка», ко мне! – рявкнул Тоби, оценив ситуацию.
Краб-шахтёр подбежал к хозяину, клацая по плитам тяжелыми лапами. В стороны полетела каменная крошка. Он легко справился бы со всеми, и М’бото понимал это.
– Пойдём! – приказал роботу Тоби. – Мы уходим отсюда.
– Да сядьте вы! – воскликнула Персея, вставая между мужчинами и Тоби. – Вы… просто глупые мальчишки! Этот молодой человек не знает о нас ничего. Абсолютно ничего! И с какой стати ему верить нам? А если он и в самом деле Владелец, то мы должны завоевать его доверие, чтобы удостоиться его помощи!
– Помощи в чём? – спросил Тоби настороженно.
Персея устало потёрла лоб, глядя в глубину океана за стеклянной стеной.
– Тут политика. Дело в несправедливости, которую нужно исправить. Тебе, конечно, всё равно – но для нас это важно. – Она, наконец, посмотрела Тоби в глаза. – Думаю, ты уже понял, что мы с Эммондом весьма состоятельные люди. Но наши семьи, наши родные и друзья не могут похвастаться тем же. М’бото и его партнёры в такой же ситуации. Близкие нам люди страдают и будут страдать до тех пор, пока мы не отыщем способ освободить их. Когда мы с Эммондом отыскали тебя и поняли, кем ты можешь оказаться… в общем, искушение было слишком велико. Мы понадеялись, что сможем воззвать к твоей совести, к благородству… но, само собою, ты волен поступать как захочешь. Однако, как правильно сказал Эммонд, защитить твои права будет нелегко.
– А кто сказал, что я захочу их защищать? – буркнул Тоби.
Она встала перед ним, с опаской косясь на «двадцатку».
– Тоби, уясни, пожалуйста: обязательно найдутся люди, которые не поверят в то, что ты не хочешь защищать свои права. Пока ты жив, ты будешь угрозой для них. Потому мы и скрывали тебя, не давали ни с кем общаться. Сама новость о твоём существовании до основания потрясёт синхромиры.
Тоби тяжело опустился на нижнюю ступеньку лестницы.
– Я так понимаю, у вас для меня есть деловое предложение?
Персея искоса глянула на мужчин.
– У нас есть определённые возможности, которые следовало бы обсудить, когда ты лучше поймёшь ситуацию. А на сегодня, думаю, с тебя новостей хватит. Почему бы нам не вернуться в отель и не разобраться с нашими чувствами и эмоциями?
Тоби положил ладонь на панцирь робота.
– Я беру его с собой!
– Его не пустят в отель! – сухо рассмеялся М’бото. – Что ты будешь с ним делать? Спрячешь в багаже?
– Я его не оставлю! – процедил Тоби, зло глядя на хозяина дома.
Эммонд и М’бото посовещались шёпотом, после чего старик кивнул:
– Так почему бы тебе не остаться здесь? Хотя бы на сегодняшнюю ночь. Может, мы сможем разобраться с нашими, как сказал Персея, «чувствами и эмоциями»? Приблизимся к взаимному доверию.
Тоби задумался. С таким телохранителем, как «двадцатка», можно не опасаться этих людей. А робота нельзя отпускать от себя.
– Ну ладно, – протянул он неохотно.
Просияв, Персея хлопнула в ладоши:
– Замечательно! Лучше и не придумать!

В подводной спальне, куда отвели Тоби, он сел в кресло перед прозрачной стеной, надеясь, что вид рыб, плавающих за стеклом, поможет ему уснуть. В кровать он лечь и не пытался. Да и сон не шёл, а серебристые мелькания снаружи скорее раздражали, чем успокаивали.
После решения остаться на ночь Эммонд и М’бото ещё долго рассуждали об имперской политике, тиране, отрезанных мирах, планетах, вынуждённых жить на разных частотах. Все эти непонятные вещи никак не хотели укладываться в голове Тоби, хотя он и понимал, что они очень важны.
Уйдя в свою комнату, Тоби стал думать о семье, о Седне, о Земле. Кто он теперь? Король Седны? Дико даже представить. Хотелось просто вернуться домой.
Он похлопал по исцарапанному чёрно-жёлтому панцирю робота:
– Эх, парень, ты – всё, что у меня осталось.
Бот повернул объективы к хозяину. Тоби чуть не расплакался, но быстро взял себя в руки.
Он вскочил, зашагал по комнате, размахивая руками. Всякий раз, проходя мимо двери, хмуро смотрел на неё. Наконец решился – открыл и увидел двух домашних роботов М’бото.
– Сэр, вам что-то понадобилось? – спросил один из них.
– Нет, ничего, спасибо.
Ага: значит, он уже стал пленником. Тоби хотел закрыть дверь, но задержался. Ему было хорошо видно лестницу и гостиную за нею.
Там сидели Персея, Эммонд, М’бото и ещё шесть-семь человек. Шла оживлённая беседа, похоже, собравшиеся обсуждали нечто очень важное.
Встревожившись еще больше, Тоби прислушался, но слов разобрать не смог. Осторожно прикрыв дверь, парень сел на кровать.
– Думаю, мы попали в беду, – сказал он «двадцатке».
Интересно, на что способна эта машина? Она же не боевая. Наверняка её многослойный программный блок не даст причинить кому-либо вред. Не просто три закона робототехники, но двадцать – тридцать перекрывающихся запретов. И никакого вооружения – только лапы.
Тоби опустился на колени, чтобы тщательнее осмотреть «двадцатку». Если верить М’бото, та пролежала в глыбе затвердевшего азота четырнадцать тысяч лет. При таких температурах останавливаются практически все процессы. Тоби провёл пальцами вдоль панциря – и с другой стороны нащупал тонкий, почти невидимый, шов.
Если не знать, где он, – вряд ли найдёшь.
– Эй, «двадцатка», – сказал Тоби тихо. – Не откроешь ли для меня люк обслуживания ЦПУ?
Звякнув, отскочила крышка контейнера. Парень хмыкнул, полез внутрь и нащупал нечто прямоугольное и твердое – плоский блок памяти длиной почти в две ладони. Тоби осторожно извлёк его, перевернул, отыскивая данные производителя. Похоже, стандартный резервный диск для дублирования информации. Обычнейшая штука. Но на нем могла оказаться запись всего, что «двадцатка» видела и слышала с момента его установки.
Снаружи что-то ударило в стекло. Тоби испугался так, что чуть не выронил блок, и, вскочив на кровать, уставился на тёмное зеркало стены. В тусклом свете комнатных ламп ничего нельзя было разобрать.
– «Двадцатка», можешь посветить туда?
Он забыл, насколько мощный прожектор у робота. Даже ослеп на мгновение. Широкий конус света пронзил толщу воды за стеклом, выхватив из тьмы лишь парочку миног.
Неужели почудилось?
– Отключи, – приказал он боту и вдруг вспомнил: – Эй, у тебя же есть акустические сенсоры?
Робот послушно развернул крабье тело к хозяину:
– Бот-рудокоп двадцатой модели от «Янус Индастриз» оснащён самыми современными приборами глубинной эхолокации и детекторами ценных ископаемых. Аппаратура позволяет сканировать сплошную скалу и лёд на глубину до…
– Отлично, просто замечательно, – перебил его Тоби. – А можешь усилить звуки, исходящие из соседнего помещения?
Он ткнул пальцем в сторону гостиной.
– Да, сэр, – «двадцатка» подошла к двери и приложила к ней две лапы.
Внезапно спальню заполнили голоса.
– С какой стати мы должны вам верить? – резко спросил незнакомый женский голос – такой был у давней учительницы Тоби. – Вы же работаете на Председателя!
– Да, работаем, – подтвердил Эммонд. – И, конечно, сразу сообщили ему о находке. Надо было сразу понять, что будет значить для него моя новость. Председатель сам приказал нам убить мальчишку.
Потрясенный, Тоби с шумом вздохнул. Убить? Кто-то приказал Эммонду убить его?
– Но это же… это же просто разбазаривание возможностей, – возмутилась Персея. – Однако, для очевидной альтернативы у нас нет ни сил, ни хоть сколько-нибудь серьезных ресурсов. Потому мы и явились сюда.
Разговор пошёл дальше, а Тоби словно оглох. Эммонд и Персея работали на кого-то, кто желал ему смерти. Они отказались убить его, и что? Удрали? Значит, это была не деловая поездка, а бегство?
– Значит, нам предстоит выбирать, – послышался новый незнакомый голос: – Либо идея Эммонда – примириться со случившимся и отправиться на Дестриер, будить мать, либо, как предлагает Катаи, собрать силы на периферии.
– Это безумие! Председатель прихлопнет нас раньше, чем мы переберёмся с планеты на планету!
– Да, но при моей системе…
– …Увеличивающей сложность на порядок…
– А как насчёт мальчишки!?
Это голос М’бото. По спине Тоби пробежали ледяные мурашки. Подкосились ноги. Пришлось даже опереться о корпус «двадцатки».
– Мы просто откладываем решение, – сказал хозяин дома. – И ты, Эммонд, стараешься более всех. Вижу, ты привязался к нему.
– Да нет же, нет, – поспешно ответил тот. – Я приму волю большинства.
– С парнем проблемы. Рустока и Парди подтвердят, насколько он упрямый и подозрительный. Если он ведёт себя так сейчас, что будет, когда он узнает всё?
– А разве мы сможем скрыть от него правду? – спросил кто-то.
– Я всё же считаю, что с ним можно договориться, – упорствовал Эммонд.
– Да, но сколько на это уйдет времени? Председатель знает, что он – у тебя. И поэтому мы должны спешить. Персея права, вряд ли мы сможем полностью доверять ему.
– Сэр, но если он – полноправный наследник…
– Так или иначе, проблему надо решать. А раз так, предлагаю надеть ему нейроошейник и покончить с хлопотами.
– Не думаю, что… – начал Эммонд, но М’бото перебил его:
– На этой стадии всякая неопределённость губительна. Нам нужно целиком и полностью увериться в его покорности. Больше никаких дискуссий. Голосуем.
Тоби попятился. Что такое «нейроошейник»? Он слышал истории про марсианских рабов, которым делали операции на головном мозге. Его ждет нечто подобное?
– Кто «за»?
Раздался хор голосов.
– Кто «против»?
«Против» голосовал лишь Эммонд и кто-то ещё.
– Джакс, достань психобот. Решим эту проблему – сможем перейти к другим.
Тоби вдруг обнаружил, что стоит вжавшись лопатками в холодное стекло, и выругался сквозь зубы. Всё, бежать некуда. За дверью уже слышались шаги. Ближе…
Бум.
Он вскрикнул и обернулся. Снаружи, в чёрной воде, кто-то был. Тоби схватил со стола овальную лампу.
В луче тусклого света блеснули два золотистых глаза. Существо с кошачьей головой, гибким телом и длинной шерстью отплыло назад, а затем снова ударилось носом в стекло, словно пыталось разбить его.
Точно такого же зверька Тоби видел во дворе усадьбы на Лоудауне.
Дверь в спальню отворилась с легким шорохом. Времени на размышления не оставалось.
– «Двадцатка», мне нужно проломить эту стену!
– Есть, сэр!
Послышались крики, топот, призывы о помощи. Стальной краб бросился вперед, разбил плексиглас, ледяной поток ворвался в комнату, сметая все на своем пути. Тоби ринулся в воду, каким-то чудом сумев выбраться наружу.
«Двадцатка», кувыркаясь, ушла в бездну. А вокруг Тоби взорвался смертельный холод. Распахнув от ужаса рот, парень почувствовал, как жидкий лёд хлынул внутрь.

Глава 4

Его схватили то ли руки, то ли щупальца, то ли манипуляторы, потащили через борт и бросили, кашляющего, плюющего водой, среди сетей, поплавков и дохлой рыбы.
Вокруг возвышались размытые фигуры: люди и мелкие твари с острыми ушами, наставленными, будто антенны, на выуженного из воды незнакомца. Среди шумного мельтешения Тоби увидел кусочек тусклого ночного неба. Казалось, его вымостили айсбергами.
Он судорожно вдохнул пару раз. Хорошо, не утонул. Но замёрз жутко! А потом внезапно, словно кто-то щёлкнул тумблером, холод исчез. Из самого нутра потекла по телу блаженная теплота.
– А, чёрт возьми! – проговорили рядом с досадой. – У него имплантаты заработали, в стазис тянут.
Перед глазами заплясали яркие звёзды. Мысли стали ленивыми, расплывались, ускользали. Веки налились свинцом, закрылись, голова отяжелела.
Внезапно в теплоту вторглась мощная вибрация, похожая на кошачье урчание – но сильнее, басовитее. Она обволокла тело, подчинила его, держала в объятиях, казалось, целую вечность – но с ней вдруг смешалась другая вибрация, ответное урчание. И исходила она из тела самого Тоби.
Снова нахлынул лютый холод, и Тоби, дрожа и кашляя, осознал, что лежит в лодке.
– Отличная работа, – произнес чей-то голос над головой. – Нужно дать тебе имя. Обязательно.
Когда в глазах прояснилось, Тоби узнал черноволосую девушку, которую видел во дворе усадьбы Эммонда, а потом – у своей «скорлупы цикады». Она сидела вразвалку на ящике у штурвала, озаренная зелёным светом лодочного фонаря. Все в том же длинном плаще, на шее медальон: вписанное в овал крохотное деревце. Девушка касалась его рассеянно, другой рукой стряхивая воду со спинки урчащего зверька.
– Кто-нибудь, дайте ему одеяло! – бросила она равнодушно, словно озноб, бивший Тоби, был совершенным пустяком.
Тоби завернулся в протянутый ему кусок грубой серой ткани и, наконец, огляделся. В крохотной лодке – от носа до кормы всего полдюжины шагов – кроме девушки было еще двое.
Один из них, мужчина с кожей черней, чем небо Седны, опустился перед спасенным на колени:
– Ты в порядке? – Одет он был в длинный чёрный плащ с капюшоном, говорил со странным незнакомым акцентом.
– Да-да. Спасибо… – Тоби замялся, кивая на воду. – Ну, в общем, за это.
– Ага, – чернокожий мужчина рассмеялся и протянул мясистую руку: – Я – Шайлиф. Вот он – Джайзир. А вон там – Корва, – указал он на девушку.
Стоявший у противоположного борта молодой парень с неровной щетиной на узком лице, одетый в какой-то желтый защитный костюм, буркнул что-то невнятное, быстро махнул рукой и снова намертво вцепился в планшир лодки.
– Тоби.
– В самом деле? – Шайлиф рассмеялся. – Ну, неважно. Если тебя сейчас как следует не согреть, ты уйдёшь в гибернацию.
Он встал, посмотрел вперёд, но к штурвалу не притронулся. Лодка сама держала курс.
– Они заметили нас, – Корва глядела в направлении кормы на тускнеющие скопления городских огней. Послышался отдаленный вой сирен.
– Эй, ребята, меньше слов, больше дела, – процедил сквозь зубы Джайзир. – Они с минуты на минуту сядут нам на хвост. Что за удовольствие давить на мозоли гипермафии?
Будто в ответ на его слова, лодка прибавила ход.
Да уж, на бригаду спасателей эта троица ничуть не походила.
– Если не секрет, что вы здесь делали?
Джайзир сердито хохотнул:
– Спрашивай у Шайлифа, это его идея. Шай, ты же хотел «зайти с фланга»? Или как там? Тоже мне, стратегия.
Зверёк, тот самый, что стучался под водой в стеклянную стену, подбежал к ногам Тоби.
– Ну и этот тоже! – буркнул Джайзир, закатив глаза. – Выпрыгнул из лодки, минут десять его искали. А потом – бац! Выныривает вместе с тобой.
Янтарные глаза уставились на Тоби. Он осторожно протянул руку. Зверёк не отпрянул. Тогда Тоби погладил его по голове.
– Спасибо, малыш. Как его зовут?
– Ещё никак, – ответил Джайзир.
По лодке носилась ещё пара таких же созданий. Они шумно возились друг с другом и повсюду совали любопытные носы.
– А вот у этих ребятишек есть имена, – продолжил Джайзир. – Познакомься: Рекс и Тенеглаз.
Рекс замер у борта, настороженно всматриваясь в сумрак. Тоби проследил за его взглядом, но не увидел ничего, только мутную темень.
– Куда мы плывём?
– Подальше отсюда, – девушка хмыкнула. – Или ты захотел вернуться?
Тоби энергично потряс головой.
– Всё это здорово, – сказал Джайзир, – но когда ты собиралась нам сказать, что дала своему мохнатому дружку глубинную бомбу?
– Я не давала.
– А как он тогда взорвал под водой стену?
– Я ее разбил, – прохрипел Тоби.
– Что?!
– Разбил. Они шли ко мне… хотели… надеть нейроошейник…
Шайлиф что-то невнятно пробормотал, покачал головой. Джайзир чертыхнулся.
– Ну разве не удачно все получилось? – Расправив плечи, Корва глянула на мужчин.
– Джай, проверь-ка его на жучки, – попросил Шайлиф.
Тот дёрнулся, словно в него ткнули электрошокером, и, отцепившись, наконец, от планшира, полез в стоящий на корме рюкзак. Вытянув из него длинный зелёный прут, помахал им вокруг Тоби.
– Ну да, целая куча. Но всё – знакомое. Через минуту отключу.
Он повозился с настройками, снова помахал прутом, но уже медленней:
– Хе, сейчас ты почувствуешь небольшие взрывы внутри тела…
– Он шутит, – поспешил успокоить парня Шайлиф.
Тоби так ничего и не ощутил. Спустя некоторое время Джайлиф удовлетворенно хмыкнул и сунул прибор обратно в рюкзак.
– Ну теперь все чисто. Впрочем, и без них все, кому надо, нас попросту… увидят!
– Джай, успокойся, – пробормотал Шайлиф.
Лодка мерно шлёпала по волнам, обходя очередной айсберг. Вдали виднелись другие суда, а под водой – огни.
Тоби приложил руку к груди.
– А что ты там говорил про гибернацию? И что за урчание я слышал?
Джайзир сначала молча уставился на него, а потом громко рассмеялся, тряся головой.
– Джай, да кончай ты, – укоризненно бросил Шайлиф. – Не все мы выросли с гибернационными имплантатами.
– С чем?
– С искусственными органами, помогающими войти в гибернацию и выйти из неё. Там, откуда ты… э-э, в общем, их тогда ещё не изобрели.
Тоби вспомнил, что Персея говорила про имплантаты. Наверное, стоило внимательнее отнестись к её словам.
Было по-прежнему очень холодно. Отовсюду летели ледяные брызги, а от мысли о бездонном океане под ногами делалось муторно.
Тоби встрепенулся, услышав голос Шайлифа:
– Урчал наш малыш, – мужчина потрепал по голове зверька, сидящего у ног Тоби. – Он не дал тебе уснуть.
Тоби ничего не понял из слов Шайлифа.
– А зачем вы здесь? И с какой стати прилетели за мной с Лоудауна? – обратился он к Корве.
Девушка пожала плечами:
– Мы узнали, кто ты. А люди, подобравшие тебя… В общем, это не слишком подходящая компания.
Да уж, «не слишком подходящая компания». Джайзир прямо назвал их «гипермафией».
– А как вы про меня узнали? И с чего вдруг так печётесь обо мне?
Корва и Шайлиф переглянулись. Тоби уже начинали раздражать эти многозначительные взгляды.
– С чего печёмся? Нашел кого спросить, – Корва погладила золотоглазого зверька и продолжила: – Он почуял тебя под водой, точнее, твой страх. Уж не знаю, как тебе удалось выбраться. А мы просто подобрали утопающего. Но вообще-то ты – важная персона, а значит, – ценная.
– Наконец-то хоть слово правды, – отозвался Тоби.
– Не представляю, что хотели сделать с тобой те люди, но мы не намерены удерживать тебя против твоей воли.
– За себя говори! – встрял Джайзир. – Сейчас бы нам небольшой выкуп не повредил.
Шайлиф вздохнул и терпеливо пояснил:
– Чудо, что мы вообще тебя нашли. Мы же безбилетники.
Тоби удивленно посмотрел на него.
– Это значит, что мы просыпаемся раньше всех, – пояснила Корва. – А в гибернацию обычно уходим позже всех. И когда народ на Лоудауне только проснулся и заполнил эфир своей болтовнёй, мы, прилетевшие на транспорте, уже не спали. И видели, как они притащили твоё судно. Я покопалась в городской инфосети, сопоставила факты, а потом побывала в этой усадьбе… ну были у меня на то свои причины. А тут ты выскочил как сумасшедший. Я-то уже знала, кто ты. Но что мне оставалось делать? Хватать тебя в охапку и бежать?
Стемнело. Впереди показалось небольшое скопление огней. Шайлиф направил лодку к полуразвалившемуся причалу.
– Постойте, так вы нелегалы? – удивился Тоби.
Джайзир криво усмехнулся, раскинув руки:
– Добро пожаловать в бродячую жизнь! Мы не работаем – как, впрочем, большинство людей. Мы путешествуем, как и все остальные. Разница лишь в том, что мы не даем правительству контролировать нас.
– И не позволяем приказывать, когда нам нужно войти в гибернацию и когда выйти, – добавил Шайлиф.
– Другими словами, мы свободны настолько, насколько можно быть свободным в синхромирах, – заключила Корва.
– А чего вы хотите от меня?
– Того же, чего и все. Одним ты можешь помочь и дальше держать в рабстве семьдесят тысяч миров, другим – дать шанс освободить их.
Они причалили к потрепанному пирсу из углеродного волокна и пластика. Джайзир пришвартовал лодку, стянул яркий защитный костюм, оставшись в оранжевых леггинсах, какие носят под скафандр, и теплой фуфайке. В этом облачении он казался еще более худым и высоким.
Не слишком широкий ледяной уступ был тесно облеплен множеством строений, соединённых галереями, понтонными мостиками и туннелями, проплавленными в голубоватом льду.
– Располагаемся здесь, – Шайлиф кивнул в сторону домов. – Мы собираемся перекусить. Присоединяйся. Если только ты не предпочитаешь свою прежнюю компанию.
– А если я обращусь в полицию?
– Ну, такой ход может оказаться для тебя самым лучшим выходом, а может, и худшим, – заметила Корва, выбираясь из лодки. – Наверное, ты знаешь, каким будет результат. Мы – нет.
На Земле из прошлого Тоби считалось, что полиция служит народу. На самом же деле она работала на триллиардеров.
Парень взглянул на лодку, которая навряд ли стала бы подчиняться его приказам, потом на холодную черную воду, на здания во льду, где яркие прожектора освещали тоннели.
– Слушай, мы не собираемся тебя продавать, – сказала Корва. – Можешь уйти прямо сейчас. Давай.
Она махнула в сторону понтонного моста, скрывающегося в тумане.
– Ты же знаешь: я не могу вернуться к ним.
– Ну так принимай решение! Или ты с нами, или уходи, – девушка развернулась на каблуках и решительно пошла прочь. Её друзья отправились следом. Два пушистых зверька не отставали, крутились у их ног.
Третий сел и уставился на Тоби.
– Ну ладно, – буркнул парень.
Компания направилась в пещеру, по обеим сторонам которой прямо в ледяных стенах возвышались фасады четырёх фабрик. Между ними творилось что-то невообразимое. Из тоннелей в тоннели на огромной скорости проносились автопогрузчики, машины поменьше сновали туда-сюда вперемежку с ботами. Никто не думал притормаживать, никто никого не пропускал. Казалось, каждую секунду тут могло случиться по шесть аварий за раз, но все автоматы каким-то непонятным образом даже не задевали друг друга.
А Корва и ее друзья спокойно направились в самый центр этого хаоса. То и дело нервно дёргаясь от пролетающих перед самым носом машин, Тоби поспешил за ними.
Он доверял машинному расчёту и своей реакции, однако такого интенсивного движения не видел ни на Земле, ни на Седне. И потому вздохнул с неимоверным облегчением, когда площадь осталась за спиной, и Корва, лязгая каблуками, сбежала по металлической лестнице к длинному строению, одной своей частью вмерзшему в лёд, а другой уходящему под воду.
– Да и в любом случае продавать Макгонигала – самоубийство, – заметил Шайлиф, будто их разговор и не прерывался.
– Гораздо лучше привлечь его на свою сторону, – добавил Джайзир.
В помещении было ненамного тише, чем снаружи. В тусклом свете Тоби разглядел мешанину из рокочущих станков и механизмов, между ними – лабиринт пересекающихся дорожек, по которым сновали фабричные боты. Здесь совершалась настоящая работа города, но делали её вовсе не люди.
– Я же говорила, что успеем до начала твоей смены, – сказала Шайлифу Корва.
Тот со вздохом кивнул.
Компания не стала задерживаться в цеху и спустилась на нижний этаж, в длинную галерею со стеклянными стенами, за которыми плескался океан. Фабричные шумы над головой слились в отдалённый неясный гул. На полу Тоби увидел спальные мешки, пару маленьких походных горелок. Рядом с некоторыми мешками лежали большие рюкзаки.
Шайлиф подошёл к стене, выдернул что-то из груды блестящих гаджетов, защёлкнул на запястье, и по его телу начала растекаться плёнка комбинезона. В стекле за его спиной под причудливой ледяной аркой колыхалась вода. Кое-где виднелись скопления серебристых пузырей. Ряд мощных прожекторов освещал сине-зелёную поверхность океана и уходил далеко в темнеющую глубину. Дальше – чернота.
– Пойдёшь в этом наружу? – поинтересовался Тоби.
– Именно, – ответил тот, глядя под ноги. – И оно далеко не так интересно, как может показаться. До скорого всем!
Он дождался, пока шлем целиком покроет голову, и вышел сквозь тяжёлые двери в конце галереи.
– Выносливый, – проговорил Джайзир. – Эх, молодость. Завидую.
– Он вдвое старше тебя, – хмыкнула Корва.
Тоби проводил чернокожего мужчину взглядом – и через минуту где-то справа водная синева взорвалась вихрями из пузырей и пены. Серебристая фигура промелькнула и скрылась в глубине.
– Эй, народ, это Кларк! – объявила Корва.
Наконец Тоби обратил внимание на людей, сидящих вокруг горелок. Несколько молодых парней, старик и две женщины средних лет оживлённо приветствовали Корву, но все взгляды были устремлены на Тоби, который вяло улыбнулся, стараясь выглядеть дружелюбно.
– Круто, – брякнул он, ткнув пальцем в сторону тёмной воды за стеклом.
– Кларк?
Когда он понял, что Корва обращается к нему, то чуть не поправил её с непривычки, хотя и понимал, почему девушка не называет его настоящего имени. Сидевшие у огня люди закивали:
– Я – Дорва.
– Никс.
– Элден, – представился старик.
– Софиал.
– Саломе.
– Мы собирались поесть, – сказал некто по имени Уильям. – Присоединишься?
– К-конечно, – промямлил Тоби, но, увидев, что Корва качнула головой, а Джайзир взглянул предостерегающе, добавил поспешно: – Но попозже.
Джайзир принялся длинно и витиевато рассказывать о том, чем он с друзьями занимался весь день. О приключении в лодке не упомянул.
Корва направилась в угол, к стеклу, и плюхнулась на расстеленный спальник. Рекс спрыгнул с её плеча и отправился здороваться с непонятно откуда появившимися сородичами.
Все имущество Корвы составляли спальный мешок, рюкзак и весьма изящный экзоскелет, свёрнутый в рулон. Девушка сняла плащ, оставшись в той же оливкового цвета блузе и чёрных леггинсах, которые Тоби помнил по Лоудауну. Но она не выглядела нищенкой. По крайней мере такой, каких Тоби повидал на Земле.
– Слушай, Кларк, пока ты не научишься нормально говорить с людьми, лучше помалкивай.
Он сложил руки на груди:
– Знаешь, меня, вообще-то зовут Гаррен Мортон.
Она что, считает его никчемным идиотом? Да он найдет общий язык с кем угодно! Кого ему только не приходилось встречать в «Консенсусе»! И ничего, справлялся, иначе в играх было нечего делать.
– В самом деле? – спросила она насмешливо. – И кто придумал тебе это имя? Случайно не те люди, которые теперь за тобой охотятся?
Он покраснел, поняв, какую глупость сморозил.
– Ты спрашивал, куда направился Шайлиф. Тебе следовало бы догадаться.
Да какое право она имеет так с ним обращаться?
– С чего бы?
Она вздохнула.
– Потому что это проще простого. Короче, в синхромирах почти все делают боты, причём в то время, когда люди лежат в гибернации. Добывают ресурсы, строят, и так далее. А теперь вопрос: как ты думаешь, кому они принадлежат?
– Роботы? Что ты имеешь в виду?
– Ну смотри, по закону люди могут владеть универсальными ботами. И при этом не должны находиться в стазисе весь «оборот». Корпорации же имеют право только на специализированные машины, вроде станков и прочего оборудования. Это значит, что все работающие наверху боты принадлежат людям, причём большей частью живущим в городе. – Она указала пальцем на дальнюю стену, в сторону мегаполиса. – То есть корпорации платят зарплату ботам, а не людям, как в давние времена. Понял?
Тоби неохотно кивнул.
– А боты отдают деньги владельцам. Так и живёт большинство. Но есть безбилетники, вроде нас… в общем, некоторые из нас светиться не хотят, мы не можем использовать зарегистрированных ботов. Если надо заработать денег, приходится обходить систему. Поэтому Шайлиф нанимается к роботам.
Тоби показалось, что он чего-то недопонял.
– Он работает за ботов??
– Да. Погрузка-разгрузка, ремонт… Всякое такое. Когда ботам не приходится вкалывать самим, уменьшается износ. Конечно, они платят меньше фабрики, но это лучше, чем ничего.
Она наклонилась к Тоби:
– Тебе нужно знать такие вещи, а то будешь как паршивый козёл в стаде.
– Ты хотела сказать, «паршивая овца»?
Девушка проигнорировала замечание.
– Слушай, Тоби, ты – мальчик до невозможности богатый. И даже больше, ты … – Она замялась. – Я не знаю, как ты сам к этому относишься, но хочу тебя предупредить: если люди узнают, кто ты… в общем, случиться может всякое. Так что поосторожней.
Тоби обхватил себя руками, посмотрел на играющих неподалеку мохнатых зверьков:
– Я хочу во всем разобраться.
– Хм. Ты ведь знаешь, кто ты?
Он кивнул.
– На всех синхромирах, и, наверное, на большинстве быстрых миров каждый человек слышал про Тоби Макгонигала и его семью. Ты – один из самых знаменитых людей в нашей истории.
– Но это же чушь какая-то!
Корва потерла виски и зевнула.
– И вовсе не чушь. Конечно, если ты и в самом деле знаешь, кто ты.
– А ты кто? Ты даже мне свою фамилию не назвала.
– Я – Корва Кейшион. Мой универсальный номер – 14-турмалин. А у тебя нет УН?
Он покачал головой. Номер ещё какой-то. Откуда ему взяться? Девушка раздражённо вздохнула, и Тоби решил, что хватит донимать ее расспросами. И не понятно ничего, и спать ужас как хочется, и дрожь пробирает.
– Ты ещё мокрый, – заметила Корва.
Она покопалась в куче снаряжения, из которой Шайлиф извлёк свой скафандр, и достала металлическую трубу:
– Попробуй-ка это!
Тоби ударило волной раскаленного воздуха.
– Ой! Жарко же!
– Я отойду подальше. Эта малышка для фабрики, не для сушки волос.
Корва отступила на пару шагов и, продолжая зевать, принялась водить трубой вниз и вверх, окатывая парня жаром. Закончив с просушкой, она просто залезла в спальник и уснула, не сказав больше ни слова. Пушистый зверек скользнул к ней и свернулся под рукой. А второй, который, кажется, решил опекать Тоби, уселся у его ног.
Наблюдавший за всем этим Джайзир, перекинулся еще парой слов с людьми, сидящими у огня, и подошёл к Тоби.
– Она как природная стихия, – заметил мужчина, кивнув на Корву.
Тоби буркнул что-то, соглашаясь. Ему хотелось узнать о ней как можно больше. Да и вообще, накопилось слишком много вопросов.
– Джайзир, я хочу спросить кое о чем. Ты знаешь, что такое нейроошейник?

– Не-а. Если она захочет – расскажет о себе сама, – сказал Джайзир спустя некоторое время.
Они все еще сидели в углу, поодаль от остальных. Рядом были только два мохнатых зверька, которых Джайзир называл деннерами.
Нежелание распространяться о Корве он с лихвой возместил рассказом о себе и Шайлифе. И без колебаний объяснил, что такое нейроошейник: штука похлеще и пострашней, чем Тоби мог себе представить. Под его воздействием человек терял волю, был готов сделать для хозяина что угодно, вплоть до убийства и самоубийства. А ведь Эммонд и Персея с энтузиазмом приняли идею превратить Тоби в раба. Еще толком не узнав Корву, Джайзира и Шайлифа, парень все же почувствовал себя рядом с ними куда в большей безопасности, чем на Лоудауне.
– Этот парнишка – Тенеглаз. Он принадлежит Шайлифу, – сказал Джайзир, представляя бело-золотого зверька.
Другой, поменьше, с черной шерсткой, всё ещё жался к Тоби.
– Надо бы дать ему имя, – улыбнулся Джайзир.
– Чей он?
– Корва купила его для брата, но… – Джайзир пожал плечами. – В общем, посмотрим.
– А ты? У тебя нет деннера? Ты же безбилетник.
– О, я пользуюсь во-о-он этим.
Он указал на другой угол, где под присмотром грозного на вид грузового бота на бетонном полу лежала груда какого-то оборудования.
– Я сам его сделал. Скажу тебе, оно куда надёжней всякого странного зверья. И оно легальное! У меня на него есть лицензия – я ведь сделал его не для продажи или заработка.
Тоби не представлял, как можно использовать эту груду металла, но решил промолчать.
– Шайлиф тоже изгой. Его история – поискать надо. Он вырос на Нессусе, одной из планет у Альфы Центавра. Нессус – быстрый мир, терраформированный тысячелетия назад – но там есть и крепости синхромиров.
– Крепости?
– Да. На быстрых мирах вроде Земли или Нессуса анклавам синхромира нужна особая защита от стихий, преступников и прочего. Деревня Шайлифа и выросла у такой крепости. Обычное дело. Каждые тридцать лет ворота открываются, и люди синхромира выходят отпраздновать свой месяц жизни с обитателями деревни. Время, когда оба мира бодрствуют одновременно, мы называем юбилеем. Бывают синхромирные юбилеи. К примеру, у нас, с частотой 360, и у миров с частотой 72 бывают юбилеи каждые два оборота для нас, каждые десять – для них. В общем, последний юбилей в деревне Шайлифа случился за двенадцать лет до его рождения. Забавная вещь – люди растут, слушают истории о таинственных жителях крепости, видят вещи, купленные или выменянные у них, и надеются раз в жизни их повстречать. Шайлиф увидел их на пороге совершеннолетия. А дело в том, что он тогда был влюблен. Детская любовь, переросшая в большое чувство. И она его любила. Когда открылись ворота крепости, оба захотели познакомиться с тамошними жителями. А в крепости был гость из другого анклава – и ему понравилась девушка Шайлифа. В последний день месяца, когда в посёлке устроили традиционный пир для людей синхромира, Шайлиф потерял из виду свою Ойлин. Поутру он принялся искать возлюбленную, но никто не знал, куда она исчезла. Наконец он догадался – девушка осталась в крепости. Делать нечего. Крепость неприступна, и ворота её откроются лишь через тридцать лет.
– Жуть какая, – проговорил потрясённый Тоби. – И что Шайлиф?
Джайзир потупился:
– Ждал. Целых тридцать лет. А когда ворота открылись, из них вышла Ойлин, не состарилась ни на день. Но Шайлиф-то постарел на тридцать лет, как и все, кого она знала. Её родители умерли, братья стали дедушками. Она сказала, что её соблазнил человек по имени Коли. И оставил в крепости. Для Ойлин прошла всего одна ночь. Но мир изменился. Она потеряла все. И не смогла вынести этого… убила себя.
– О нет!
– У прождавшего её тридцать лет Шайлифа не осталось ничего, кроме ненависти. Он отправился к Коли, но тот сбежал. Шайлиф погнался за ним и вынужден был перезимовать на одном из синхромиров. Как и Ойлин, за одну ночь, – Джайзир щёлкнул пальцами, – он оставил позади всех, кого знал. С тех пор он гоняется за Коли. Мы встретили Шайлифа на родной планете Корвы, Фисбе.
Тоби подумал, что история Шайлифа похожа на какую-то древнюю легенду.
– А сам я – производитель, – Джайзир выдержал многозначительную паузу, ожидая реакции Тоби, и заметно разочаровался, встретив его непонимающий взгляд. – Ты разве не слыхал о производителях? Людей, которые сами себе – индустриальная экономика? – Он кивнул в сторону своего робота. – Я сам его собрал. Полностью. Он может сделать всё, что захочешь: одежду там… даже ткань для одежды, сырье сам находит. Мы с ним не зависим от синхромира. Поэтому я – производитель. А ещё я собираю компьютерные программы, старинные! Это сейчас неслыханная редкость, и у меня – одна из самых больших коллекций в синхромирах, – он смутился. – Наверное, ты не представляешь, о чём я…
– Почему, представляю. Ты о компьютерных программах, созданных до нейроморфов? Собираешь обычные цифровые?
Джайзир от удовольствия даже хлопнул ладонью по бетонному полу.
– Да! Ты в курсе!
– Ну, мы использовали такие на Седне. Хранили базы данных. Ну и для всякого разного…
Изрядная часть «Консенсуса» поддерживалась именно такими старыми программами. Но всё остальное, взаимодействовавшее с реальным миром – как, например, «двадцатка», – было построено на искусственных нейронах. Тоби вдруг вспомнил о блоке памяти из грузового отсека старого робота. Интересно, стоит ли показывать его Джайзиру?
– Я собрал целую коллекцию! – не унимался Джайзир.
Глаза Тоби начали слипаться, навалилась свинцовая тяжесть, и, послушав ещё немного, он махнул рукой:
– Голова совсем не соображает. Уж очень я устал.
– А, ну да! – добродушно рассмеялся Джайзир. – Я даже Шайлифа могу усыпить своими разговорами. Прикорни малость. Можешь использовать мой спальник. Наверное, нам скоро снова придётся трогаться с места.
Поблагодарив собеседника за гостеприимство, Тоби влез в предложенный спальник и, как Корва, мгновенно провалился в сон.
Носа Тоби коснулось что-то холодное. Парень встрепенулся и уставился в золотые глаза маленького деннера.
– Привет! Я что, заспался? – улыбнулся Тоби.
Джайзир, Корва и Шайлиф уже ждали его, разложив на полу нехитрый завтрак: сухие хлебцы и фрукты. Тоби так проголодался, что уплетал их за обе щеки. Потом Шайлиф показал, где можно умыться. Вернувшись, парень заметил, что его новые знакомые тревожно переглядываются, и, не удержавшись, спросил:
– Ну что теперь?
– Они ищут тебя, – ответил Шайлиф. – И не через полицию. Частный запрос. Через ботов.
– То есть, кем бы они ни были, они не хотят, чтобы о тебе прознали власти, – добавила Корва. – И действуют нелегально. Может, революцию готовят?
– Не знаю, – протянул Тоби, скребя в затылке. – Кажется, их больше всего интересуют деньги.
– Так или иначе, они тебя ищут. И я не думаю, что ты решишь заявиться в полицию.
– Почему нет?
Шайлиф с Корвой снова переглянулись.
– Ну ладно. И что вы предлагаете? – спросил Тоби.
Корва потянулась, цокая языком. Мохнатый зверек высунул голову из-за её спины, затем взобрался на колени и принялся глубоко и мерно урчать.
– Тебе нужно завести нового друга, – предложила она, поглаживая Рекса. – Впрочем, кажется, тут у тебя проблем не будет.
Она улыбнулась маленькому зверьку, сидящему рядом с Тоби.
– Тебе нужен деннер. Иначе в конце месяца тебе потребуется «скорлупа цикады». А я готова поспорить, что у них есть возможность контролировать всю технику подобного рода. Как легальную, так и нелегальную.
Тоби взглянул на малыша, сидящего у его ног:
– Джайзир говорил, ты купила его для своего брата.
Девушка бросила испепеляющий взгляд на производителя:
– И что еще ты ему рассказал?
– Что слышала, – ответит тот, пожав плечами. – Ты его купила для Халена.
Зверёк Корвы подошёл ближе, и Тоби наклонился, чтобы погладить его.
– А он – ведь его Рекс зовут, да? – на самом деле может заменить «скорлупу»? Сохранить человека в живых даже в глубокой гибернации? Даже если сам заморожен?
Корва тоже погладила зверька, почесала за ушами. В ответ на ласку малыш растопырил от удовольствия усы, заурчал еще громче.
– Да, может. Он, прямо как тираннозавр Рекс, крушит все препятствия…
Рекс повернул голову и зажмурился.

Возле шлюза стоял 3Д-принтер. Пока Джайзир распечатывал водонепроницаемые упаковки для вещей и контейнеры для деннеров, Корва, Шайлиф и Тоби отыскали в куче гаджетов у стены скафандры, те быстро растеклись по телам. Джайзир наблюдал за ними, скрестив на груди руки.
– Ты не идёшь? – спросил его Тоби.
Тот фыркнул.
– Прыгать в этот бездонный ад? Нет уж, спасибо. Я лучше пешком. К тому же, – он указал на бота, который собирал его сложную систему гибернации, – солёная водичка вредна моему хозяйству.
– За ним никто не будет следить, – пояснил Шайлиф. – Ищут-то тебя.
Через секунду Тоби оказался в шлюзе, который впервые в его жизни вел не в вакуум. Когда вода хлынула под ноги, парню остро захотелось поговорить:
– Забавно как! Когда я улетел с Седны, мы бурили, и до воды оставалось всего несколько километров. Там тоже большой океан под поверхностью. Папа говорил, что когда-нибудь мы станем «людьми океана».
– Люди на Седне уже давно… стали «людьми океана», – сказал Корва печально. От её слов у Тоби защемило сердце.
Когда вода достигла лицевого щитка, на парня накатил страх. Но ведь дышать-то можно! «А как же деннер?» Тоби поднял коробку и увидел пару спокойных глаз. Ага, вот на крышке индикатор: воздуха хватит ещё на пять часов.
Дверь шлюза открылась.
Это было совсем непохоже на космос. Ни невесомости, ни бесконечности. Едва ступив из шлюза, Тоби начал падать вниз.
– Кларк, включи поясные движки! – услышал он спокойный голос Корвы.
– Как? Погоди… поясные движки – запуск!
– Глупый. Не так. Большой переключатель на поясе.
Справившись с задачей, он осмотрелся. Да уж, не космос. Жемчужный ледяной свод над головой. Ровные ряды ярких ламп, сливающихся вдали в сплошную синеватую линию. Свет проникал на много метров в глубину, переливаясь целой гаммой восхитительных оттенков, тысячи странных и чудесных существ плавали вокруг, извивались, вертелись в искусственных лучах. Многие походили на земных рыб, у многих не было глаз – то ли местные, то ли завезенные, а может, и выведенные генетиками. Да неважно. Какая разница, естественные или нет? Главное – живые.
Отплыв немного, Тоби заметил, что в некоторых местах во льду прорезаны большие квадратные проруби, и через них в толщу воды были погружены фабричные механизмы, торчали трубы, а кабели уходили на глубину.
– Туда, – указал Шайлиф, сворачивая направо. – Конечно, мы могли бы добраться до места и пешком, но нам всем лучше держаться подальше от посторонних глаз. Я не имею в виду эти, – добавил он, когда мимо, дёргая плавниками, проплыл зубастый монстр с разинутой пастью, – этот не поплывет на нас доносить…
– А океан по всей планете? – спросил Тоби.
– Считай вот это, – ответил Шайлиф, подняв палец вверх, – континентом. Как и любой континент, он плавает на планетной мантии, только он не из камня, а изо льда. И мантия не из магмы, а из воды. А вода на глубине становится твёрже камня. Горячий лёд твёрже стали – вот истинное дно этого океана. Любой предмет, ушедший в глубину, сплющит до неузнаваемости задолго до того, как он достигнет горячего льда.
Подумав о «двадцатке», Тоби почувствовал укол совести – вот ведь, пожертвовал собой ради хозяина – и крепче прижал к себе клетку с деннером.
В глубине двигались какие-то чёрные громадины. Оставалось лишь надеяться, что это механизмы. К счастью, вниз Шайлиф не собирался, напротив – повернул к большой дыре наверху, и несколько минут пловцы маневрировали между скоплениями труб и кабелей, тянущихся в сумрак. Наконец Тоби вынырнул – оказалось, трубы уходили из воды под углом и подсоединялись к машинам, установленным вокруг проруби, словно рыбаки на зимней рыбалке.
– Туда, – Шайлиф направился к металлической лестнице.
– Что эти машины здесь делают?
– Лед – это почти чистая вода. Океан тоже. С помощью электролиза из него вытягивают металлы и другие элементы, а эти машины их собирают. Правда, требуются десятки лет, чтобы набрать сырья на месяц производства. Но у нас другая цель. Здесь поблизости есть «черный» рынок.
Взобравшись по лестнице, компания очутилась в просторном, залитом ярким светом цеху. Однако ни одного бота поблизости не оказалось. Слышался мощный вибрирующий гул промышленных насосов. Тоби стало неуютно в этом большом пустом металлическом ящике. Корва и Шайлиф выпустили своих деннеров из контейнеров. Шерстка Рекса была сухой, но, выбравшись наружу, он всё равно недовольно отряхнулся и издал звук, похожий на мяуканье.
Тоби засмотрелся на деннера. Всё детство мечтал о питомце, но попросить у родителей так и не отважился. Заботиться о живом существе – огромная ответственность, требующая внимания и уважения к подопечному. По силам ли такое? Когда сам не знаешь, как выживать на новой странной планете.
Вспомнились Питер и Эвайна. Тоби старался быть для них примером, пусть и не всегда вёл себя ответственно. Когда родилась Эвайна, он был ещё совсем маленьким. Удивительно, но он помнил, что очень гордился и одновременно боялся: как же, ведь теперь он – старший брат! Сейчас, глядя на деннера, Тоби чувствовал нечто похожее.
Пройдя под огромными изогнутыми серебристыми трубами, все трое оказались в соседнем, похожем на ангар помещении, заваленном всяким технологическим хламом.
– Сюда не заглядывает ни одно приличное создание – я имею в виду ботов, – пояснил Шайлиф. – Этого места нет на планах. Боту направиться сюда – всё равно что попытаться пройти сквозь стену. Поэтому для кое-каких дел места лучше просто нет.
Оказалось, что это не склад и не свалка, а самый настоящий рынок. И, как на всяком рынке, здесь толпилась куча народу. Лавки и лавчонки, убогие сарайчики с грязными прилавками, кое-где товар разложили прямо на расстеленных одеялах, а то и просто на металлическом полу. Покупатели сплошь в шлемах или низко надвинутых на лица капюшонах. Интересно, что тут есть такого, чего нельзя купить в городе? Но рассмотреть местный ассортимент Тоби не успел – Шайлиф свернул в хижину, прилепившуюся к огромным, как гора, жёлтым насосам.
Корва поскребла по листу пластика, служившему дверью.
– Заходите! – послышался изнутри хриплый голос.
Тоби шагнул через порог и… удивлённо заморгал. Кругом в недосягаемую высь поднимались исполинские деревья, их кроны терялись в зелёном сумраке. Подножие леса заполнили гигантские папоротники. Насосов больше не было слышно – их шум заглушала какофония из птичьего щебета, стрекотания насекомых, криков и визга невидимых животных. И за всем этим – гул водопада.
– Эй, папоротники настоящие, ты с ними поосторожнее!
Тоби присмотрелся: под растениями стояли динамики, глушилки, голографический проектор. Лес оказался иллюзией. Но весьма качественной.
– Мы хотим удостовериться в том, что этот деннер сможет поддерживать сон нашего друга, – произнесла Корва где-то рядом.
– Этот, что ли? Скажу прямо: сомнительно.
– Кроме того, я хочу купить другого. Для своего брата. Он не с нами.
Тоби прошёл вперёд, стараясь не спотыкаться о горшки с папоротниками, и увидел Корву с Шайлифом. Они разговаривали с широкогрудым бочкообразным коротышкой, облаченным во множество драных одёжек. Мощные руки и ноги, а тело стиснуто экзоскелетом, который, казалось, не помогал, а напротив, затруднял движения, будто специально не давая развернуться человеку во всю мощь.
Коротышка осторожно взял зверька на руки – деннеру явно нравилось общее внимание – а Тоби вдруг захотелось забрать у мужчины животное.
– Ты понимаешь, во что ввязываешься? – Мужчина смерил Тоби взглядом.
– Сэр, я знаю, как заботиться… о питомце. У меня уже есть опыт.
– Да? Таких, как ты, мало, очень мало. И о каком же «питомце» ты заботился?
– У меня была кошка. В детстве.
Ложь, конечно, но ложь правдоподобная.
Мужчина фыркнул.
– По мне, так ты всё ещё ребёнок. Кошки, надо же! Ну они не сильно отличаются от деннеров. Думаю, ты повидал всяких? Всяких, да не таких.
Лукаво усмехаясь, коротышка кивнул в сторону большого вольера с дюжиной животных. Тоби хотел было спросить, чем же они отличаются от обычных деннеров, но решил не выставлять себя невеждой и поэтому лишь пробормотал:
– Выглядят вполне обычно.
Коротышка ткнул Тоби в грудь с такой силой, что парень чуть не свалился.
– И ты выглядишь «обычно»! Но разве ты обычный? У тебя, как и у всех нас, в теле – синтетические гибернационные системы. А эти ребятишки, – он указал на клетку, – имеют всё остальное, необходимое для вашего сна. Они сделаны для того, чтобы зимовать вне «скорлупы». Мы просто кое-что добавили. Ты готов принять на себя заботу о таком «питомце»? Учти, они – не кошки.
– Я ему доверяю, – вдруг сказала Корва.
Тоби удивлённо посмотрел на неё, но девушка продолжала разглядывать животных, сидящих за сеткой.
– Хмм…
Коротышка перевернул деннера на спину, пощупал его.
– Здоровенький. И довольный. Все нормально. Проверим вашу совместимость. Подойди сюда.
– И цены такие, какие указаны? – В голосе Корвы слышалось чуть ли не отчаяние. Она не сводила глаз с деннеров.
– Никакой торговли. Цены, какие видите. Эй, ты, перестань пялиться на девчонку и слушай сюда!
Тоби покраснел, забормотал что-то, оправдываясь, но коротышка только раздражённо отмахнулся и бесцеремонно плюхнул деннера на руки парню:
– Держи малыша. И взъерошь-ка его хорошенько!
Тоби не сразу сообразил, что от него требуется, и лишь через пару секунд принялся чесать зверька за ушами и под мордочкой. В ответ раздалось такое мощное урчание, что парень, вздрогнув, едва не выронил деннера из рук.
– Ага! – воскликнул хозяин лавки, поводя чем-то вроде диагностического зонда. – Сильный тон. Дай-ка сделаю парочку тестов…
Он принялся копаться за стойкой в поисках оборудования, не обращая внимания на Корву, которая обошла вольер с другой стороны.
– У меня денег не хватает, – с досадой сказала она себе под нос.
– Я бы и рад помочь, но у меня – всего лишь на несколько дней пропитания, – отозвался Шайлиф.
– А Джайзир не поможет. Он ненавидит деннеров, – пробормотала она, затем оценивающе глянула на Тоби. – Слушай, а у тебя случайно нет с собой кредитки?
Он покачал головой:
– Извини. До сих пор деньги мне были не нужны.
И Тоби, и деннеру пришлось терпеть толчки и ощупывания, потом толстяк поводил вокруг них какими-то непонятными инструментами и в конце концов удивлённо присвистнул:
– А ведь хороший! Не ожидал от такой тощей тварюшки! Судя по показаниям, малыш и меня бы смог разбудить!
– Значит, мы можем отправляться в путь? – спросил Тоби и тут же осекся. А если толстяка нельзя посвящать в их планы? Он растерянно посмотрел на Корву. Та рассмеялась.
– Граунс – личность среди безбилетников известная, – пояснила она. – Живёт за счёт своей репутации. И знаменит умением держать язык за зубами. Думаю, мы можем ему доверять.
– А кто-то подумал, что нельзя? – спросил коротышка, свирепо уставившись на парня.
Спустя несколько минут Тоби вышел из лавки со зверьком на плече. Теперь он мог с уверенностью сказать: это его личный деннер. Хотя еще неизвестно, кто кому принадлежал. Малыш урчал ужасно громко, а Тоби не мог сдержать идиотской счастливой ухмылки.
– Что дальше? Поплывём назад? – спросил Тоби.
– Нет, – ответила Корва. – Кто-нибудь уже наверняка проболтался о твоем появлении на фабрике не тому, кому надо. Если не хочешь встретиться с киллерами или полицией, надо двигаться.
– Двигаться? Но куда?
– На орбиту!
Корва ткнула вверх пальцем.
– Найдём транспорт, ляжем в гибернацию, чтобы никто не обнаружил активность, если вздумает проверить. Покинем эту планету. Чем дольше мы тут мечемся, тем проще ему отыскать тебя.
Тоби кивнул, а затем все же уточнил:
– Ему? Ты имеешь в виду Эммонда?
Она снова посмотрела на него как на последнего идиота.
– Конечно, нет. Его команда не наскребла силёнок даже на то, чтобы выловить тебя здесь. Я имею в виду твоего брата.
– Кого?!
– А ты не знаешь? – спросила Корва озадаченно. – Питера Макгонигала. Человека, владеющего этим миром, Лоудауном и всеми остальными планетами. Того, кого называют Председателем.

Глава 5

В глазах помутнело. Тоби зашатался, опустился на колени. Деннер соскочил с плеча, тревожно мяукая.
– Что с тобой? – встревожившись, спросила девушка.
Тоби задыхался, хватал ртом воздух, будто его ударили под дых.
– Ты не знал? – Корва уселась рядом, обхватив колени. – Ничего себе! Что же тогда они тебе рассказали?
– Только то, что… Эммонд и Персея работают на какого-то Председателя. И я – наследник Седны.
– Ну дают! – Девушка усмехнулась. – Можно было ожидать от Эммонда. Да, ты – наследник Седны. Но и всего прочего – тоже. Лоудауна, Эхо, Дестриера, Уоллопа и прочих частей синхромира 360/1. Всех семидесяти тысяч миров. А ты не знал?
– П-питер жив?
– Конечно! Подумай: для тех, кто был в синхромире с самого начала, прошло всего сорок лет. Питер жив и твоя сестра Эвайна тоже. – Раздражение в голосе девушки сменилось сочувствием. – Оба богаты невообразимо и могущественны настолько, что разумные люди попросту не связываются с ними. Но Председатель – то есть Питер Макгонигал… – Она покачала головой. – В общем, все скверно. Даже очень.
– Почему? – Тоби вдруг вспомнил слова Эммонда: «Председатель приказал нам избавиться от мальчишки». – …Председатель же – обычная должность, ведь так? – промямлил он. – На семидесяти тысячах планет куча всяких председателей.
– Нет. Это древний термин. Его используют лишь говоря о Председателе корпорации «Цикада». О твоём брате. Да, ещё так называли твою мать. Но это было давно, еще до моего рождения.
– Мою мать? А что с ней и с папой? То есть с моими родителями? Они ведь живы?
Их окликнули. Обернувшись, они увидели Джайзира в сопровождении бота, волочащего груду снаряжения. Внезапно робот остановился, будто уперся в стену, и Тоби догадался, что электронный мозг просто не видит помещения, в которое уже вступил его хозяин.
– Что с вами такое? – крикнул Джайзир.
Шайлиф помог Тоби подняться.
– Этот рынок, – скучающим тоном произнесла Корва, – не самое подходящее место, чтобы подробно описывать историю твоей знаменитой семьи.
На Тоби вдруг накатила волна истерического веселья:
– А зачем? Тут же все мое, – топнул он по металлическим плитам пола.
– Твой брат, конечно, тут заправляет, но даже он не владеет всем в полном смысле этого слова. – Она схватила его за руку, потянула за собой. Деннер вскарабкался на плечо Тоби, больно уколов коготками. – Пойдем. Когда мы уберемся с Возничего, я с удовольствием поболтаю с тобой о семейных делах. А сейчас нам нужно думать о камерах наблюдения и ботах-шпионах.
И в самом деле, ни сама девушка, ни Джайзир с Шайлифом больше не разговаривали на эту тему, несмотря на то что Тоби прямо распирало от вопросов.
Пробравшись через индустриальную зону, они приметили товарный поезд, направлявшийся к орбитальным лифтам. Чтобы влезть на него, потребовались недюжинная ловкость, смекалка и немного везения. Корва улеглась на тюки из сухих водорослей, мужчины устроились на бочках с гидрокарбонатом. Состав оглушительно грохотал по тесным ледяным туннелям, проносясь мимо пещер-станций. Тоби всё не мог опомниться, поверить в то, что его брат с сестрой живы, в то, что Питер приказал убить его.
Хорошо хоть деннер немного отвлекал от унылых мыслей. Зверьку явно нравилась поездка.
Он то и дело соскакивал с плеча, обнюхивал все кругом, вертел головой, следя за мельканием в окне, подскакивал к самому краю вагона, чуть не падая вниз. Тоби даже испугался за своего подопечного, подхватил с пола, и, видимо, не совсем удачно, потому что деннер зашипел. Однако в следующий раз уже безропотно позволял брать себя на руки. От нечего делать Тоби решил получше рассмотреть питомца.
В отличие от Рекса, маленький деннер Тоби больше походил на кота. Когда он позволил ощупать себя и распрямить передние лапы, оказалось, что они способны обхватить пальчиками пальцы Тоби или взять небольшой предмет, поднести к мордочке, чтобы получше рассмотреть его. Джайзир, наблюдавший за их возней, раздраженно заметил:
– Вот что тебе нужно, – он шлёпнул по боку своей диковинной машины. – А эти твари по сравнению с ней – убожество. У тебя внутри уже есть половина гибернационной техники, которая регулирует температуру, уровень кислорода, предотвращает шок, производит антифриз, не дающий клеткам разорваться при замерзании. «Скорлупа цикады» и деннеры всего лишь заботятся о том, чтобы ты проснулся вовремя. Ну ещё они тебя сканируют при пробуждении, следят, чтобы тело прогрелось равномерно. Только «скорлупа» сама прогревает, подает энергию, микроволнами топит лёд вокруг клеток, сообщается с искусственными органами и делает диагностику, чтобы производились нужные энзимы и сахара, и ты пришёл в себя скорее. Без всего этого ты всего лишь кусок оттаявшего мяса. А деннеры не делают ничего подобного. Совсем.
– Да, но проснуться вовремя – самое важное! – возразила Корва. – Цикл пробуждения следует начинать в определённый момент. Ровно тридцать лет со дня отхода ко сну … или когда вас решат разбудить Макгонигалы…
– Что значит, когда мы решим?
– Корпорация «Цикада» – монополисты, владельцы гибернационной технологии. Они заправляют производством и продажей синтетических органов и контролируют всё, что определяет цикл жизни синхромира. Только они могут изменить частоту оборотов. И они её меняют, когда захотят.
– Корва! – проговорил Шайлиф с укоризной.
Девушка непокорно тряхнула головой.
– В любом случае, ты – вне закона, если не используешь «скорлупу». А это значит, нас тут быть не должно. К счастью, куча народа по-всякому обходит систему. Плюс есть другие синхромиры, люди, которые появляются оттуда без предупреждения… в общем, ты понял. Всё довольно запутанно. И на самом сомнительном «черном» рынке можно найти зверьков с органами, имитирующими работу «скорлупы».
Тоби с сомнением поглядел на питомца, резвящегося среди бочек с Рексом и деннером Шайлифа.
– Но как ему самому удаётся проснуться в нужное время? Он ведь тоже впадает в гибернацию! У него что, в голове микроволновой излучатель?
– Почти, – невозмутимо бросил Джайзир. – В этих малышах запас энергии, как в хорошей бомбе. Их квантовые часы тикают и при трёх градусах выше абсолютного нуля. Деннер – сам себе «скорлупа». Их с самого начала так проектировали, и поэтому они стали так популярны. А мы, безбилетники, всего лишь усовершенствовали кое-что.
Он говорил о живых существах как о машинах, и Тоби это не понравилось. Он протянул руку, но не успел погладить деннера – вагон залил яркий свет.
Поезд, замедляясь, выкатился на огромную ледяную равнину, точнее на дно колоссальной ямы, должно быть, в десятки километров шириной и глубиной. Во все стороны расходились рельсы, грузовые платформы, длинные ангары, вереницы складов, нагромождения контейнеров. Из самого центра ледяного «мешка» ввысь поднимались пять белых прямых канатов.
Космический лифт. Судя по тому, что увидел Тоби, каждый канат был способен выдержать грузовой поезд.
– Нам наверх, – указал Джайзир. – Попадём на орбиту, залезем на транспорт.
– Если это транспорт на Уоллоп, – заметила Корва.
– Ты и в самом деле собираешься попробовать? – осведомился Джайзир, нахмурившись.
Она испустила долгий страдальческий вздох:
– А у меня есть выбор?
Производитель скрестил на груди руки и уставился на Шайлифа:
– А ты что скажешь? Думаешь, Коли был на том корабле?
– Выясним, – ответил тот, безучастно пожимая плечами.
Тоби встревожился не на шутку. В раздумья о семье вторглись насущные мысли о полете на здоровенном грузовом корабле, вовсе не приспособленном для перевозки пассажиров. Даже если не касаться вопроса о гибернации, у этого плана были и другие недостатки.
– А как насчёт охраны? – спросил он. – Если Эммонд или мой брат на самом деле решили найти меня – разве они оставят без наблюдения доки?
Поезд, катившийся уже совсем медленно, свернул на боковую ветку.
– Конечно, нет, – ответил Джайзир. – Но всегда найдется лазейка. Политика твоего брата такова, что он удерживает синхромир на приблизительно том же уровне прогресса, какой был при твоей жизни… прежней жизни. Только у всего есть цена, и в результате люди, вроде меня, могут с лёгкостью взломать системы безопасности.
Поезд дернулся и встал.
– Правда, это не значит, что мы тут можем разгуливать как хозяева, – добавила Корва, спрыгивая с подножки вагона. – Постарайся быть незаметным. Джайзир не всемогущ, и не забывай, что большинство ботов контролируют власти.
– То есть Питер? – уточнил Тоби, спускаясь на землю. Последним спустился Шайлиф. – Ты же сказала, что он владеет этим миром.
– Он владеет корпорацией «Цикада», производящей системы гибернации, – ответила девушка, скрываясь в тени между пирамидами контейнеров. – То есть всей аппаратурой, координирующей включение и отключение городов и фабрик. Для личного использования можно построить и свою «скорлупу», но вся индустриальная система вокруг управляется Макгонигалами. Запчасти и материалы, ремонт, срочная замена в случае бедствия… и сеть, собирающая обо всем информацию. Монополия.
Вид грузового порта вполне соответствовал ожиданиям Тоби: нагромождения контейнеров, широкие, засыпанные щебёнкой дорожки между ними, яркий свет, подъёмные краны, грузовики. Иногда то тут, то там в проходах появлялись роботы. Джайзир уверенно петлял среди контейнеров с видом человека, точно знающего, что ищет.
– Здесь, – наконец указал он на груду железных ящиков, на вид ничем не отличающуюся от соседней. – Её будут загружать через час. Нам нужен менеджер, которому можно дать взятку. Погодите-ка, сейчас подцеплю его!
Производитель юркнул в тень, а его самодельный робот-монстр остался на месте.
– Тут целая система есть, – хмыкнула Корва. – В смысле, по розыску взломанных ботов. На этом деле существует огромный чёрный рынок. Многие администраторы специально не обращают внимания, когда их ботов заражают вирусами. Со взломанного робота можно получить приличные деньги, а если полиция вмешается, ты как бы и ни при чём.
Тоби задумался.
– А разве Питер не контролирует полицию?
Корва молча кивнула. И это всё? Тоби в отчаянии всплеснул руками:
– Ты же обещала рассказать мне всё про маму с папой, Эвайну! Получается, вы не лучше Персеи с Эммондом!
– Просто это долгая история, – оглядываясь по сторонам, быстро заговорила девушка. – Не сейчас, ладно? И вообще, не так-то легко сообразить, с чего начать.
– Начни уж хоть с чего-нибудь! – рассвирепел Тоби.
Корва нахмурилась и, прикусив губу, задумчиво посмотрела куда-то вдаль.
– Ладно, ладно… В общем, началось все с малого, – сказала она наконец. – Но эта история так обросла легендами и мифами, что трудно понять, как оно было на самом деле. Суть в том, что семья Макгонигалов и вправду начала зимовать первой. Якобы зимовку изобрела твоя мать, чтобы дождаться твоего возвращения из… в общем, как сейчас принято говорить, с небес.
– Откуда? С небес? Да брось. На небесах не бывает так холодно. И тесно.
Шайлиф подавил улыбку, а Корва отвернулась, но Тоби успел заметить изумление на её лице.
– И что я такого сказал? – спросил он озадаченно.
– Ну так в этом и есть самая суть легенды, – ответила она, улыбаясь. – Якобы ты был, самое меньшее, гением, а то и настоящим боговдохновенным пророком и знал, как решить все мировые проблемы. Ты проповедовал, но никто не захотел слушать. Тогда ты скрылся в глубоком космосе. Твоя мать поверила в тебя и ушла в гибернацию, дожидаясь твоего возвращения, а люди поверили вслед за ней. И Питер с Эвайной тоже прониклись и обратились. Так и начался синхромир, а люди поняли, что об этом ты и проповедовал.
– Э-э… о чём я проповедовал?
– О том, что ты видишь вокруг. О том, как победить время, не изменив своей человеческой природе. Твоя мать, сама того не подозревая, открыла людям дорогу в вечность. Если можно так сказать. Со времен основания синхромира прошло четырнадцать тысяч лет, а для твоих брата и сестры всего лишь сорок!
– Постой, ты говоришь о моем брате, о сестре и маме, а что с отцом?
– О нем нет никаких сведений, – ответила Корва смущённо. – Даже упоминаний. Только куча сказок…
– Я сказок не хочу! Значит, Питер с Эвайной живы. А мама?
– Она спит, ожидая тебя.
Тоби покачал головой. Всё так нелепо!
– А где они?
– Эвайна путешествует по синхромирам. Питер управляет ими с Барсума. А твоя мать… она на планете Дестриер.
Тоби поглядел в чёрное небо.
– Значит, мне нужно туда.
Корва и Шайлиф молча смотрели на него со странным выражением на лицах. Парень даже обернулся, решив, что кто-то появился за его спиной. Никого.
Вернулся Джайзир в компании длинноногого хромированного бота.
– Вот он пустит нас в грузовой отсек. Но надо поторапливаться. Погрузчики уже едут сюда.
Бот повел их к нужному контейнеру. Корва и Шайлиф отстали и о чем-то напряжённо перешёптывались. Чертыхаясь, Тоби поспешил за Джайзиром.
Судовые контейнеры представляли собой надувные цилиндры с плоскими магнитными пластинами на корпусе, позволяющими перемещать груз в условиях гравитации и стыковать друг с другом в космосе. С обеих сторон – примитивные шлюзы. До ужаса похожи на те, которые использовали во времена освоения Седны. Тоби поневоле замедлил шаг. Ведь в этих штуках нет ни двигателей, ни окон, ни систем жизнеобеспечения. Это просто мешки для грузов.
– Встретимся на той стороне, – попрощался Джайзир, направляясь к соседнему цилиндру.
– Он что, не с нами? – спросил Тоби.
Корва пожала плечами.
– Он и его машина весят больше нас всех, вместе взятых… Если полетим вместе… перегруз.
Тоби с сомнением посмотрел на контейнер, уготованный безбилетникам хромированным ботом.
– Вы что, серьёзно хотите залезть туда?
Корва почти улыбнулась, посмотрела на него, прищурившись, и осведомилась:
– Не понимаешь, что значит слово «безбилетник»?
– Но я думал… что вы в пассажирские отсеки пробираетесь и прячетесь, ну, в шкафчике каком-нибудь…
Корва рассмеялась коротко и резко.
– Шкафчике? Знаешь, такого на кораблях и в помине нет. Конечно, на небольших судах можно взломать интерфейс вирт-очков, сделать так, чтобы ни люди, ни боты тебя не замечали. Но работает это… в общем, не всегда. А это, – она похлопала по контейнеру, – работает всегда.
– Почти, – поправил ее Шайлиф.
Робот повозился у шлюза и наконец крышка отворилась.
– Скорее, пока погрузчики не появились!
Все трое направились к входу. Шайлиф протянул руку, но Тоби вдруг заколебался.
– Тогда возвращайся в город, – пожал плечами Шайлиф и отвернулся.
– Постойте! – воскликнул парень и забрался в шлюзовую камеру.
За спиной немедленно защёлкнулся люк. Стало темно.
Вскоре открылась внутренняя дверь. Было слышно, как кто-то шарит по стене в поисках выключателя. Зажглись слабенькие аварийные лампочки, освещая плотные ряды упакованных в пластик товаров, заполнивших цилиндр. Шайлиф и Корва выпустили деннеров, и те, оживлённо щебеча, прошмыгнули в щели между тюками.
– Урк.
Тоби вздрогнул и взглянул на чёрную мохнатую мордочку питомца, сидящего на его плече.
– Конечно. Давай.
Может, слов деннер и не понял, но смысл уловил – тут же соскочил на пол и помчался к собратьям.
Мохнатая команда очень быстро обнаружила несколько мест у внешних стен, где при известном старании мог протиснуться человек.
– Между тюками всегда найдется пространство, – заявил Шайлиф оптимистично. – Вроде тайных залов в пирамидах.
– Тут даже стоять неудобно. А чем мы будем дышать?
– А-а, это ещё один секрет, – ответила Корва, пролезая вслед за деннером. – По закону тут обязательно должен быть аварийный запас воздуха. Если что, нам хватит на день-два. Но это по прибытии, – её голос уже был еле слышен. – Тут он не понадобится.
– Но это же безумие!
– Да! – крикнула она. – Потому нас никто и не ловит. Никто в здравом уме не станет летать так, как это делаем мы. А что, раньше корабли были просторнее?
Тоби подумал о маленьком каботажнике и необъятной пустоте вокруг Седны. В самом деле, там было ненамного больше места. Только благодаря виртуальной реальности и синтперсонажам создавалась иллюзия приемлемого пространства.
Деннер высунул голову из-за коробок и звонко мяукнул.
– Ладно, уже иду, – вздохнул Тоби и полез за зверьком.
Оказалось, деннеры отыскали приличных размеров полость и, потолкав и подвигав немного тюки, путешественники смогли усесться, подтянув колени к подбородкам. Зверьки расположились неподалеку, улеглись на краях отодвинутых коробок. Затем Шайлиф и Корва достали несколько аварийных мешков, закрывающихся герметично и хорошо защищённых от самого сильного холода. Девушка протянула один Тоби.
– А что, э-э, насчёт… – выговорил он и замялся.
– В туалет?
Шайлиф рассмеялся.
– Честное слово, надо было сходить дома. А если серьёзно, то придётся нам оставить здесь свои, так сказать, следы. Конечно, кто-нибудь узнает, что здесь были безбилетники. Но, пока мы не портим груз и не слишком перегружаем судно, всем наплевать.
Сердце Тоби бешено колотилось. Эта парочка что, свихнулась по-настоящему? Как три зверя, три домашних плюшевых игрушки, сохранят жизнь замороженным, словно кусок мяса, людям, улетевшим за сотни астрономических единиц?
Будто прочитав его мысли, Корва положила ладонь на колено Тоби:
– Не бойся! Мы это постоянно делаем. В самом деле, доверься своему деннеру. Кстати, как ты собираешься назвать его?
– Как? – Парень нервно рассмеялся. – Да у меня даже времени не было подумать над этим! И мне предстоит доверить свою жизнь ему и каким-то там синтетическим штукам внутри.
Безумие, настоящее безумие! Надо скорее бежать отсюда! Скорее!
Он повернулся, чтобы вскочить, – и тут же врезался макушкой в угол коробки. Даже искры полетели из глаз.
– Тоби! Спокойно! Держись!
Шайлиф и Корва взяли его за руки, усадили на пол, принялись успокаивать рассказами о том, сколько раз они уже проделывали такое, о том, что инстинкты деннеров заставляют их спать рядом с зимующими людьми. Зверьки делятся с людьми теплом, а их урчание синхронизирует метаболизмы человека и животного, сохраняя жизнь обоим. Синтетические органы деннеров обеспечивают нужное количество диагностических данных и энергии, чтобы управлять системами, возвращающими к жизни куда более массивных человеческих существ.
Постепенно Тоби пришел в себя, но ему все же не хотелось думать о предстоящем путешествии. Нужно было как-то отвлечься.
– Расскажи мне ещё про Питера и Эвайну. – попросил он девушку. – Они наверное… постарели?
Он вспомнил, что Корва говорила о сорока годах в синхромире и четырнадцати тысячах во Вселенной.
– Они бодрствовали все эти сорок лет? Или иногда спали?
В полумраке он различил изумлённые, даже испуганные лица спутников.
– Поразительно! – выговорил, наконец, Шайлиф. – Ты говоришь о них так, будто они тебе родня…
– Гм… вообще-то родня…
– Ну да… Просто… Понимаешь, мы выросли, слушая легенды о семье Макгонигал, – тихо проговорила Корва. – Для нас их имена, они сами… ну как для тебя древние завоеватели.
Тоби грустно покачал головой:
– Они – просто моя семья.
Повисла пауза.
– Ладно, – согласилась Корва. – Почему бы, в самом деле, не рассказать тебе. А ты уж сам рассудишь, что к чему.
Девушка растерянно улыбнулась Шайлифу, но тот только пожал плечами.
– Я не очень-то знаю, что произошло в самом начале. Но суть в том, что твоя семья нашла способ неплохо существовать в космосе и обеспечила себе контроль над необходимой для этого технологией. Ну над большей её частью. Век за веком быстрые миры стремились к звёздам. Рождались и разваливались империи, возникали постчеловеческие цивилизации, случались войны, катастрофы, новые открытия, происходило терраформирование – всё, что ты можешь представить, и ещё много такого, чего не можешь. И, пока тянулась вся эта суматоха, Седна понемногу росла. И замедлялась. Мы уверены: вначале частота была небольшой, может даже, один к одному. Но потом стало ясно, что если спать больше, то и ресурсы расходуются медленней. И боты на фабриках могут не торопиться, и во время бодрствования больше занятий.
– Эммонд говорил, что главное преимущество – в возможности больше торговать, – заметил Тоби.
– Правильно! Если ты за одну ночь можешь долететь к любому из двадцати – тридцати тысячи миров, это огромное преимущество. Космос же не плоская карта, а трёхмерное пространство. Поэтому, если увеличить дистанцию, проходимую во сне, вдвое – количество миров, доступных для путешествия длиной в одну ночь, возрастает в восемь раз! Говорят, что это выяснил именно ты. А мать передала твои слова колонистам Седны, после того как ты улетел.
Тоби вздрогнул, а девушка продолжила:
– Ну да, так. Э-э… в общем, оно и так ясно было, что чем дольше зимовать, тем лучше. И когда твоя мама была Председателем, она назначила частоту в тридцать лет сна и месяц бодрствования, на которую перешли ещё до моего рождения.
– А потом она что, заснула, ожидая моего возвращения?
Корва кивнула.
– Так на неё непохоже. То есть, конечно, она бы тосковала обо мне, но не бросила бы Питера и Эвайну! И папу. Что-то здесь не так.
– Я рассказала то, что знаю. Твоя мать положила начало синхромирам, а брат с сестрой управляют нашим, самым большим.
– Управляют? Но разве корпорация «Цикада» – не просто крупная коммерческая фирма? Почему они не сидят в сторонке, собирая прибыль, как всегда делали триллиардеры? И пусть люди сами управляются со своими делами.
– Тоби, если каждый реальный год в синхромир будет эмигрировать сотня человек, то каждый синхромесяц у нас будет по три тысячи новых жителей! И тридцать шесть тысяч каждый синхрогод. Но люди в пространстве за нашими пределами знают о синхромире уже тысячелетия! Каждый реальный год до нас добираются десятки тысяч человек. А иногда и миллионы. В общем, считай сам.
Тоби подумал о Седне, где нет его, а есть странная жизнь, придуманная матерью. О людях, залегающих в спячку. Поначалу, наверное, в гибернацию уходили не все и ненадолго. Однако плюсы нового мироустройства становились все очевиднее: требовалось куда меньше ресурсов для поддержания жизни. И колония сможет вместить больше народа. Дальше – больше. Вот уже и вся колония спит подолгу, несётся сквозь время. Вскоре переселенцы повалили толпой. Тридцать лет работы на планете – за одну ночь. Просыпаешься, и рядом – новый город. Так и целые планеты делаются обитаемыми, пока ты спишь.
– А как же вы смогли приспособиться к переменам? Ведь мир вокруг меняется так стремительно…
Корва печально, даже с некоторой жалостью посмотрела на парня.
– Очень просто. Питер и Эвайна использовали для этого тебя.
Тоби попытался сообразить, что бы это могло значить, но тут контейнер встряхнуло. Тюки и коробки опасно зашатались. Парень растопырил руки и ноги, упираясь во что придется, деннер мяукнул и взобрался на его плечо.
– Всё нормально, – успокоила спутника Корва. – Нас сейчас погрузят.
Цилиндр крутануло, и Тоби плотнее вжался в стену. Их вертело и вращало с минуту, затем что-то грохнуло, и контейнер замер.
– А почему? – спросил парень. – То есть зачем им загружать судно, если ещё три недели до общей гибернации? Отчего бы им не подождать?
– Очередь немалая, – объяснил Шайлиф. – Доки начали работать еще до общего подъёма и будут работать еще много недель после того, как все заснут. Для нас – лучше некуда. Ведь мы покинем планету и отправимся на зимовку, пока нас ищут внизу.
– Если только нас не начнут искать здесь.
– Ну, тогда не повезло, – заключил Шайлиф, пожимая плечами.
Он взъерошил шерсть Тенеглазу:
– Я пойду, подыщу себе надёжное логово и залягу. Увидимся через тридцать лет.
И они с деннером полезли в ближайшую щель.

– Знаешь, нам бы тоже надо… – сказала Корва, по-прежнему не глядя Тоби в глаза. – Я обязательно подробно расскажу о твоей семье. Но лучше это сделать в другое время и в другом месте. Нет смысла расходовать здешний воздух. Его мало. Я всё равно не успею ответить на все твои вопросы.
– Опять ты меня кормишь завтраками…
Она хихикнула. Рекс залез к ней в спальник. Тоби услышал, как он заурчал.
– Тоби, надо сделать это именно сейчас. Закройся в спальнике вместе с деннером. Он заурчит, ты заснёшь, уйдёшь в гибернацию. Метаболизм замедлится на девяносто процентов, и твой, и его. Когда мы вылетим в космос, и температура здесь упадёт, деннер стимулирует выделение естественного антифриза и прочих веществ, нужных для следующей стадии.
– Какой? – спросил он, заранее зная ответ.
– Ты промерзнешь насквозь и будешь оставаться в таком виде тридцать лет. Когда мы прибудем на Уоллоп, деннеры проснутся и примутся накачивать нас энергией. Они привычны к частоте нашего синхромира, их внутренние часы идут с точностью до миллисекунды.
– И ты уже это проделывала?
Рекс урчал всё громче. Корва улыбнулась, застегнулась до самого носа и прислонилась спиной к ящикам.
– Достаточно, чтобы доверить Рексу свою жизнь.
С этими словами она застегнулась полностью.
Деннер Тоби сидел у его ног, смотрел, будто ожидая команды.
Если выбираться из смертельной ловушки, так именно сейчас. Нужно сесть на какой-нибудь транспорт, вернуться в город, может, заняться там какой-нибудь работой для ленивых роботов, как Шайлиф. Можно спрятаться, разузнать, как на самом деле обстоят дела. Разумно, правда?
Деннер мерно заурчал, нагоняя сон.
– Прекрати! Я даже не знаю твоего имени!
На глаза Тоби вдруг навернулись слёзы.
Корва ничего не знала о папе. Это может означать только одно: он умер. Вот ведь интересно: все это время Тоби считал, что умерли и мать, и брат с сестрой. И вдруг выясняется, что они живы, а папа – нет, и от этого он кажется мертвее мёртвого. Ведь Корва даже не знала о его существовании. Отец исчез, его как будто специально убрали из истории, забыли. Отчего-то это было для Тоби чем-то гораздо худшим, чем просто смерть.
Питер, тиран семидесяти тысяч миров? А Эвайна знает, что Тоби жив? Согласилась ли она с безумным приказом убить брата?
Полное сумасшествие.
Парень забрался в спальник и, как мог, устроился в небольшом пространстве. Деннер наблюдал, как Тоби застегивается до подбородка.
– Я совсем один, – произнёс парень.
До его щёки дотронулась маленькая мохнатая лапка. Тоби повернулся и увидел прямо у своего лица пару золотистых глаз. Ведь какой мелкий! Наверное, последний в помете. И такой же одинокий.
Тоби впустил его в спальник, прижал к груди и заплакал.
– Малыш, тебе нужно имя. Нельзя же так вот уходить в гибернацию.
Урчание деннера необоримо тянуло в сон, словно гипнотизировало. Как и тогда в лодке, Тоби почувствовал, как внутри него рождается ответная вибрация.
– Хорошее нужно имя, – выговорил он сонно. – Не Черныш и не Полночь.
Он даже посмеялся над собой.
Затем подумал о древних легендах, богах и героях. Многие оживали в виртуальной реальности игр, в которые играли братья Макгонигал. Кто там из них путешествовал от жизни к смерти и назад? Вообще-то многие. Сумасшедшие древние греки. Персефона – подходящее имя. Но женское, а деннер – мальчик. Харон, лодочник? Слишком уж мрачно.
Казалось, урчащее пение деннера заполонило всё пространство, и Тоби вдруг стало понятно, как его надо назвать.
– Ты – Орфей, – пробормотал он.
Да, Орфей, чьё пение обладало волшебной силой погружать в сон чудовищ, позволило войти незамеченным в ад и увести умершую жену.
– Ладно, Орфей. Давай посмотрим на Аид.

Глава 6

«Летающее крыло» было двух с лишним километров в длину, с прозрачной обшивкой из материала столь тонкого, что, взглянув на него, можно было различить лишь радужно поблёскивающую округлость контуров. Казалось, ионные двигатели и пассажирские гондолы просто летят сами по себе. Тоби это очень понравилось. Почему бы нет? Ведь ему было тогда всего четырнадцать.
На орбиту поднимались второй день, описывая спираль вокруг Земли. Ионосфера стала разреженной настолько, что здесь уже встречались спутники. Но достаточно лёгкий самолёт с крылом огромной ширины всё же мог добраться до орбиты. Так поднимались в космос бедняки. Мама с папой решили использовать медленный самолёт вместо быстрой ракеты, и буквально недавно Тоби думал, что причиной тому стало желание родителей напоследок посмотреть на Землю.
Но час назад, блуждая после обеда по длинным галереям, откуда открывался потрясающий вид, Тоби почувствовал, что самолёт едва заметно качнулся. Подбежал Питер – растрёпанная одежда, взъерошенные волосы – точно движущееся пятно на безупречно белом пластике стен.
– Причалил воздушный корабль! – закричал брат. – Невидимый!
– Невидимей этой старой посудины? – спросил Тоби насмешливо.
Но известие его заинтриговало, и следующие двадцать минут братья наблюдали, как суборбитальная стелс-ракета выгружала багаж и пассажиров. Мама и папа с ужасно серьезными лицами приветствовали вновь прибывших.
Питер толкнул брата в бок:
– Гляди, я его знаю. Его зовут Нат, он сочиняет всякое.
Сочиняет? Да уж, Питер – мастер точных формулировок. Но Тоби узнал долговязого улыбчивого мужчину. Не просто сочинитель – гениальный композитор, открывший новые жанры, знаменитый тем, что создавал потрясающие группы самых разных направлений. И оставался с ними до тех пор, пока они не добивались признания и успеха, рождали новую моду и стиль. А затем бросал их и начинал новое. Как и Макгонигалы, он не был триллиардером – просто состоятельной знаменитостью. Для кого-то это значило многое. Но, как уже узнал Тоби, по большому счёту, это не значило ничего.
– Но что он здесь делает? – удивился Питер, буравя Ната взглядом. – Он что, собирается лететь с нами?
Оказалось, да, собирается. И братья узнали об этом вскоре после того, как стелс-ракета отчалила и понеслась вниз к тому, что когда-то было Францией. Питер и Тоби стояли у ограждения галереи, разглядывая причудливую береговую линию. Вдруг сзади на них наползла тень. Они обернулись и увидели Ната. Тот задумчиво и растерянно смотрел вниз.
– Эй! – воскликнул Питер. – Вы же тот самый, правда?
«Тот-самый» Нат озадаченно посмотрел на мальчика, затем протянул руку:
– Натан Кенани. Вы, если не ошибаюсь, сыновья Картера?
– Вы что, – спросил Питер, кивая в сторону проплывающих внизу пейзажей, – правда собираетесь с нами?
К удивлению Тоби, Кенани кивнул.
– Я больше так не могу. Вы только взгляните на это!
Самолёт плыл над южным Китаем. Как и повсюду на планете, там осталось только два цвета: серые массивы разросшихся городов и роскошная гладкая зелень огромных парков.
Внутри серых клякс выживали миллиарды людей, собирающих мусор, вытягивающих энергию из ветра. А среди зелени жили триллиардеры, пускающие к себе лишь послушных экологов и тех немногих, кого хотели вознаградить или подкупить.
Зеленого было намного больше, чем серого.
Кенани вздохнул.
– Я хотел посмотреть на Землю в последний раз. Перед тем как из меня вынут имплантаты.
Он постучал пальцем по виску.
– Так это правда! – Питер даже запрыгал от возбуждения. – Говорят, у вас их больше всех!
– Не совсем, – криво усмехнулся Кенани. – Они служат для усиления слуха, зрения и осязания. Я могу видеть семнадцать первичных цветов, слышать далёкий инфразвук и различаю ультразвук лучше собак. Но ваша мать сказала, что имплантаты убьют меня при попытке использовать её новую систему гибернации. Потому что у них коэффициент расширения не такой, как у плоти. Потому я решил от них избавиться.
– В «Консенсусе» они будут или у всех или ни у кого! – объявил Питер. – Это – нечестное преимущество!
– В консенсусе? – удивлённо переспросил Кенани.
– Это игровой мир, – объяснил Тоби. – Мы его строим уже давно… несколько месяцев.
– Никакой безопасности без равенства возможностей! – выпалил Питер.
– Пит только что открыл для себя идеи социализма. На прошлой неделе – меритократию.
Кенани рассмеялся.
– Здорово!
Затем снова грустно посмотрел вниз.
– Я бы предпочёл, чтобы они были «у всех». Я буду скучать по богатству звуков и красок.
– Но почему? – спросил Тоби. – Зачем вы отправляетесь с нами? Вы что, от кого-то удираете?
– Да, удираю. Вместе с разномастной компанией преступников, подрывных элементов, диссидентов, учёных и прочая, – Кенани указал на галереи, в которых располагались пассажирские модули. – Большинству из нас просто надоело жить в мире, который не изменится никогда. Там, где нет новых возможностей и нечего открывать. Где всё кому-то принадлежит. В Солнечной системе всё до последнего сантиметра обследовано и отдано в чью-то собственность. И так будет всегда. А владеют всем они!
Теперь пейзаж внизу изменился. Он больше не походил на взбаламученный хаос, а скорее на лабиринт из странных сооружений без окон и дверей, фабричных зданий, труб, ангаров, складов, железнодорожных веток и развязок. Сюда и во многие подобные этому комплексы стекались ресурсы со всей планеты. Город машин, целая экономика, обслуживающая капризы триллиардеров, которая даже не нуждались в людях. У власть имущих были роботы.
– В «Консенсусе» никто не сможет владеть больше чем сотней роботов, – объявил Питер.
– Ну, удачи с задумкой, – пожелал Кенани насмешливо. – С другой стороны, почему бы и нет? Парень, пусть будет Седна вместо твоего «Консенсуса» – и я целиком «за».

Бр-румм! Бр-румм!
Звук был повсюду: заполнял Вселенную, катился сквозь живот и грудь, горло и череп, по рукам и ногам, пробуждая в них болезненную дрожь. Ощущение текло по позвоночнику, обволакивало челюсти, язык, залезало под слипшиеся веки.
Он напрягся, пытаясь открыть глаза, а когда открыл – не увидел ровно ничего. С губ сорвался стон, голова качнулась вперёд, подбородок упёрся в грудь. Ага, вроде сидит на чём-то, согнув колени, опустив бессильно руки. А рядом…
Скулы коснулась мягкая шёрстка деннера. Зверек топтался по всему телу, тыкал мордочкой и постоянно урчал. На это урчание нутро Тоби отзывалось мощной вибрацией, пробуждающей тело от невозможно долгого сна.
Парень с трудом вдохнул, хотел выговорить «Привет», но из горла вылетел лишь слабый хрип. Орфей оживился, бодро ткнул мордочкой в щёку хозяина и вибрация внутри усилилась.
Тоби вдруг ощутил холод – свирепый, бьющий всё тело сразу. Что-то глубоко внутри грудной клетки сражалось с ним, словно тепло испускало крошечное, запрятанное под ребра солнце. Так это же энергия батарей, и большая её часть – от имплантатов самого Тоби. Но не вся. Корва ведь совершенно серьёзно говорила, что Орфей разогреет его, как микроволновая печь.
Мысль о Корве заставила его вспомнить, что он находится в большегрузном космическом корабле на пути к миру под названием… кажется, Уоллоп? Вокруг тела спальный мешок. Мутит, даже если не двигаешь головой, всё будто куда-то течёт. Может, координация нарушена. А может, контейнер движется.
– Корва?
Тоби с усилием разогнулся, расстегнул спальник. Ледяной воздух, хлынувший внутрь, разбудил его окончательно. Протянув руку, он коснулся соседнего спальника. Корва не двигалась, но от её тела исходила ощутимая вибрация. Рекс старался вовсю.
– Шайлиф!
Ответа не последовало. Может, он умер? И Корва тоже? Но чем же тогда занимался ее деннер?
Нет. Как ни трудно в это поверить, скорее всего, тощий малыш Орфей сумел разбудить Тоби раньше других.
Он погладил шёрстку зверька.
– Знаешь, а ты ведь поразительный!
Вдруг ему показалось, что он падает. Тюки вокруг задвигались. Затрещал раздираемый пластик упаковки. Значит, все верно – контейнер движется. Затем цилиндр врезался во что-то, встряхнуло так, что лязгнули зубы, – и всё замерло.
– Корва? – снова позвал Тоби.
Никакого ответа, только урчание Рекса. Парень вдруг понял, что Орфей молчит. Тоби колотила дрожь. Нет, долго он так не протянет.
Накатила жуткая слабость, словно после долгой болезни. Да, это вам не «скорлупа цикады», которая накачивает тело спящего сахарами, лечит и приводит в отличное состояние ещё до пробуждения. Тоби затошнило, но наружу ничего не вышло, желудок был пуст и требовал наполнения.
Тоби потянулся, нащупал колено Корвы, пошарил, отыскивая её рюкзак. Открыть его оказалось непросто. Пару раз шатнуло так, что он рассадил подбородок об угол ящика. Но тяжкий труд принёс плоды: плитки сухого пайка и бутыль с водой.
Утолив первый голод, Тоби задумался.
Корва и ее друзья помогли ему безо всякой очевидной выгоды для себя. Хотя Эммонд с Персеей поначалу казались столь же бескорыстными. Может, у безбилетников и вправду нет никакой корысти, может, они и впрямь нормальные люди, добрые и дружелюбные? Но ведь они шли за ним с Лоудауна, выследили его между мирами. Скорее всего, у них свои планы. Просто ещё не пришло время открыть их. Да и Корва намекала на это.
А ещё она обещала рассказать о семье. Правда, сейчас, вырвавшись из-под мягкой, но навязчивой опеки Эммонда и Персеи, он и сам сможет все разузнать. И Корва для этого не нужна.
К чёрту чужие планы! Полагаться можно только на одного компаньона! Тоби нашёл ещё одну плитку и предложил Орфею. Тот заурчал, как древний двигатель и с жадностью вгрызся в неё. Тяжело вздохнув, Тоби предложил:
– Орфей, пойдём, посмотрим, где мы.
Он принялся шарить в полутьме, отыскивая проход между тюками. Орфей тут же понял, что от него требуется, и, щебеча, запрыгал, показывая дорогу. Вскоре оба оказались у шлюза.
Тоби нашарил панель управления, ткнул пальцем. Засветилась маленькая клавиатура. А ведь это – первое, что он увидел за долгие годы. Сколько же их прошло?
Когда глаза привыкли к сумраку, парень сумел прочитать показания. Снаружи, оказывается, вполне пригодная для дыхания атмосфера. Кстати, и тяготение ощущается, да и вообще, состояние классное, хоть и чувствуется слабость. Вроде куда-то прилетели: то ли на станцию с искусственным тяготением, то ли на приличных размеров планету. Тоби приказал шлюзу активироваться, и через несколько секунд открылась наружная дверь.
За нею было не слишком ярко, но всё равно пришлось прищуриться. Взгляду предстало что-то непонятное. Сбоку тёк свет, но посередине клубилась слоистая тьма, исчерканная полосами. Она казалась знакомой, но откуда?
Затем ярчайший белый зигзаг пронизал тьму сверху донизу, подсветив тучи со всех сторон. Косые черты оказались ручейками и следами капель дождя, хлеставшего по прозрачному стеклу.
Не успело в памяти всплыть слово «гроза», как мощно громыхнуло, а вдали промелькнул ещё один белый зигзаг.
Тоби так увлёкся созерцанием грозы над бездной, что едва не свалился за тамбур. Взмахнув руками, он сумел ухватиться за обледенелую ручку двери, затем глянул вниз. Его контейнер оказался третьим снизу. Над головой висели ещё пять. И пирамида эта была лишь одной из многих и многих. Понятно – склад.
Глухо ворча, Орфей соскочил вниз. Тоби бросил ещё один взгляд на прозрачную стену перед собой, и был вознаграждён зрелищем, открывшимся в проблеске новой молнии: облака снизу и сверху, а за ними повсюду – чернота. И везде косая пелена дождя.
Парень с трудом слез на пол и почувствовал под ногами гул, словно стоял на тонкой мембране, а не на перекрытии гигантского склада. Всё вокруг было сделано как будто из пластика, а внешняя прозрачная стена еще и странным образом шла под углом и плавно загибалась по краям.
– Где мы?
– Приятель, мы на Уоллопе.
Тоби обернулся так резко, что едва не упал. Джайзир рассмеялся.
Хоть и тощий, но приятель Корвы выглядел куда лучше, чем Тоби чувствовал себя сейчас. Причудливый робот стоял в нескольких шагах за его спиной, по-прежнему с грузом труб и проводов.
– А, вижу, ты первым выполз.
– Ну да. – Тоби почувствовал, как запершило в горле. Собственный голос казался чужим. Хуже, чем на Лоудауне, – но там-то дело было в составе воздуха. А сейчас всё просто пересохло внутри.
– Спутников не ждёшь? – криво усмехнулся Джайзир. – Думаю, Шайлифу с Корвой сейчас не помешала бы кое-какая помощь.
Тоби уставился в пол. До этого момента он всерьёз не задумывался о том, чтобы уйти. Затем заставил себя посмотреть Джайзиру в глаза.
– Не знаю. А что бы ты сделал на моём месте?
– Хмм… – Производитель почесал подбородок, затем принялся перечислять, загибая пальцы: – Во-первых, ты не знаешь ровно ничего. Ты даже не знаешь, где ты. Второе, ты не знаешь, куда тебе надо…
– Знаю! Мне надо на Дестриер!
Джайзир замолчал, так и не согнув палец до конца.
– На Дестриер? Ты что, серьёзно? – Он засмеялся, качая головой. – Это она тебя навострила? Или сам придумал?
– Сам целиком и полностью. Меня ждёт мама. Так мне сказала Корва.
– И ты не имеешь и малейшего понятия о том, что это значит, – заключил Джайзир, загибая очередной палец.
– Джайзир, Корва рассказала о моей семье. О том, что Питер – Председатель, Эвайна жива, а мама… она на Дестриере. Вот я и направляюсь туда.
– Тут есть логика, да… но послушай-ка меня. Никто снова не ныряет в гибернацию, едва проснувшись. Чтобы оправиться от глубокого сна, нужно время. Поэтому обычный оборот включает месяц бодрствования. Поэтому никто подолгу не живёт в недельных синхромирах. Ты не сможешь просто найти контейнер на транспорте, направляющемся на Дестриер, и залезть туда вместе со своим мохнатым приятелем. Прежде тебе придётся провести пару недель в городе …
– Да я был на Малом Возничем всего пару дней! И вы тоже!
– Вообще-то мы проснулись на две недели раньше, когда город ещё только оттаивал. Корва решила, что нам нужно время, чтобы сначала прийти в себя и только потом отправляться на твои поиски. Ты же лежал в «скорлупе», когда тебя перевозили с корабля в док. Знаешь, со «скорлупой цикады» оно куда легче, чем с деннерами. И тебе сегодня же снова засыпать никак нельзя.
Тоби отвернулся, посмотрел на ряды огромных контейнеров. Может, Джайзир и не врёт, но чем больше он убеждает остаться, тем сильнее хочется уйти отсюда подальше.
– Ладно, ладно, – Тоби махнул рукой, предупреждая возражения. – Пусть ты и прав, но и у меня имеются свои резоны. А именно… – Подражая Джайзиру, он принялся загибать пальцы: – Прежде всего, почему я должен тебе верить? Один раз я уже попался, больше не хочу.
Производитель неохотно кивнул.
– Второе: вы чего-то хотите от меня, но не говорите, чего именно. Скажи правду, и, может, я поверю тебе.
– Ну это Корва придумала. У неё надо…
– А ты что? За компанию? В-третьих, сначала я полностью зависел от Эммонда и Персеи. Теперь от вас. Если вы мне друзья, так помогите встать на ноги, зажить самостоятельно, а потом уж и просите вежливо, чего хотите.
Джайзир задумался.
– Да, смысл тут есть. Но проблема в том, что у тебя нет денег, ты понятия не имеешь, как выжить самостоятельно, и стоит тебе назвать свое настоящее имя, на тебя набросится сотня полицейских ботов.
– Это ты так говоришь.
– Ну послушай, что будет, если я тебя отпущу? – взмолился Джайзир. – Ну что я скажу остальным? Корва… ты ведь нужен ей. Очень.
– Я буду неподалёку. Позвоните мне, делов-то.
– А как тебе позвонить? Настоящим именем ты пользоваться не можешь. Я что-то слышал про «Гаррена Мортона»…
– Объясни мне, как не попасться, пока я буду здесь устраиваться.
– И с какой стати?
Тоби осторожно опустил на пол Орфея, затем вынул из-под рубашки предмет, который носил с собой с тех самых пор, как сбежал от своих мнимых благодетелей на Возничем. Он поднял его, чтобы Джайзир смог хорошенько рассмотреть его в холодном свете склада. Как и ожидалось, производитель сразу впился в прямоугольник взглядом.
– Это блок памяти с Седны. Не знаю, насколько он старый по времени синхромиров, но он был спрятан в «двадцатке», роботе первой колонии. Джай, ты говорил, что собираешь старые программы. Готов поспорить, что ты никогда не взламывал настолько древний код.
– Угу, – выдохнул тот, не сводя глаз с блока.
– Если ты сможешь извлечь оттуда данные, я отдам его тебе. Но только если ты меня отпустишь.
– Тебе нужно купить туристические очки, – сглотнув слюну, затараторил Джай. – Я дам тебе наши УНы, и ты сможешь послать мне адрес очков. Так ты будешь на связи с нами, но мы тебя выследить не сможем, и тебе не придётся использовать свой УН или имя. Не открывай никаких счетов, не делай покупок в сети, не делай ничего, где надо указывать личные данные! У меня есть список мест, где тебя примут на постой, не спрашивая имени. И тебе понадобятся деньги.
Он покопался в карманах своих мешковатых штанов и вручил Тоби карту.
– Тут должно хватить на день-два. Но не вздумай сразу мчаться, сломя голову, на Дестриер! Сперва собери информацию, все хорошенько обдумай и взвесь. А узнать тебе предстоит чертовски много…
Имея личный идентификатор Джайзира, зная его УН, Тоби мог позвонить ему, послать сообщение и, если бы оба вошли в один и тот же сетевой сервис, – определить, где производитель находится. Джайзир предлагал вариант, при котором Тоби оставался на связи с новыми друзьями, но при этом действовал самостоятельно. Тоби вдруг почувствовал сильный укол совести. Уходить вот так… Но ведь Эммонд и Персея хотели убить его.
– Не высовывайся – голову оторвут, – предупредил Джайзир. – А мне придётся придумать, что сказать остальным. И не надейся, что я стану тебя выгораживать.
– Спасибо. Я тебе позвоню. Обязательно.
– Этот мирок – тесный. Далеко не уйдёшь, – буркнул Джайзир, а потом, подумав, поспешно добавил: – И не вздумай пользоваться оборудованием, принадлежащим «Цикаде».
– Почему?
– Просто не используй его, и все! Я объясню, когда встретимся.
Встревоженный, но полный решимости, Тоби кивнул головой и ушел.

Разговор с Джайзиром очень утомил его. Голова кружилась, кожа будто обгорела на солнце. Даже тусклое освещение казалось слишком ярким, а едва пройдя несколько шагов, Тоби задохнулся, словно после марафона. С Орфеем на руках, он заковылял между контейнерами в поисках выхода, с каждым шагом чувствуя себя все хуже – и физически, и душевно. Ведь он бросил помогавших ему людей. Корва точно не поймёт… она не Джайзир.
Решено: как только он оклемается после гибернации, встанет на ноги и заработает немного денег, – сразу отыщет их. И вернёт Джайзиру долг. И Корве поможет – если, конечно, выяснит, что ей нужно.
На складе работали боты. Тоби был в таком состоянии, что не смог бы от них прятаться, даже если бы захотел, – но они не обратили на постороннего никакого внимания. Может, попытаться наняться к ним, как Шайлиф?
По общему направлению, в котором двигались роботы и автоматические погрузчики, Тоби нашел выход и вскоре уже щурился от того, что на первый взгляд показалось солнечным светом. Парень приставил ладонь ко лбу и осмотрелся.
Он оказался на запруженной людьми круглой площади с множеством лавок, магазинчиков, прилавков со снедью. Ну неплохо. Вокруг ярус за ярусом поднимались утопающие в зелени дома. Сначала Тоби даже показалось, что перед ним обжитой древний метеоритный кратер, каких много на Марсе или Луне. Идеальный ландшафт, чтобы прикрыть его куполом. Но это оказался не кратер – скорее, шар или пузырь. В зените полыхали ярчайшие лампы, излучая свет и тепло. Под ними «в небе» даже плыло белое облачко. Шахты лифтов и эскалаторы пронзали оболочку прозрачной сферы. За ее пределами клубились необъятные массивы облаков, бушевала гроза.
Тоби понял, что «пузырь» соединен с множеством других таких же, когда увидел, как в громадное отверстие вплыл, показавшийся крошечным на таком расстоянии, аэрокар. Давным-давно, еще на Земле, Тоби видел выпуск новостей, в котором рассказывалось о том, что триллиардеры, планируют колонизировать Венеру с помощью аэростатов. Даже тогда проект показался ему удивительным. Этот же ошеломлял.
Сфера с километр диаметром соединялась с чёрт знает каким количеством других пузырей, и все вместе они походили на мыльную пену. И вся эта «пена» парила в атмосфере гигантской планеты.
Тоби, наконец, оторвал взгляд от величественных высот и двинулся мимо мастерских, кафе, лавок запчастей для роботов, залитых неоновым светом баров… Тут торговали коврами и благовониями, прямо на тротуаре трудились резчики по дереву, мрачные дверцы убогих хижин зачем-то охраняли воинственного вида боты. Публика толкалась, болтала, кричала, спорила и торговалась.
Они с братом посмотрели десятки фильмов о галактических империях и древних звёздных цивилизациях, запоем читали научную фантастику, и поэтому, строя империю «Консенсуса», дали ей корабли, движущиеся быстрее света, придумали множество инопланетных рас. Конечно, в реальности такое невозможно: путешествие между звёздами – дело многих десятков лет. В настоящей Вселенной никогда не будет рынка, где могли бы встретиться жители сотен миров и тысяч культур. Так думали они с Питером.
Но здесь Тоби своими глазами увидел невозможное.
Большинство местных жителей были вполне обычными, но некоторые отличались невероятным ростом и худобой. Другие же оказались приземистыми мощными коротышками, вроде торговца деннерами с Возничего. А еще тут ходили зеленокожие или чешуйчатые люди и люди, словно сросшиеся с машинами. И совсем уж невероятное: негуманоидные существа! Ведь в сотне световых лет от Земли не нашлось разумной инопланетной жизни – по крайней мере, четырнадцать тысяч лет назад…
Тоби улыбнулся. Фантастика стала реальностью. И воплотил ее в жизнь синхромир.
И все же передвигаться было ужасно тяжело, мутило, кружилась голова. Тоби чуть не сомлел, пока добирался до ближайшего эскалатора. Ступив на него и облокотившись, наконец, о поручень, парень некоторое время разглядывал уходящие вниз городские террасы. Через некоторое время он увидел вывеску с названием гостиницы из списка Джайзира. Крепко, но аккуратно прижав к себе Орфея, Тоби прошептал:
– Скоро будем дома! Ещё пара минут, и я закажу в номер такой обед, какого ты не видывал!
Конечно, если на карточке хватит денег.

У Тоби не было времени искать гостиницу подешевле, и он зашёл в первую попавшуюся из списка. Один он никогда прежде в отеле не останавливался, и удивился, сняв номер без передачи биометрики и не предъявляя документов. Постель оказалась мягкой, вода в душе – горячей, а в буфете – полно отличной еды. Тоби пообедал и щедро угостил полумёртвого от усталости Орфея.
Интересно, а как этот зверь ходит в туалет?
Размышлять пришлось недолго. Деннер вдруг исчез, и, обходя номер, Тоби обнаружил питомца балансирующим на унитазе. Орфей свирепо посмотрел на хозяина, и тот поспешно удалился.
Тоби едва не рассмеялся. По-видимому, у Орфея имелось настоящее чувство собственного достоинства.
Ощущение солнечного ожога на поверку оказалось близким к правде. Тело избавлялось от омертвелых частей: кожа чесалась и отслаивалась. Моясь в душе, Тоби заметил, что у него выпала куча волос. Внутренности работали в ударном режиме, то и дело гоняя в туалет. С Орфеем было почти то же самое.
Тоби не терпелось перейти к следующему пункту своего плана. Ведь семья жива – вся, за исключением папы. А значит, надо найти ее. Наверняка это какое-то недоразумение: не может Питер желать смерти брату. Несомненно, всё прояснится, надо лишь как следует разобраться в ситуации. А пока известно лишь то, что надо лететь на Дестриер, где, как говорят, зимует мама.
Надо узнать больше – но кругом ни телевизоров, ни дисплеев. Информация, музыка, зрелища – всё через очки или имплантаты. Тоби видел на рынке лавку, торгующую интерактивными очками, и, как следует отдохнув, отправился за покупкой.
Джайзир предложил купить туристические вирт-очки. Тоби так и поступил, но обнаружил, что они всего-то высвечивали местные достопримечательности: перед глазами постоянно выскакивали иконки ресторанов и игральных залов. Всякий раз, когда появлялся новый значок, Тоби дёргался и спотыкался. Добравшись, наконец, до номера, он плюхнулся на кровать рядом с сонным Орфеем.
– Посмотрим-ка, смогу ли я хотя бы с тобой связаться!
Джайзир как-то обронил ненароком, что у деннеров имеется свой интерфейс. И действительно, при взгляде на зверька через очки высветилась куча иконок и эмотиконов. Орфей мог передавать свои координаты, простейшие желания – попить или пописать – а еще в нем был встроен будильник, чтобы устанавливать время пробуждения из гибернации.
Сейчас тот показывал, что в последний раз его установил пользователь «гость». Наверное, Корва. Тяжеловесный коротышка с Малого Возничего оставил открытым доступ к базовому аккаунту, и Тоби быстро установил настройки безопасности, чтобы часами деннера смог пользоваться лишь один человек.
А теперь за другое, не менее важное.
– Искать «Макгонигал», – скомандовал он.
Самое логичное начало поиска, ведь так? Но поле зрения затопили бесчисленные галереи картинок, иконок, ссылок на кино, видео, книги. Тысячи и тысячи.
Тоби нерешительно ткнул палец в одну из картинок, увеличивая ее.
Кто это?
Тоби смотрел на мужчину средних лет с лысой головой, похожей на пулю, угрюмого, с суровыми складками у рта. Рядом стояла столь же угрюмая и суровая женщина со сжатыми губами, узкими, прищуренными глазами. Похоже, родственники. Но с какой стороны? Может, на Земле остались Макгонигалы, явившиеся на Седну после исчезновения Тоби?
Он прочитал подпись под фотографией: «Питер и Эвайна Макгонигал открывают новый Центр паломничества на Цефусе, год синхромира 32».
В ушах вдруг зазвенело, поплыли стены.
Это они – и не они. Вместо сестры и брата с фото смотрели странные призраки, видения, но не из прошлого, а из жуткого будущего, полного страшных разочарований. Так они выглядели: недовольными и ожесточившимися.
Тоби едва мог вдохнуть. Фото висело неподвижно, но казалось: оно растёт, заполняет пространство, давит на него. Даже не хватало смелости заглянуть этим людям в глаза.
Во рту пересохло. Парень махнул рукой, сбрасывая и саму картинку, и все результаты поиска.
Кто эти люди?
Сколько миров и лет лежит в головокружительной пропасти, куда он только что заглянул? Людей на этом фото отделяли от него десятки лет, чужих и жутких.
Тоби не знал их. И не хотел знать. Он хотел вернуться в семью, ту, которую покинул всего месяц назад.
– Мр-р-р-х?
Очнувшись, Тоби обнаружил, что сидит, уткнув голову в колени. Он выпрямился, посмотрел в встревоженные гляза деннера, взъерошил его шёрстку.
– Всё хорошо, малыш. Нам нужно разобраться. Мы разберёмся.
Измученный, он лёг на подушки.

Очки показали время: шесть утра. Наверное, он задремал на несколько часов. Орфей свернулся клубочком рядом с ним.
– Вот же чёрт!
Охрипший голос Тоби разбудил деннера. Зверек зевнул, потянулся по-кошачьи, посмотрел на хозяина.
Они позавтракали, расплатились за ночлег, и оказалось, что деньги почти не осталось. Тоби присел на беленые ступеньки гостиницы, глядя, как Орфей шныряет в соседних кустах. Да, идти больше некуда – разве что возвратиться к Корве, поджав хвост. Можно позвонить Джайзиру – но эту карту пока разыгрывать неохота. Блок памяти – единственное, чем можно подействовать на производителя. А можно просто прийти в местную мэрию и объявить о себе. В конце концов, он – давно потерянный и, наконец, вернувшийся наследник огромной империи.
И всё же… эти лица на снимке. А вдруг Корва не солгала?
Если нет, то живы не только Питер и Эвайна. Жива мама, и она в гибернации ждет его возвращения.
Жутко-то как! Надо спешить к ней.
Очки показывали только местные чудеса. Дюжины соединённых сфер образовывали целый воздушный континент, но для путешествий к другим мирам они были бесполезны. Очевидно, нужно купить дополнительные программы. Тоби поразмыслил немного и вернулся в гостиницу.
– Простите, – сказал он боту за стойкой, – а как мне узнать о рейсах на э-э… планету под названием Дестриер?
– Сэр, это очень просто! – воскликнул робот механическим задорным голосом. – Вам всего лишь нужно посетить Центр паломничества!

Глава 7

К тому времени, как Тоби отыскал, наконец, Центр паломничества, он так устал, что сидящий на плече деннер казался ему отлитым из свинца.
Правда, хотя путешествие далось нелегко, Тоби повидал много интересного. Люди передвигались по Континенту (так местные называли скопление пузырей), в основном, на эскалаторах и лентах-транспортёрах. Иные сферы достигали нескольких километров в диаметре, и к ним сверху и снизу присоединялись такие же громады. А снаружи царила вечная грозовая ночь. Похоже, Уоллоп был планетой-бродягой наподобие Лоудауна, одиноко летящей между звёзд, – и стал сосредоточием торговли и культуры синхромиров.
И немалую часть этой культуры, очевидно, составляла религия. Череда мужчин и женщин в белых балахонах стояла в огороженном верёвками проходе, терпеливо ожидая позволения пройти в здание Центра, похожего на громадный собор. Тоби не увидел ни одного знакомого религиозного символа. Только барельефы и статуи, изображающие человека, сидящего на троне.
Позади «собора» на сотни метров вздымалась ячеистая прозрачная стена. За ней не светились огни, не сверкали молнии. Тоби подошёл ближе, решив разглядеть, что находится на той стороне.
Обратную поверхность стены покрывал иней. Сквозь него едва можно было различить тёмные строения, присыпанные снегом дорожки.
– Это ещё один синхромир? – спросил парень у прохожего.
Тот рассмеялся.
– Что ты, это же Недельный! Он откроется через четыре-пять дней.
– Недельный? – переспросил Тоби, слишком усталый, чтобы скрывать удивление.
Человек внимательно посмотрел на странного парня:
– Откуда же ты взялся, что не знаешь про Недельные? Это же синхромир девяносто на четверть. Клиент нашего триста шестидесятого.
– Извините, я… в общем, из захолустья.
– Да уж оно и видно, – буркнул человек и, покачав головой, удалился.
Очередь пилигримов начиналась у палаток. Паломники со слезами прощались с друзьями и родственниками, затем скрывались за пологом и появлялись с другой стороны уже в балахонах. Похоже, им приказывали оставить и ботов – несколько таких околачивалось поблизости.
Тоби подошёл к женщине, регулировавшей порядок прохождения паломников:
– Простите, мне сказали, что отсюда можно улететь на Дестриер.
– Ха, очень смешно, – ответила та. – За балахонами – в ту палатку.
– Я понял, но если серьёзно – я могу отправиться отсюда на Дестриер?
– А куда ещё, по-твоему, мы все направляемся? – Она пристально поглядела на юношу.
– И сколько это стоит?
– Паломничество бесплатно! – взорвалась женщина. По-видимому, она всерьёз обиделась. – Кто тебе сказал, что за него нужно платить?!
– Так, значит, мне достаточно просто подойти, и всё? – спросил Тоби с надеждой.
– Прими посвящение, займи подобающее место в Ордене, назначенном тебе, – и можешь лететь.
Посвящение. Орден.
– Э-э, спасибо. Да, конечно, чуточку позже.
Он вежливо кивнул и отошёл. Да уж, конечно, можно попасть на Дестриер бесплатно – если вступишь в какую-нибудь секту. Кто знает, что там, в этой секте…
Разочарованный, он повернулся, чтобы уходить, но вдруг заметил суматоху поблизости. Там что, дерутся?
К паломникам подошли несколько человек и стали раздавать какие-то листовки. Кое-кому в очереди это не понравилось. Слов было почти не разобрать, но, похоже, верующие кричали что-то о богохульстве, а раздающие листовки отвечали: «Источник врет!»
Люди у палаток застыли в нерешительности. И неудивительно – Тоби не видел ни одной сцены насилия с тех пор, как проснулся в синхромире. А почему не вмешиваются полицейские боты?
Внезапно один из паломников перескочил через ограждение и ударил человека с листовками. Началась потасовка. Сложив руки на груди, Тоби все с большей тревогой стал наблюдать за происходящим, видя, что никто даже не думает остановить драку. Сам он частенько разнимал Питера и Эвайну. Это же долг ответственного взрослого. Так где же взрослые в этой толпе?
Рядом с дерущимися вдруг появилась светловолосая девушка. В обычной одежде, с сумкой для покупок. Наверное, она просто шла мимо и случайно попала в разъярённую толпу.
Пилигрим схватил её за руку.
Тоби крикнул, кинулся через площадь. Орфей, недовольно вереща, больно вцепился коготками в плечо. Паломник занёс кулак, но Тоби успел – перехватил его руку, взялся за локоть, как учил отец.
Мужчина отпустил девушку и хотел уже ударить Тоби, но тот потянул за кисть, толкнул от себя локоть – и драчун шлёпнулся на колени. А на его голову, шипя и скалясь, прыгнул Орфей.
– Беги! – крикнул Тоби.
Девушка бросилась наутёк. Потом и он сам, лавируя, быстро выбрался из злобно орущей толпы, и только когда почувствовал себя в безопасности, решил обернуться. Девушка уже исчезла.

Тоби сидел в летнем кафе, пытаясь прийти в себя после драки. Стычка заняла всего пару секунд, его никто даже не ударил, но Тоби все равно чувствовал себя так, будто пробежал целый марафон. Орфей тоже был не в лучшем состоянии. И, хотя деньги кончались, парень решил попотчевать себя и зверька горячей едой.
В туристических очках мелькали многочисленные иконки, но Тоби уже научился не обращать на них внимания. Вдруг в правом верхнем углу появился значок «Новое текстовое сообщение».
– Знаешь, кто-то мне написал? – сказал он Орфею.
Над зверьком появилась надпись: «Что за черт?» Тоби рассмеялся, затем уставился на сигнал о сообщении. Открывать или нет? В этом мире лишь трое могли написать ему.
«Нужны деньги? Есть работа на сегодня. Шайлиф». 
Надо же, Шайлиф. Не Джайзир и, понятно, не Корва. Даже немного обидно. Она не хочет с ним разговаривать. Или он просто все себе напридумывал, почему бы нет?
– Орфей, знаешь, я становлюсь параноиком, – подытожил Тоби.
А ведь и вправду деньги на исходе. В списке Джайзира были гостиницы подешевле. Несколько он видел по дороге к собору. Самая дешёвая – просто груда контейнеров прямо над складами. Когда они подошли к ней, Орфей зарычал.
Тоби подумал немного, затем пожал плечам и набрал ответ:
«Ладно. Где встречаемся?» 
Шайлиф прислал карту. Вскоре Тоби оказался в квартале причалов и складов, запруженном ботами и машинами, но почти безлюдном. Заметив Шайлифа, он хотел помахать ему, привлечь внимание, но затем чертыхнулся и нырнул за ближайший столб. Шайлиф говорил с Корвой. Спустя минуту она кивнула, подошла к человекоподобному роботу и взяла у него сумку с какими-то инструментами. Из другой робот высыпал свору мелких, в ладонь величиной, ботов, которые принялись скакать у ног девушки. Рекс замахал лапами, отгоняя механическую мелочь.
Кажется, и Корва нашла работу.
Тоби, наконец, решился и вышел из укрытия.
– Спасибо за предложение… – сказал он, подойдя к Шайлифу. – И простите за то, что удрал от вас.
Тот рассмеялся густым, сочным смехом, таким человеческим среди механического шума.
– Я тебя понимаю. Наверное, я сделал бы то же самое.
– Она поймёт?
– А как же? Только ей, как и тебе, нужно время.
Тоби не нашёлся с ответом и молча поплелся вслед за старшим компаньоном мимо контейнеров, поддонов, погрузчиков и снующих туда-сюда ботов. Шайлиф заговаривать не спешил и, в конце концов, Тоби первым нарушил молчание:
– Э-э… так что у нас на сегодня?
– Возвращаем краденое добро. Оно в синхромире 270/2.
До парня дошло не сразу.
– Так на Уоллопе есть и другие синхромиры?
– Мне лично известно шесть. Двести семьдесят на два – довольно большой. И агрессивный. Если не держать ухо востро, то его ребята без зазрения совести разграбят города на зимовке.
– Разграбят города??
– Они крадут сырье и готовые товары, – пояснил Шайлиф, ухмыльнувшись. – Да, я тоже очень удивился, когда впервые услышал об этом.
– И что, правда, крадут?
– Синхромиры частенько грабят друг друга во время зимовки. Договоры запрещают мстить за воровство, но не запрещают возвращать награбленное. Конечно, надо сперва его отыскать. Часть украденных из нашего синхромира материалов нашли в городе 270/2, поэтому местные собрали экспедицию.
– И как нам попасть в неё?
– Я нашёл пару ботов, которым хозяева приказали вернуть украденное. Но боты эти – чисто городские, сервисные, не приспособленные для работы при низких температурах. Я предложил наняться к ним. Нам заплатят полторы сотни, если мы вернём хоть что-то, и две – если вернём всё. У меня есть список. Сейчас скину его тебе.
Перед Тоби мелькнула иконка документа.
– Вернём, и баста? Работа закончена?
– Ну, вообще-то, чтобы найти такую работу, пришлось побегать, – слегка раздражённо пояснил Шайлиф.
– А ты можешь меня научить находить работу?
Шайлиф усмехнулся.
– Могу.
– Спасибо.
– Судно отходит с восемнадцатого портала через двадцать минут. Нам понадобятся скафандры. Ты берёшь с собой деннера?
– Мне негде его оставить. Я уже выселился из отеля. А где мне взять скафандр?
– Хмм, – прищурился Шайлиф. – Пусть это станет для тебя первым рабочим испытанием.
Двадцать минут на поиски скафандра? Тоби осмотрелся, чертыхаясь себе под нос. А Шайлиф быстро пошёл прочь. Озадачил – и перестал обращать внимание.
– Вот же хрень, как мне отыскать скафандр? – пробормотал Тоби Орфею. – Конечно, я могу взять его напрокат. Но вот одёжку для тебя…
Парень попытался вспомнить, как поступал в «Консенсусе» и на Седне, но быстро понял, что таких странных ситуаций у него просто не возникало. Чего же Шайлиф ждет от него?
Наверное, что он проявит смекалку. Что у него есть? Деннер и туристические вирт-очки.
Ну конечно – очки!
Тоби выудил их из кармана, надел, открыл карту. Вот восемнадцатый портал – с полкилометра отсюда вдоль по складскому откосу. Поспешив за Шайлифом, Тоби сделал пару запросов, и в поле зрения выскочили десятки жёлтых флажков, показывающих, где хранятся общедоступные скафандры.
То есть Уоллоп похож на Седну: как роботы-пожарники на Земле, скафандры на таких мирах – предметы первой необходимости. Атмосфера планеты наверняка токсична, в любой момент из-за несчастного случая или намеренного саботажа пузырь мог потерять герметичность. Потому скафандры – повсюду. Тоби достаточно было всего лишь подойти к ярко окрашенной колонне и вытащить похожий на саквояж свёрток. Конечно, специально для деннеров ничего такого не делали, но нашлась корзина, полная спасательных мешков – простыми оболочками с герметичной застежкой, куда можно было запрыгнуть в случае опасности. Но даже на них виднелись прозрачные вставки и пять-шесть захватов-манипуляторов.
– Или туда или жди меня здесь, – предложил Тоби деннеру.
Орфей лишь моргнул в ответ.
Восемнадцатый портал оказался отнюдь не массивным шлюзом, какой ожидал увидеть Тоби. Встроенный в наружную стену, он походил, скорее, на гигантский сердечный клапан: три не слишком прочных на вид пластиковых лепестка, установленных внахлест на отверстии диаметром в десять метров. Вблизи было слышно, как в них свистит ветер.
– Это воздух выходит или проникает снаружи?
– Если бы снаружи, мы бы уже в ящик сыграли, – ответил Шайлиф.
Через портал шёл тяжёлый монорельс, к которому было подвешено нечто, похожее на глубоководную рыбу. Сквозь оболочку виднелись какие-то механизмы и никаких баллонов, только шпангоуты и натянутый поверх пластик. Наверное, всё устройство было одним большим баллоном-аэростатом.
– Эй! А вы что тут делаете?
Они обернулись и увидели мужчину в наполовину надетом скафандре, решительно шагающего к ним. Мужчина был высок, болезненно худ, на его поясе болтались свёрнутая верёвка и карабины. Он сбежал по пандусу, ведущему к люку судна, и встал, глядя на гостей в упор.
Шайлиф ничего не ответил. Может, это новое испытание?
– Мы на работу, – сказал Тоби, стараясь придать голосу уверенность и солидность.
– А, вы на замену? – отозвалась женщина, которая что-то поправляла на носу корабля. – Значит, у нас всё вовремя.
Мужчина нахмурился, глядя поверх головы Тоби, – не иначе, читал виртуальное досье.
– Ну не знаю. У большого парня резюме длинное, а у мальчишки вообще ничего. Да он, может, и наружу не выходил никогда.
Тоби расправил плечи:
– У меня сотни часов на льду Седны!
Тощий раскрыл рот, но женщина опередила его:
– На этой выскобленной пустышке? – фыркнула она. – И чего ты там забыл?
– Взрослел, – ответил Тоби после недолгого раздумья.
Шайлиф с трудом подавил улыбку.
– Кассон, да пусть попробуют, – махнула рукой женщина. – Если они уже ходили на мороз, может, и справятся.
Спустившись по пандусу, она смерила гостей взглядом, нашарила на поясе альпинистский трос.
– Тебе понадобится такой и к нему индивидуальный летательный аппарат. Если вы заменяете бота Сегентри, считайте, вам повезло – вы в моей команде. Надеюсь, везение будет обоюдным.
– И я надеюсь. Я – Гаррен.
– Длинного зовут Кассон. Я – Нисса. УЛА вон там. – Она указала на кучу ярких коробок, сваленных в кучу неподалеку от корабля.
Тоби заметил, что, хотя женщина и выглядела вполне обычно, глаза ее имели удивительный светло-фиолетовый оттенок. Тем временем Нисса схватила мешок Тоби:
– Эй, а это что?
Орфей высунул голову и зашипел. Тоби весь сжался, но женщина лишь пожала плечами.
– Ах, вот оно что. Ладно, но, когда мы пойдём на работу, он останется на борту! – Нисса искоса глянула на Кассона. Тот тоже пожал плечами. Может, они уже имели дело с безбилетниками?
– Ладно, идём! – Мужчина ткнул пальцем в сторону ботов, вереницей поднимавшихся по пандусу в открытый люк корабля. – Отправляемся в пять!

На борту сердце Тоби неистово заколотилось. Конструкция показалась ему очень хрупкой и непрочной, а ведь лететь предстояло в жуткую бурю. Он едва замечал, как тело обволакивает скафандр. Тоби омертвел от ужаса. И очнулся, лишь когда Орфей слегка прикусил ему щиколотку.
– Да ничего, я в порядке, – выговорил он, и, наклонившись, погладил зверька.
А когда выпрямился, корабль уже стартовал, скользнул по рельсу, проходя сквозь клапан-шлюз. На удивление неприятное ощущение. Но снаружи корабль завис, чуть подрагивая. Тоби не знал, из чего состоит атмосфера Уоллопа, – но, очевидно, обычный воздух был гораздо легче. Парень глубоко вдохнул пару раз, чтобы успокоиться, посмотрел в иллюминатор и…
И чуть не бросился к Кассону, умоляя вернуться. Конечно, Тоби уже знал, что на Уоллопе нет твёрдой поверхности. Но одно дело об этом прочитать или услышать, и совсем другое увидеть заполненную облаками бездну.
Лучше уж смотреть на что-нибудь другое.
Шайлиф сидел, глубоко задумавшись. Тоби посмотрел на Орфея: тот уставился вниз. Зверька заворожил океан клубящихся чёрно-серых туч. Если бы он был собакой, наверное, вилял бы хвостом. Тоби не выдержал и рассмеялся.
Шайлиф поднял глаза на спутника, а Кассон, сидевший вместе с Ниссой у штевня, услышав смех, проворчал:
– Эта работёнка не для ботов. И не для новичков.
– Да это я из-за Орфея, – пояснил Тоби. – Кажется, ему здесь понравилось.
– Орфей? Хорошее имя. Может, как и многим из нас, ему всегда хотелось иметь крылья, – сказал Кассон и снова принялся обсуждать с Ниссой маршрут.
Шайлиф уселся рядом с Тоби и кивнул в сторону иллюминатора:
– Большую часть жизни я провёл на твёрдой земле. И долго привыкал к таким мирам.
– Но ведь у многих есть поверхность.
– Да, но обычно там нет растительности.
– Ну да. Я скучаю по Земле. Скучал с тех пор, как мы отправились на Седну.
Оба замолчали.
– Знаешь, многие через это прошли, – сказал, наконец, Шайлиф. – Правда, они знали о синхромирах. Но чувство оторванности от прежней жизни… Здесь это нормально, – он задумался, а затем добавил: – Но очень давит невозможность вернуться. Ведь и Земля уже далеко не такая, какой ты её помнишь. Остаётся лишь идти вперёд.
На что он намекает? Что лучше не лететь на Дестриер? Если да, то зачем выражаться так туманно? Тоби и раньше хотел расспросить Шайлифа о его прошлом, о том, что рассказывал Джайзир, но не решался.
– Ты ведь не в синхромире родился? – спросил парень осторожно.
– Да. И теперь не могу вернуться. Когда ступаешь в этот мир, время сжигает твоё прошлое прямо у тебя на глазах.
– Но тогда зачем…
– Зачем вообще приходить сюда? – Шайлиф печально посмотрел на собеседника. – Кому-то синхромир кажется поездом в лучшее будущее. Они запрыгивают в вагон, едут, затем соскакивают, когда находят местечко по нраву. Кто-то считает синхромир шансом обрести бессмертие. Но это глупо. Мы все рано или поздно умрём. А некоторые… просто устают бродить среди могил и звать тех, кто никогда им не ответит.
Он встал, намереваясь вернуться на прежнее место, но Тоби остановил его:
– Послушай, а как ты познакомился с Корвой?
– Она пришла в порт, искала транспорт на Лоудаун. В порту были безбилетники вроде меня – а заодно и народец, который скушал бы её на завтрак, не поперхнувшись. Ей нужна была помощь. А мне… необходимо было кому-то помочь.
Хоть скафандр и скрадывал движения, всё же было заметно, как Шайлиф пожал плечами.
– Помочь чем?
Мужчина не ответил и пошёл на корму. Тоби знал, что настаивать бессмысленно – ответа не будет. Делать нечего. Он уселся рядом с Орфеем, проследил за его взглядом, и уже не смог отвести глаз.
Тоби думал, что Континент – автономная изолированная система, но оказалось, что это не так. На внешних поверхностях пузырей виднелись многочисленные вышки, причалы, террасы.
Вокруг кружили летающие аппараты, от аэростатов и самолетов до человеческих фигур с крыльями. Последние по очереди взмывали вверх и пикировали, будто в чем-то соревновались, летая в пределах шести огромных светящихся колец.
Континент представлялся колоссальным скоплением светлячков, грудой жемчуга, сверкающей пеной, безмятежно парящей среди бурь Уоллопа.
Корабль набрал скорость, и навстречу понеслись обрывки тёмных облаков. Возбуждение побороло усталость. Тоби с любопытством посмотрел вперед. Где-то далеко мерцал крохотный желтый огонек. Да это же другой город-континент! Судно быстро поднималось, миновало грозовые фронты. Слой за слоем атмосфера Уоллопа оставалась внизу. Стали видны звёзды. Блеск молний погас, и в звёздном свете обозначился горизонт. Судёнышко по-прежнему окружали чёрные облачные башни, но уже было понятно, что туч становится всё меньше.
Город впереди рос и становился похожим на почерневший хрустальный шар.
– Там нет света, – тревожно сказал Тоби.
– Зимуют, – объяснил подошедший Шайлиф. – К чему свет, когда все спят? Конечно, реакторы работаю, дают тепло, чтобы город остался на плаву. Здесь, наверху, атмосфера спокойна. Лучшее место для стоянки, если хочешь припарковаться на пару десятков лет.
Он указал на нижнюю часть сферы, и Тоби увидел множество тросов и паутины кабелей, похожих на щупальца искусственной медузы.
– Эти нити ловят распылённые в атмосфере металлы и минералы. За десятки лет набирается на месяц производства.
– Эй, – окликнула их Нисса, – слушайте вводную! Эти ребята, – она указала на чёрный купол неба, – перехватили наш груз, пока мы зимовали. Правительству наплевать. Это дело административное: утерянная собственность и все такое. Возвращать должны сами владельцы. Они посылают ботов. – Женщина кивнула в сторону разномастного сборища домашних роботов и более массивных рабочих агрегатов, столпившихся на корме. – Вот их хозяева явно потеряли нечто ценное, поэтому так и рискуют. Ведь можно и робота потерять, и груз не вернуть. Кассон и я здесь потому, что лезть одними роботами в чужой синхромир – значит, нарушить все законы, договоры и обычаи. Те самые, которые гласят, что нельзя отказывать в приюте и жизнеобеспечении любому гостю. Так что мы можем просто зайти и взять необходимое.
– А если они будут сопротивляться? – спросил Тоби с сомнением.
– Если бы они хотели, мы бы к их городу не приблизились и на десять километров, – буркнул Кассон. – Они с нашим синхромиром воевать не хотят. Могут только нагло врать, мол, нет у нас вашего. Но мы-то знаем, где оно, и поэтому можем просто зайти и забрать.
– Вот как …
Город нависал над ними совершенной грозовой тучей. Кассон включил мощный прожектор, судно поплутало немного и вскоре нашлась посадочная платформа, выступающая из оболочки сферы на добрую сотню метров. На причале мог бы разместиться океанский лайнер, но Кассон посадил свой агрегат точно посередине, будто заявив право на всё посадочное место. Тоби стало интересно, как же они будут швартоваться. Через несколько секунд с корабельного днища, лязгая и скрипя, свалились полдюжины ботов – должно быть, они там и путешествовали – на ходу разворачивая тросы в поисках причальных креплений. Долго искать не пришлось, минута – и корабль надёжно закрепили.
Тоби вместе с остальными направился к люку, но Орфей кинулся в ноги, так что парень споткнулся и едва не упал.
– Эй! Прекрати! Ты чего?
Зверёк поскакал к носовой части судна, прижался мордочкой к прозрачному пластику, растопырил лапки – ни дать ни взять маленький мохнатый человечек. Тоби рассмеялся. Всё равно у люка столпотворение, можно и опоздать на пару минут.
В мире «Консенсуса», созданном братьями, не было ничего подобного. Тоби и Питер изучили опыт научной фантастики и фэнтези, чтобы построить свой виртуальный мир. Они спроектировали тысячи планет: от огромных кольценосных монстров, укрытых радужными облаками, до лишённых атмосферы слитков чистого золота, что кружили вокруг жёлтых карликов, пышущих янтарным огнём. Братья придумывали миры-пустыни и миры-океаны, планеты джунглей и ледников от полюса до полюса. Но все их выдумки и близко не напоминали три синхромира, в которых уже побывал Тоби. А увиденное сейчас стало для него и вовсе полной неожиданностью.
Корабль был похож на стеклянную трубу, лежащую на полке, – пусть широкой, но открытой. Казалось, его вот-вот сдует. Под ногами лежал причудливый облачный ландшафт, подсвеченный проблесками чарующего звёздного света. Бескрайние облака не двигались, словно заснули или замёрзли.
Глядя на них, Тоби на мгновение представил себе, как вот так же неподвижно лежал целых тридцать лет… да что тридцать – четырнадцать тысяч!
Город спал, как совсем недавно спал он, Тоби Макгонигал.
– Сюда, – позвал Шайлиф, и парню пришлось отвернуться.
Оставив Орфея на корабле – на всякий случай, он посадил его в спасательный мешок, – Тоби двинулся вслед за фигурами в скафандрах к гигантским полуоткрытым дверям. Боты, сопровождавшие людей, выглядели неуместно обыденно. Очевидно, во время зимовки город не генерировал собственную атмосферу. Вдоль изгибающихся стен виднелись другие, также приоткрытые двери.
Внутри сферы Тоби увидел городские кварталы. Здешняя архитектура отличалась от архитектуры Континента.
– На майанское похоже, – заметил он.
– Что такое «майанское»? – спросил Шайлиф.
– А, это давно было. Задолго до тебя.
К счастью, в сумраке деталей было не разобрать. Вид пустых окон слишком уж действовал на нервы. Сколько же человеческих существ лежат за ними, пока снаружи летят годы, кажущиеся спящим одной-единственной ночью?
Тоби поневоле вспомнил слова Шайлифа о несчастных, которым осталось лишь «бродить среди могил и звать тех, кто не ответит никогда». А Джайзир говорил, что Шайлиф тридцать лет ждал, пока проснётся его потерянная любовь …
От такой мысли стало не по себе, и Тоби поспешил вслед за остальными. Свет прожекторов, установленных на ботах, указывал дорогу, и он припустил за ними по заиндевелым дорожкам и занесенным снегом галереям. Скоро стало понятно, куда направляется компания добытчиков: у замёрзшего фонтана лежала груда ящиков, наполовину заметенных снегом. Боты тут же принялись возиться с ними, отшвыривая в сторону ненужное.
– И это всё? – удивлённо протянул Тоби. – Мы просто соберём товар и отправимся домой?
– А ты хотел приключений? – хохотнул Шайлиф.
– Ну… не очень.
– В любом случае, они за нами присматривают, – Шайлиф кивнул в сторону.
Тоби посмотрел туда, куда указывал мужчина, и сердце дёрнулось в его груди.
Там, в тени, кто-то был!
Явно не бот. Человек в скафандре. Он стоял неподвижно, расставив ноги, сложив руки на груди. Пустой щиток шлема казался совершенно черным.
– Кто это?
– Часовой. Или сторож. Зови как хочешь. В этом синхромире и такие есть. Двадцать лет они в одиночестве бродят по улицам. Если бы этот захотел нас убить, мы бы и не дошли сюда.
– Эй, ребята, у вас есть список?
Голос Кассона заставил Тоби обернуться.
– Да, – откликнулся Шайлиф, доставая планшет.
Груза было немного, но всё равно предстояло сделать несколько рейсов. Боты раскидывали ненужные коробки и контейнеры по сторонам, от чего вокруг воцарился страшный беспорядок. Впрочем, Тоби быстро отыскал первый ящик, взвалил его на плечо и побрёл к судну.
Возвращаясь к груде в третий раз, он понял, насколько еще слаб. Ведь он совсем недавно вышел из гибернации, причём не обычным способом, а при помощи деннера. Размышляя о хитростях безбилетников, он даже рассмеялся и в результате уронил ящик. И присел на него, чтобы немного отдохнуть. Подошёл Шайлиф с громадным контейнером на плече.
– Устал?
– Хочешь, найму тебя отнести это?
Шайлиф засмеялся, но ловить напарника на слове не стал. Наверняка и сам после гибернации не совсем пришел в себя. Тоби глубоко вдохнул, взвалил ящик на плечо и поплёлся дальше.
Мир вокруг отличался от того, из которого они прибыли. Шайлиф говорил, что на Уоллопе несколько синхромиров. Ну да, отчего бы разным синхромирам не уживаться на одних и тех же планетах? Цифры 270/2 означали другую частоту. В разных синхромирах, наверняка сформировались разные культуры и традиции, не говоря уже о языке и технологии. И все это может невообразимо отличаться от того, что было во времена освоения Седны. От таких мыслей делалось нехорошо. Но от реальности не спрячешься. Достаточно посмотреть по сторонам.
Тоби еле доплёлся на борт с последним ящиком. Орфей радостно подбежал к нему, но у парня даже не хватило сил его поприветствовать. Погрузились и все боты. Нисса взяла управление на себя. Всю обратную дорогу они с Кассоном болтали о воровских привычках распустившихся синхромиров. Тоби устал настолько, что едва разбирал слова.
Шайлиф молча сидел рядом. Спокойный и уверенный. Пожалуй, такому можно доверять. Не то что говорливому Эммонду. Наконец, они вернулись и выгрузили ящики. Когда сняли скафандры, Шайлиф протянул деньги:
– Позвони мне завтра. Я покажу тебе, как найти работу.
– Отлично, – ухмыльнулся Тоби. – Шай, спасибо огромное!
– Да не за что. Только Корве не рассказывай, – он вздохнул, закатив глаза. – Я переговорю с ней. Но дай мне несколько дней.
– Спасибо!
Не чуя под собою ног от усталости, Тоби покинул склады, поднялся на эскалаторе в город. Орфей щебетал и вился вокруг, довольный, что снова ощутил под лапами нечто твердое. Тоби вяло улыбнулся ему.
Его неотступно преследовала одна мысль. Синхромиры такие разные, а этот казался удивительно знакомым. Люди, здания… все было странным и чужим, и этот город в пузыре, и цивилизация, которую он приютил. Но Тоби как будто видел тут все раньше, только очень давно.
Внезапное озарение взорвало рассудок, когда мимо прошла женщина, одетая в точно такую же блузку и леггинсы, какие они с Питером придумывали для игры. Тоби развернулся и уставился ей вслед, а потом чертыхнулся, засмеялся и чертыхнулся снова.
Он видел этот мир всего пару месяцев назад. Более того, помогал его проектировать.
Создавая синхромир 360/1, Питер не просто вдохновлялся культурой, обычаями и технологиями игрового мира, выдуманного им вместе с Тоби.
Синхромир 360/1 и был «Консенсусом».

Глава 8

Тоби и Питер построили мир.
Задача не из легких.
Если ты богат, то и живешь как богач. Элитные кварталы с круглосуточной охраной, телохранители, даже, если нужно, своя мини-армия и боты-шпионы размером с комара. Закрытый мирок, безмятежность и безопасность.
Макгонигалы не были настолько богаты.
Отец заработал состояние, разрабатывая залежи опасных газов на океанском дне. Его компания искала скопления гидратов метана и углекислого газа в морских впадинах и связывала углеродистые соединения, переводя их в более безопасную форму. Никто не хотел повторения «Большой отрыжки», когда арктические моря всего за пару десятилетий выбросили в атмосферу больше углекислоты, чем накопилось бы за миллионы лет антропогенного загрязнения. Десятилетия работы по уменьшению выбросов СО2 пошли насмарку. Сразу после «отрыжки» температура на Земле поднялась до невероятных показателей. Страны объединились для постройки орбитальных зонтов, укрывающих планету от солнца. Именно так и началась эпоха колонизации других планет.
Папа звал себя «скромным уборщиком парниковых газов», но заработал на этом столько, что его заметили по-настоящему богатые люди. А мама была специалистом по переработке мусора. У неё был талант придумывать способы превращения отходов в сырье для новых производств. Этот талант и позволил заселить Седну. Никто другой не организовал бы такого эффективного распределения ресурсов. Родители Тоби обладали умениями, идеальными для колонизаторов безжизненного планетоида на краю Солнечной системы. Но родители полетели туда не по своей воле.
Когда папа разбогател, это заметили не только триллиардеры. На его состояние обратили внимание преступники.
Однажды солнечным осенним днём Тоби вернулся домой и обнаружил парадную дверь разбитой. Няня лежала мёртвой на полу кухни. Тоби долго смотрел на кровь в её разметавшихся светлых волосах, и вдруг понял: Питера в доме нет!
Сейчас он ясно помнил, лишь как бегал по дому, выкрикивая имя брата. Потом появилась толпа полицейских, вернулись родители и сестра. Эвайна крепко прижимала к себе плюшевые игрушки, глядела на все отсутствующим взглядом. Те, поняв, что дела плохи, переключились в режим утешения. Весь следующий месяц Эвайна слушала их ласковые голоса, разговаривала только с ними. Психотерапия плюс правильные таблетки – и травма почти не оставила следов.
А Тоби спасло от кошмаров участие в расследовании. Он был в курсе всех новостей, ходил с отцом в полицейский участок, узнавал подробности о бизнесе похитителей, процветающем на ниве межпланетной организованной преступности и ужасно расколотого общества, где ты был либо независимым богачом, либо нищим рабом.
Тоби хорошо помнил поиски, долгие разговоры с родителями и Эвайной. Но он не мог вспомнить день, когда Питер вернулся – равно как и день, когда его украли.
Преступников убили. Питер видел, как их скосило автоматной очередью. Мальчик пробыл в плену достаточно долго, и психиатры говорили, что он успел привязаться к преступникам, несмотря на то что они угрожали его убить, если не получат выкуп. Похитители – муж и жена – оказались беспросветно бедными людьми, отчаявшимися законным способом выбраться из нищеты. Питер без устали твердил, что виновато общество, а не они.
Но супруги не сказали мальчику, что убили его няню. Тоби помнил эту сцену в комнате допросов. Сначала Питер держался гордо, дерзил, кричал на полицейских. Обвинял их в убийстве своих друзей.
Старший инспектор не выдержал и брякнул:
– Да как ты можешь говорить такое?! Они же убили Марию Терезу!
Питер ошарашенно посмотрел на него.
– Да, твою няню, – повторил сыщик. – Они убили её, когда забирали тебя.
– Прекратите, ему же всего восемь лет! – сказал папа.
Слишком поздно. Тоби увидел, как погас огонь в глазах брата. Будто внутри него что-то сломалось. Питер вдруг стал очень тихим и спокойным.
Его молчание тянулось днями. Неделями. Психиатры приходили и уходили. Родители тоже провалились в глубокую депрессию. Питер больше не улыбался – не улыбались и они.
С Эвайной было всё в порядке. Её утешали игрушки. Родители попробовали дать такие же Питеру, и они даже немного помогли. Но Тоби знал: не по-настоящему. Пусть даже мама с папой этого не поняли. Питеру нужно было такое же сильное переживание, как похищение.
Тоби упросил отца купить самый лучший сим-конструктор с возможностью моделирования трёхмерных ландшафтов и богатым инструментарием для создания анимации. С таким арсеналом можно было ваять вселенные!
Лишь спустя четыре месяца работы Тоби решился пригласить в игру Питера.
Уже неделю тот места себе не находил от любопытства. Знал, что старший брат занят чем-то особенным. Наконец Питер надел очки виртуальной реальности (он был ещё слишком мал для имплантатов), нырнул в созданный Тоби мир – и застыл, увидев то, что меньше всего ожидал увидеть в игре.
– Это же наш старый дом!
Тоби воссоздал его во всех деталях, какие смог вспомнить. Дом одиноко стоял посреди серой равнины под таким же серым небом.
– Зачем ты это сделал? – спросил Питер чуть не плача.
– Не бойся, мы не пойдём внутрь, – успокоил его Тоби и положил руку на плечо. – Мы с тобой кое-что сделаем.
– Что? – Питер смотрел на дом круглыми от ужаса глазами.
– Мы построим вокруг целый мир, такой, каким захотим его видеть. И в этом мире с нашим домом никогда ничего не случится.
Конечно, Тоби старался, но почти не надеялся на успех. Честно говоря, и виртуальный дом он построил лишь для того, чтобы справиться со своими воспоминаниями. И думал, что Питер просто сорвёт очки и несколько дней не будет с ним разговаривать.
Но вместо этого Питер сказал:
– Нужна стена.
– Может быть, – неохотно согласился Тоби. – Ну а если мы построим мир, в котором не нужны стены?
Питер ошарашенно посмотрел на брата, и Тоби понял: сработало!
Так родился «Консенсус».

Денег, заработанных в экспедиции с Ниссой и Кассоном, хватило на три дня. Тоби провёл их, обследуя город в поисках работы. Его слегка мучила совесть из-за того, что он избегал встреч с Корвой и её друзьями, но одновременно Тоби почему-то злился на них, в том числе из-за того, что чувствовал себя виноватым. В общем, все было как-то запутанно.
Ему повезло найти маленький пансион на средних уровнях города. Дом выглядел вполне обычно и даже напоминал обиталища жителей Санторина – Тоби побывал там ещё до того, как семья покинула Землю. К пансиону вела длинная, зажатая между высокими стенами соседних зданий лестница, наверху которой за небольшой площадкой находилась увитая плющом дверь. Хозяева – на вид юные молодожёны— сразу сообщили Тоби, что им под восемьдесят, а в синхромир они перебрались с внутренних планет Солнечной системы шесть тысяч реальных лет назад. Они проводили Тоби в симпатичную комнату с видом на штормовое небо, сообщили, что ужин будет в шесть, и оставили парня с деннером в покое.
Да, следовало узнать больше о цивилизации синхромира. Но как? И с чего начинать? С брата и сестры? Один лишь взгляд на фото взрослых Питера и Эвайны переворачивал всё внутри. На них невозможно было смотреть. Не хотелось верить в то, что они теперь такие. Поэтому Тоби решил выяснить, как попасть на Дестриер, где его ждет мама.
Конечно, самым простым выходом было бы просто объявить о себе. Взять и сказать, кто он на самом деле. Но почему-то от этой мысли пересыхало во рту. И не то чтобы его пугала перспектива стать знаменитым и важным, или то, что Питер и Эвайна не хотели его возвращения. Нет, Тоби просто боялся встречи с ними, вернее, с блёклыми состарившимися подобиями прежних ярких весёлых детей.
К счастью, у него был Орфей. Они с Тоби стали привыкать друг к другу. Деннер вёл себя по-кошачьи и, кажется, всегда сам решал, чем заняться. Он неизменно удирал исследовать кусты, носился по изгибающимся лестницам, ведущим на соседние террасы. И всякий раз Тоби тревожился и боялся, что он не вернётся. Но Орфей возвращался, частенько с какой-нибудь милой девушкой, охающей и ахающей вокруг него.
– Орф, ты что, сводничать пытаешься? – пробормотал Тоби после очередной такой встречи.
Зверек посмотрел на него загадочно и ускакал прочь.
Интерфейс деннера не реагировал на устные команды или жесты хозяина. Датчики считывали ширину его зрачков, положение тела, концентрацию и состав феромонов, движения, отслеживали динамику внутренних часов, подготовку к спячке, уровень потребления энергии – и переводили в понятные для человека цифры и значки. Тоби знал, когда деннер голоден, – хотя это нетрудно было понять и без интерфейса. Гораздо интересней и полезней было наблюдать за реакциями зверька на людей. Быстро покрутив головой, он сканировал толпу, и над прохожими появлялись иконки: зелёные над «хорошими» людьми, красные над теми, кому, по мнению Орфея, доверять было нельзя. Но встречались и другие цвета, значения которых Тоби не знал и не был уверен, что когда-нибудь поймёт.
Он постоянно разговаривал с деннером, но спустя пару дней общения через интерфейс понял, что Орфей понимает его без всякой техники, хотя не распознает слов. Он считывал эмоции хозяина. Иконки и символы, кружившиеся над головой зверька, говорили о его состоянии не меньше, чем значки над мультяшным персонажем, показывающие, напуган тот, рад или разозлён.
И да, когда Орфей притаскивал к дверям пансиона очередную девушку, он на самом деле пытался сводничать.
Тоби все не мог собраться с духом и заставить себя читать книги и смотреть фильмы про брата и сестру, но, в конце концов, благодаря Орфею, всё же обрел решимость приступить к исследованию мира, придуманного братьями Макгонигал.

– Спасибо, что пришёл! – сказал Тоби.
За дверью комнаты стоял Джайзир. А за ним – его бот. Вернее, не бот, а ходячая мастерская, занявшая большую часть коридора. Тоби осмотрелся:
– Моя хозяйка гостей не любит. А в особенности роботов.
– Ну, тогда не стоило назначать встречу здесь.
Тоби посторонился, пропуская гостя. Тот вошёл в комнату и плюхнулся в единственное кресло. Тоби пришлось устроиться на кровати, вспоминая вопросы, которые он хотел задать производителю. Орфей же забился в угол подальше от бота.
– Ну где он? – спросил Джайзир нетерпеливо. – Ты же сказал, что позволишь мне прочитать его.
– Ты сказал Корве, где я поселился?
– Нет … но мог бы, если бы увиделся с ней утром. Да она тебя и не разыскивает. И вообще…
– Конечно, нет, я не имел в виду… – смутился Тоби и решил сменить тему: – В общем, я рад, что ты пришёл.
Он вынул из стола блок памяти и протянул гостю. Тот наклонился, посмотрел, но в руки брать не стал.
– Где ты его взял? Привёз на своём кораблике?
– Он был у них. У людей, к которым Эммонд и Персея прилетели на Возничий.
Джайзир взглянул на Тоби:
– Вот об этом мне надо было сразу сказать.
– Почему? Он был в мозге «двадцатки» – старого шахтерского робота. Друзья Эммонда с помощью «двадцатки» решили проверить, тот ли я, за кого себя выдаю. Заставили меня его включить.
– Так, не понял. Вот тут давай подробнее.
Столь неожиданное внимание к деталям со стороны Джайзира Тоби не понравилось, но он все рассказал производителю о том, что случилось в подводном доме. Джайзир выслушал его и заставил повторить. Затем откинулся на спинку кресла и погрузился в раздумья.
– Тебе не показалось странным, что они проверяют тебя роботом?
– С чего бы? «Двадцатка», наверное, была единственной машиной, уцелевшей со времен начала колонизации Седны. Как ещё они могли узнать, кто я?
Джайзир фыркнул.
– Да сказали бы тебе покомандовать любой «скорлупой цикады» в синхромире! Да вот этой хотя бы! – Он указал на кровать, где сидел Тоби. – Ты пробовал задействовать её, переустановить часы?
– Но ты ж сказал мне не делать этого! – воскликнул Тоби. – С какой стати? Ведь это – обычная «скорлупа» производства корпорации «Цикада», как и …
– Как и любая другая легальная «скорлупа» на семидесяти тысячах миров. А это значит, что ты можешь ею управлять: запустить, остановить, как угодно изменить расписание. Ты точно не пытался сделать это?
– Нет.
– Очень хорошо.
Тоби слез с кровати, опустился на колени. С виду обычная кровать, но на тумбе – этикетка с радужным насекомым. «С цикадой, дуралей», – напомнил он себе. Внизу обнаружились лючки и задвижки.
– А другие синхромиры? Они тоже используют их?
– Используют – но не производства Макгонигалов. Эти зафиксированы на нашей частоте. А использовать другие кровати в нашем синхромире… в общем, это законно, однако чертовски неудобно.
Джайзир опустился на колени рядом с Тоби.
– У тебя, случайно, нет интерфейса к ним?
– Ты имеешь в виду, в моих очках? Нет …
– Да уж, и тут загадки. Но их можно активировать голосом. В любом случае, хорошо, что ты не попытался запустить «скорлупу».
– Ты уже говорил это. Но почему? – спросил Тоби, садясь в кресло.
Джайзир, похоже, не обратил на это никакого внимания.
– Как думаешь, отчего люди на Малом Возничем использовали робота, чтобы проверить тебя? И почему именно в подводной комнате?
– Ну я думал …
По правде говоря, Тоби не задумывался об этом вовсе. Возничий – такое странное, экзотическое место. Может, там принято проводить деловые встречи в подводных комнатах.
– Наверняка тот робот не был подсоединён к корпоративной сети. Ведь он попал в лёд намного раньше, чем родилась корпорация. Но про твою биокриптографию он знал. А дом скрывала вода и наверняка ещё что-то. Безопасное место для твоей проверки.
– Безопасное?
– Подумай сам. Что случится, если ты решишь покомандовать кроватью в этой комнате?
– Не знаю. Я ничего не знаю о ней.
– Тоби, они все подключены к сети. Первое, что кровать сделает, – объявит всему миру: «Меня только что включил Тоби Уайатт Макгонигал!» И кого, по-твоему, заинтересует это приятное известие?
– Ты имеешь в виду Питера с Эвайной? Они узнают, где я?
– Именно! Люди на Возничем использовали бота вместо кровати. Значит, твой брат может и не знать точно, вернулся ты или нет.
– То есть всё это время я мог связаться с ними, просто сказав «привёт» любой старой кровати?
– Вот это тебе лучше сделать в последнюю очередь, поверь мне.
Тоби закипел от злости:
– Помнится, мы говорили насчёт того, можно тебе доверять или нет. И ответ был …
– Да ладно тебе! – воскликнул Джайзир, чуть не подпрыгивая. – Просто подожди немного! Сначала узнай побольше о том, что происходит. Пожалуйста! Если не ради меня, так о себе подумай.
Тоби сурово взглянул на Джайзира. Но осознание того, что семья, в буквальном смысле, всего в «паре слов» от него, сделало мир вокруг приятнее и безопаснее. Он решил выслушать приятеля.
– Так это, оказывается, гибернационная кровать? Выглядит вполне обычной, если не заглядывать вниз.
– Когда спишь, из нее выползает до черта всего, – ответил Джайзир рассеянно, – ну как в скафандре. Кровать образует над тобой кокон, и ты даже не проснешься.
Тоби вспомнил слова Персеи об имплантатах и нанотехнологиях, о том, что гибернационную технику совершенствовали тысячи лет. Но заказчиком-то оставался один клиент – вечная корпорация «Цикада».
Насколько знали люди, живущие на Земле и в «быстрых» мирах, Макгонигалы были всегда. Они существовали до появления постчеловеческих искусственных форм жизни, они населяли межзвёздное пространство до, во время и после колонизации близлежащих звёздных систем.
– Джай, я ведь прав, думая, что вот это, – Тоби кивнул в сторону кровати, – самое надёжное вложение капитала в галактике?
– Э-э? Ну конечно! Тысячи лет стабильности, а Макгонигалы к тому же пытаются перекупить или подмять под себя технологии гибернации по всему человеческому космосу. Какие бы странные чудики ими ни владели. Макгонигалы работают со всеми. – Джайзир рассмеялся. – А почему нет? Времени-то у них предостаточно.
– А как же насчёт деннеров?
– Ну, когда дело касается многих тысяч лет и огромного количества миров, что-то где-то обязательно проскользнёт между пальцев. Есть целые империи со своими законами и культурами, и там … в общем, кое-кто настолько силён, что на Макгонигалов просто не обращает внимания. Есть и технологии гибернации на порядок лучше, и они проникают в синхромиры. Такое контролировать трудно. Деннеры – хороший тому пример. Они родом с Барсума, их предки – генетически модифицированные коты. Наверное, они могли бы выжить на Марсе и до людей – если бы нашли пищу, конечно. Чтобы заменить «скорлупу», им требовался всего лишь нейроимплантат, улучшающий работу биологических часов, и модификация синтетических органов, позволяющая согревать хозяина. Теоретически можно так и человека изменить. Но наши «скорлупы» фиксируют такие моды, потому что они вне закона. Если изменишь себя так, больше одного раза «скорлупой» не воспользуешься. И это, знаешь ли, отнюдь не мелкое неудобство. Деннеры же дают реальную возможность и зимовать, и обходить закон. Ладно. Дай-ка мне этот блок памяти.
– Сначала скажи, что ты собираешься с ним делать, – потребовал Тоби. – А вдруг там что-то, что можно продать? Или нечто, чем можно меня шантажировать?
– Слушай, ты, вообще, представляешь, кто такие производители?
– Ну да.
При первой встрече Джай сам рассказал кое-что, а потом Тоби посмотрел в сети. Производители превыше всего ставили независимость. Их кодекс чести велел делать всё самим, не полагаясь на деньги. Они могли владеть роботами, даже несколькими, но старались выстроить свою микроэкономику и даже экологию. Тоби не удивился бы, узнав, что таскающаяся за Джаем машина не только помогает переживать цикл гибернации, но ещё и делает для него еду. Из всех, кого Тоби мог встретить в синхромирах, производитель уж точно не стал бы его грабить.
– Да мне только глянуть на саму технику, на устройство. До данных мне и дела нет, – уверял Джайзир. – Оно ведь такое старое. Наверное, даже несовместимо с нынешними системами. И твои прежние очки – тоже. Если хочешь, чтобы они работали нормально, давай сюда. Чего ты вдруг заартачился? Зачем мне тебя шантажировать или хитрить, если мы просто могли тюкнуть тебя по башке ещё на Возничем?
Тоби неохотно протянул ему блок и очки. Джайзир уселся, скрестив ноги, уложил все на кровать и махнул боту. Тот принялся раскладывать рядом с хозяином какие-то инструменты и приборы.
Начал Джай с очков. Поначалу Тоби пытался с ним разговаривать, недаром же заготовил кучу вопросов, но производитель лишь отмахивался. Мол, мешаешь сосредоточиться. В конце концов, Тоби решил расслабиться и подождать.
Через полчаса Джай вернул ему очки.
– Попробуй-ка сейчас!
Тоби коснулся дужки, активируя устройство.
Значки выскочили буквально надо всем: и над самой кроватью, и у стен. Очки рисовали за ними полупрозрачную карту города и всего Континента. Обычные иконки, видимые в туристических очках, остались на местах, но к ним добавилось столько всего! Робот Джайзира расцвел значками и линками, как и его хозяин, над которым, висели, главным образом, отсылки к социальным сетям. Даже над креслом загорелись надписи, оповещающие о его владельцах и об ответственности за порчу или кражу имущества.
– Ох! – выдохнул Тоби, пытаясь рассмотреть всё сразу.
Прежнее ощущение того, что синхромир – место простое и незамысловатое, исчезло напрочь. В виртуальности кипела жизнь. Хотя, по идее, это не должно было удивить Тоби, ведь он вырос в окружении дополненных реальностей, по которым скучал с тех самых пор, как очнулся. Просто в синхромирах было столько странностей, что отсутствие сетевой среды таковой даже не казалось.
– Как, лучше? – осведомился Джайзир, присоединявший к блоку памяти тонкие проводки и не видевший выражения лица приятеля (чему тот был искренне рад).
Всего спустя пару минут Джай зашипел:
– Да-сс! Получилос-с-сь! – И не успел он договорить, как над блоком повисло меню. – Тоби, у тебя там данные! Куча данных!
Да, и в самом деле куча, запутанная и непонятная. Десятки огромных бэкапов с пометками о времени сохранения и спецификацией. Зная «двадцатки», можно было предположить, что это логи работы, бесконечные съёмки того, как робот копал – траншеи, ямы, траншеи в ямах и ямы в траншеях. Однако в «куче» оказались и другие файлы.
– Да не может быть! – воскликнул Тоби.
Джайзир даже вскочил:
– В чём дело? Ты узнал что-то?
– Часть файлов – это сохранения игры.
– Игры? Тут записаны игры?
– Джай, не просто игры, а версии той самой игры! «Консенсуса»!
Тоби бросил брату вызов: «Представь, а затем построй мир, где ты сможешь быть в безопасности». И первым, что Питер построил в «Консенсусе», стало нагромождение башен, настоящий собор, где в каждом кирпиче было спрятано заряженное оружие, а всякая колонна скрывала готовые выскочить лезвия. Здание было буквально напичкано боеприпасами, повсюду – замки, люки, ловушки, роботы-часовые и даже танки. Просто памятник паранойе. За его стенами ничего не росло – Питер на всякий случай уничтожил всю живую природу в своей вселенной.
Но Тоби ожидал чего-то подобного и потому установил в игре правила, привязывающие ее к реальности. И даже не удивился, когда во время прогулки по творению Питера сторожевой танк не узнал создателя и разнёс братьев в клочья одним залпом ионной пушки.
Только спустя год Тоби смог предложить (а Питер смог услышать) брату задуматься над созданием мира, где ни у кого не будет причин на них нападать.
Такого младший и вообразить не мог. Вообще, ему в голову не приходило, что у насилия могут быть причины.
Иногда, отчаявшись, Тоби уже не верил в то, что Питер усвоит урок.

Узнав об игровых файлах в памяти «двадцатки», Тоби снова задумался о «Консенсусе». Он не стал их открывать даже после ухода Джайзира. Они были созданы сразу после исчезновения Тоби, и он боялся того, что может быть в них записано. Но повсюду – стоило выйти в город – был реальный «Консенсус». Когда они с Орфеем прогуливались по богатым кварталам, Тоби разглядывал город с изумлением – и одновременно с гордостью. Улицы и лестницы ничуть не походили на параноидальный собор Питера, но рука брата отчётливо виделась во всём.
Спустя два дня после визита Джайзира Тоби гулял по верхним городским террасам, как вдруг деннер замер, принюхиваясь, а затем бросился бежать. Виртуальный флажок над его головой пояснил: зверёк узнал кого-то или что-то. За несколько секунд он вскарабкался по водостоку и помчался по краю крыши.
– Не обращай на меня внимания! – улыбнувшись, крикнул ему Тоби. – Я лучше пойду по тротуару, да и торопиться так не буду!
У Орфея были свои карты города. К примеру, Тоби мог сидеть в кресле, но не на столе, а на комнатное растение – только смотреть. Орфей же мог сидеть на всех трёх предметах, так что в его географии они считались местами отдыха, наравне с перилами и ветками деревьев. Для Орфея карнизы были маленькими балконами, а трубы и вовсе линиями метро.
Тоби всё никак не мог привыкнуть к возможности смотреть на мир глазами деннера. Наверняка такой же эффект мог быть с котами и собаками. Просто раньше люди не имели возможности взглянуть на мир с точки зрения животных. А с интерфейсом Орфея – пожалуйста.
Хотя ловить зверька он вообще не помогал.
Тоби поплелся туда, куда, как ему показалось, удрал мохнатый проныра, свернул за угол – и чуть не врезался в девушку, сидящую на корточках и почёсывающую Орфею подбородок.
– Ух ты! – воскликнул Тоби.
Девушка поднялась и улыбнулась.
– О… – сказал он и тут же почувствовал себя полным идиотом. – Привет.
– И тебе ещё раз привет, – ответила девушка. – Я так и не поблагодарила тебя тогда.
– Поблагодарила? За что…
Точно, это же девушка, которую он спас от разъярённого паломника на площади перед Центром.
– А, ну да, конечно …
Орфей переводил взгляд с хозяина на девушку и обратно.
– Рад был помочь. А что там произошло?
– Мы с друзьями осуществляли своё право на свободу слова, – сказала она и протянула руку. – Я – Кирстана.
– Тоби, – брякнул он, напрочь забыв, что надо пользоваться псевдонимом.
Она снова присела и стала чесать Орфея за ушами.
– Думаю, я нравлюсь твоему деннеру. Как его зовут?
– Орфей. Да, кажется, он к тебе всерьёз привязался. – Тоби искоса посматривал на зверька, но тот демонстративно не обращал на него внимания.
– А ты сам как? Ты же вышел из лагеря подготовки. Хотел отправиться в паломничество? – спросила Кирстана.
– Нет. Я просто осматривал достопримечательности и оказался в центре скандала.
– Осматривал достопримечательности? Наверное, по маршруту из этих жутких туристических вирт-очков?
Она покачала пальцем у глаз. На Тоби сейчас были именно они, и он к ним машинально прикоснулся, чем сразу себя выдал. Потом улыбнулся робко и виновато, хотя и не видел особого повода стесняться или смущаться.
– Они вряд ли заменят настоящего местного гида.
– Ну я же никого здесь не знаю.
– Теперь знаешь меня.
Тоби открыл рот – и закрыл, не произнеся и слова. Он никогда с девчонками так не разговаривал. Кирстана, похоже, на несколько лет старше. Она что, флиртует? Или просто такая дружелюбная? Попробуй тут догадайся. Интересно, она представляет, сколько ему лет?
– Э-э, ну да, – наконец, выдавил он.
Повисла пауза. Вдруг Орфей прыгнул, и, выпустив когти, вскарабкался Тоби на плечо.
– Ай! – взвизгнул парень, пытаясь стряхнуть зверя.
Кирстана рассмеялась.
– Да, помощь гида мне бы пригодилась.
Орфей громко заурчал прямо ему в ухо.
– А с тобой я потом переговорю, – пообещал Тоби.

Глава 9

Вечером Тоби никак не мог заснуть. Дела, похоже, наконец пошли на лад. Опустившись на корточки, он с серьёзным видом принялся говорить с деннером, загибая пальцы:
– Во-первых, я знаю, где мама: на Дестриере. Во-вторых, я выяснил, как заработать деньги, чтобы попасть туда. В-третьих, я встретил девушку. Ну, точнее, ты ее встретил, но, в любом случае, у нас завтра свидание! В-четвёртых, Джайзир разблокировал для меня вот это! – Тоби помахал памятью «двадцатки». – Ну как, заглянем внутрь?
В блоке содержалось два типа файлов. Первый – бэкапы данных. Логично – что ещё совать в память подобной машины? Часть их Тоби распознать не смог, а остальные относились к империи «Консенсуса» того времени, когда Тоби уже покинул Седну. Явно работа Питера.
Но открывать их не хотелось. Он боялся, что с ними будет так же, как с общедоступной информацией о брате с сестрой. Как всё-таки жутко: взять семью и превратить её жизнь в отчёты и статьи, размеченные, проанализированные, распиханные по каталогам! Аж мороз по коже …
А если и в этих файлах откроется что-нибудь эдакое о Питере? Его неизвестная и неприятная сторона?
На блоке еще были записи, сделанные самой «двадцаткой». Просто память о доме. Они уж вряд ли испортят настроение. Тоби соединил блок с очками и уселся на кровать. Орфей тут же вскочил ему на колени и свернулся клубочком.
– Ну что, поехали! – сказал Тоби и загрузил первую из записей робота.
Лёд и чёрное небо.
Тоби смотрел на горизонт Седны. «Двадцатка» ползла по ржавой равнине, а с ней – полдюжины таких же машин. Сканеры на ходу анализировали почву – каменно-твёрдый лёд, и песок на нём – мелкие обломки того же самого льда. То и дело выскакивающие таблички с цифрами затрудняли обзор. Радиообмен между ботами походил на стрекотанье сверчков.
– Хмм, – промычал Тоби, прокручивая запись, и перед глазами заскакали края воронки, гигантские скалы и равнины, одетые в скафандр человеческие ноги. Потом горизонт исчез.
– Вот же черт! – выругался парень, проматывая часы, дни и недели копания, царапания, крошения, нагрева и выгорания.
«Двадцатки» вгрызались в Седну, устраивая пригодные для жилья зоны. В паре сотен метров под поверхностью они вырезали огромную цилиндрическую пещеру, а другие боты собрали в ней центрифугу. Тяготение у Седны было настолько малым, что на него не обращали внимания, сделали вращающееся колесо, устроили на нем жилища, в которых обеспечивалось нужное ускорение.
Тоби помнил времена строительства. И поэтому, несмотря на отсутствие в записи человеческих лиц и голосов, ощутил прилив ностальгии. Он узнал и этот туннель, и острый бугристый выступ у входа … постойте-ка, «двадцатка» опять снаружи. Роботы вышли на разведку.
Промотать вперёд … ещё … одни звёзды и лёд, лёд и звёзды. Тоби уже решил отключиться, но вдруг хлынули звук и свет. Парень охнул, соображая, в чём дело. Всё двигалось очень быстро, пришлось перемотать назад.
Сперва ничего было не разобрать. Затем появился звук. Голос сказал: «Оно записывает?»
Тоби со свистом втянул воздух. Мутное пятно перед камерой отодвинулось, обрело очертания и превратилось в лицо Картера Макгонигала.
«Но разве у нас есть выбор? Давайте начинать!»

Родители выглядели старше, чем он помнил. Мама казалась особенно измученной и усталой. Она сжимала кружку с горячим кофе, и, хотя «двадцатка» не записывала запахов, Тоби вспомнил терпкий, горьковатый аромат, который оживил столько воспоминаний о том, как она сидела вот так же, когда они еще жили на Земле, и потом, в их доме на Седне! Но на видео родители, одетые в заляпанные комбинезоны, какие носят под скафандром, были не в жилище-центрифуге, а в построенном отдельно гараже. За маминой спиной на стене виднелись развешенные инструменты и приборы. – Ты же говоришь не только о слежке за ближайшими друзьями, – сказала мама. – Картер, ты ступаешь на скользкую дорожку. Где остановишься? Не с этого ли начинали триллиардеры на Земле? Одно маленькие предательство за другим…
– Да, – бросил отец рассеянно, тыча пальцами в воздух, очевидно используя интерфейс «двадцатки». – Методы те же. Цели – другие.
Тоби не мог оторвать взгляд от родителей, поражённый пусть и небольшими, но очевидными переменами в них. Они так постарели …. Не настолько сильно, как Питер и Эвайна на тех фото из сети. Может, поэтому эти перемены казались правдивыми, настоящими. Как снимки из той поры, когда Тоби ещё не родился.
– Так чего ты от меня хочешь? – спросила мама, вздохнув.
– «Двадцатки» – на самом краю нашей сети. Они добывают ресурсы для колонии и не брезгают ничем. Если триллиардеры и вправду внедрили к нам агента – или даже агентов – доверять общей сети нельзя. Ее ядро они взломают в первую очередь. Так что данные из Интернета, управление коммуникациями, связь, развлечения – практически всё, чем мы пользуемся каждый день, – под подозрением. Я хочу построить свою безопасную изолированную сеть, используя этих ребят и других ботов, занятых инфраструктурой.
Мама опустилась на колени, заглянула в объективы «двадцатки». А Тоби поёжился, будто через них родители прямо сейчас посмотрели на него.
– И что это нам даст?
– Прежде всего, безопасность. Если нашу сеть взломали, триллиардеры могут послать сигнал, отключающий одну из систем жизнеобеспечения, и убить нас во сне. А потом они приберут все к рукам.
– Не может быть! Ты веришь, что они способны на такое?
– Конечно! – ответил папа нетерпеливо. – Им раз плюнуть. Поэтому нужно переподчинить все жизнеобеспечение: снабжение воздухом, электричеством, теплом. Чёрт возьми, поставить на особый контроль механизмы дверей. Переключить их с центрального процессора на нашу сеть. Второе: надо обезопаситься от шпионов. Можно следить за ними так же, как они следят за нами. Но использовать в качестве жучков самое примитивное оборудование. Пусть они управляются с телевидением и сетью.
– Вижу, ты всё обдумал, – сказала мама, хмурясь. – Но как мы решим вопрос безопасности?
– Биокриптография на уровне теста Тьюринга. Для управления нашей аппаратурой нужны будут не только правильные отпечатки пальцев, сканы радужки или ДНК. Потребуется всё разом плюс характерные движения, интонации и прочее.
– Значит, право доступа будут иметь ты, я – и кто ещё?
– Питер, Эвайна. Только члены семьи. Мы не знаем, где затаился «крот».
Повисла тишина. Отец по-прежнему возился с интерфейсом. Мать смотрела на него молча.
– А Тоби?
Картер Макгонигал замер, затем медленно повернулся к жене:
– Дорогая… если хочешь – давай. У нас есть все его данные. Но ведь он … его с нами нет.
Она встала, теперь ее не было видно.
– Он просто пропал. Пропал, понимаешь? Он с нами. Никак иначе.
Мама быстро ушла, оставив папу сердито глядеть в пустоту. Он просидел неподвижно ещё с минуту, затем тоже встал и ушёл. «Двадцатка» снимала стену ещё полчаса, пока отец не вернулся и не отключил ее.

В блоке было ещё много видеозаписей, но у Тоби не хватило духу посмотреть что-то ещё. Во всяком случае, для этого вечера достаточно.
Но сон разогнало напрочь. Орфей ворчал и ёрзал рядом, а Тоби лежал и думал о том, как настоящее вдруг превратилось в далекое-далекое прошлое. Он даже чуть не заплакал от жалости к себе, потом разозлился и в конце концов успокоился, смирившись с неизбежным.
Как не крути, если никто не изобретёт машину времени, Тоби Макгонигал останется здесь. А завтра – свидание, и если не поспать, то он будет вялым и разбитым. А это не годится.
«Возьми себя в руки! – приказал он мысленно, отгоняя воспоминания, и повернулся на бок. – Думай о завтра! Завтра!»
Он ещё несколько раз повторил слово «завтра». Мантра помогла – он провалился в сон.

Мимолётного взгляда на дом Кирстаны хватило, чтобы понять: её родители – очень состоятельные люди. Девушка вышла к Тоби, одетая в леггинсы, блузку и тёмный плащ с длинным капюшоном. Фойе дома за нею было по сути балконом над обширным открытым пространством. На нижние террасы вели изогнутые лестницы. Опешив, парень вдруг понял: дом этот почти целиком находился снаружи сферы, укрытый прозрачным, практически невидимым графеном, и походил на каплю, сбегающую по поверхности шара.
– Как дела?
– Неплохо, – ответил Тоби, ничуть не покривив душой. Он проснулся с ощущением, что делает всё хорошо и правильно, сколь бы трудным это ни казалось.
Вслед за Кирстаной появился массивный бот.
– Надеюсь, ты не против, если с нами будет Барбер, – сказала она, заметив оценивающий взгляд Тоби. – После вчерашнего родители мне устроили сущий ад за то, что я ушла без телохранителя.
– А он мне руку не оторвёт, если я случайно подойду к тебе ближе? – спросил Тоби, хотя, честно говоря, бот-телохранитель его вовсе не впечатлил.
После случившегося с Питером дети Макгонигалов привыкли к роботам-охранникам. И замялся Тоби как раз потому, что вспомнил те времена.
– Глупости какие, – обронила Кирстана. – Эх, встречаться лицом к лицу – такой древний обычай. Я все никак не привыкну. Дома мы просто посылали на свидания свои аватары и потом просматривали их память. Ведь если пойдёшь сам, то и переживать будешь сам, что бы ни случилось. Там, откуда я родом, такое считается дурным тоном.
– А откуда ты родом?
– С Барсума.
– А я думал, что Барсум – название Марса из фантастической книжки.
– Марс? Ма-арс, – протянула девушка, будто перекатывая слово на языке. – Никогда не слышала. Но как ты можешь не знать про Барсум? Ну четвёртая планета Солнечной системы. Барсум весь покрыт древними руинами и иссохшими каналами. Сколько было попыток его терраформировать. Но вода всегда уходит. Каждую тысячу лет кто-нибудь притаскивает очередную комету и снова пытается оживить почву. Наверное, теперь внутри Барсума очень мокро!
– Ну да, так он – новая столица синхромира? – спросил Тоби.
– Это ирония, да? – сказала она и вздохнула. – Моя семья улетела оттуда, так как Барсум стал очень скучным. Он умирал. Снова. Но я помню, это было волшебное место. Я заставляла Барбера раскапывать песок перед древними постройками и, пока он караулил, чтобы не пришли тарки, с одним ручным фонариком пробиралась внутрь, посмотреть на древние баркоды и иероглифы, погадать, что за люди там жили, и люди ли вообще. Во многих руинах я встречала один и тот же потускневший иероглиф, но смысл его так и не смогла узнать. А однажды дома увидела, как родители сидят за обеденным столом, смотрят на голограмму с этим самым иероглифом и спорят. Они сказали, что это – один из древнейших известных человеку символов. Почти такой же древний, как символ компьютера. И означает он – «синхромир». Мне объяснили, что синхромир – жутко древнее место, даже старше Барсума, но там до сих пор живут люди! На Барсуме о нем ничего не помнили, но, если знать, что и где искать, конечно же, найдутся и легенды, и предания. А они терялись в неимоверной старине: от нашей цивилизации к предшествующей и дальше, от языка к языку, вглубь, до самого начала. Я полюбила всё, что хоть как-то было связано с синхромиром. Родители обрадовались, ведь недавно знакомая семья перебралась в синхромир. Люди говорили, что они ушли в синхромир самих Макгонигалов.
Когда она заговорила про Макгонигалов, её глаза засияли.
– Да, я задолго до отъезда узнала это имя. Оно повсюду. Оно – в старейших религиозных текстах, написанных тысячи и тысячи лет назад.
– В религиозных текстах, – пробормотал Тоби, опешив, и остановился.
А Кирстана всё так же шла по лестнице, не обращая внимания на его реакцию.
Он встрепенулся, нагнал её.
Пузырь города, где ночевал Тоби, открывался в другой пузырь, а тот – в третий, самый верхний. Дом Кирстаны располагался близ зенита самой высокой сферы, но девушка упорно вела Тоби наверх. Вокруг уже появились вереницы экранов, защищающие лестницы и галереи от жара лампы-солнца.
– Мы собираемся к причалу аэромобилей? – вежливо спросил Тоби.
Девушка улыбнулась, пожав плечами.
– Ну что за радость летать в машине? Я предлагаю кое-что получше.
– Что же?
– Крылья.
Лифт поднял пару к площади, по сути, широкому балкону совсем рядом с лампой-солнцем. Отсюда сквозь потолок виднелись вихри постоянной грозы, бушующей снаружи, а под ногами ярус за ярусом лежали зеленые городские кварталы. Кольца их расширялись, сужались и потом, за провалом в следующий пузырь, расширялись снова.
В скромном киоске неподалёку давали напрокат ангельские крылья.
– Это просто экзоскелеты, – пояснила девушка, перебирая подвешенные в ряд конструкции в человеческий рост. – Знаешь, такими гости из миров с низкой гравитацией укрепляют ноги и спину. А это … ну крылья, только и всего.
В сложенном виде они походили на высокий рюкзак. Тоби выбрал чёрные, развернул – и присвистнул: метров восемь в размахе! Кирстана взяла белые. Она поговорила с молодой женщиной – хозяйкой киоска о том, как лучше ими пользоваться, затем тщательно пристегнулась, ступила к самому краю и шагнула в пустоту. Робот Барбер прыгнул следом.
Тоби даже вскрикнул, но спустя пару секунд Кирстана взмыла над балконом, подлетела так близко к лампе-солнцу, что крылья засверкали белизной, словно сама девушка превратилась в свет. Барбер летел за нею – похоже, в его плечах были реактивные движки.
– Хо-хо! – крикнула Кирстана. – Лети, воздух отличный!
Тоби обернулся на хозяйку проката и сглотнул.
– Всё в порядке, можно лететь, – заверила та и хлопнула его по спине.
Закрыв глаза, доверившись многим тысячелетиям прогресса, прошедшим со времён его детства на Земле, Тоби разбежался и прыгнул.
Крылья развернулись – и понесли!
Требовалось лишь посмотреть в нужном направлении или чуть изменить положение тела, а техника делала всё остальное. Вскоре Тоби догадался, что в ней есть свой компьютер и программа безопасности, не дающая сталкиваться с какими-либо объектами. В остальном же летун был волен делать всё что заблагорассудится.
Кирстана рассказывала о достопримечательностях:
– Люди едут сюда с тысяч миров, чтобы полетать и внутри, и снаружи города, – прокричала она, кружась рядом. – Проводят турниры и состязания.
Континент почти целиком составляли города из синхромира 360/1, но кое-где виднелись и тёмные сферы, а часть городов 360/1 и вовсе населяли не люди.
Увидев первого – смутно различимый поблёскивающий силуэт – Тоби указал на него пальцем и прокричал:
– Что, в самом деле, инопланетяне?
Кирстана рассмеялась:
– Если ты имеешь в виду разумных существ, развившихся независимо от нас, – то нет. Таких ещё никто не нашёл. В смысле мы расселяемся по галактике всего четырнадцать тысяч земных лет и обследовали едва ли тысячу световых. Те вон – это потомки земных шимпанзе. А ещё есть другие большие обезьяны и дельфины и ещё парочка видов целиком новых, не связанных с земными прототипами. Плюс искусственный разум с быстрых миров, и усовершенствованные люди, и мутанты, и жители тяжёлых миров, и гибриды, и однополые, и неандертальцы, и гиперкошки…
Перекусить они остановились под куполом сферы, заполненной джунглями, туманом и разноцветными птицами. Тоби едва нашёл слова, чтобы выразить своё удивление и восторг:
– Надо же, здесь жизнь богаче и ярче, чем на Земле! Но такого не может быть. Земля и Марс – я имею в виду, Барсум – должны быть гораздо, ну… роскошней, что ли.
Кирстана удивленно посмотрела на него.
– Земля? Барсум? Да брось ты! Нам доступно куда больше, чем быстрым мирам. Что у Земли? Только Барсум, Юпитер да ещё парочка планет и искусственных миров. Венера ещё, Сатурн. И что? Всего четыре-пять торговых партнёров? А ближайшие быстрые миры в четырёх световых годах, а это десятки лет пути. Для любого жителя быстрого мира это – путешествие в одну сторону. – Она покачала головой. – Нет, Тоби. Быстрые миры – унылые места. Безнадёжно обнищавшие. Как у них может возникнуть такое разнообразие? Такое богатство? Только руку протяни.
Тоби усмехнулся. Ну, Питер, неплохо ты сработал!
– Вижу, тебе нравится быть гидом?
Кирстана улыбнулась и пожала плечами.
– Мы переехали сюда, когда мне исполнилось шестнадцать. И с тех пор я обследую этот мир. И каждый день, когда я ступаю наружу и гляжу по сторонам, я… в общем, я как в волшебной сказке. Сами эти слова, «волшебная сказка», древняя идея волшебства, сам язык, каким мы говорим о них … это же изумительно!
– Язык? Изумительно? Это почему? – спросил Тоби, недоумевая.
– Потому что он хоть и древний, но живой. Невозможно, невероятно старый – но он здесь! Когда приходишь в синхромир, ты словно отправляешься на машине времени в далёкое прошлое, к заре истории, – и одновременно несёшься в будущее. Тут все такое же, как многие тысячи лет назад.
Задумавшись над ее словами, Тоби принялся снова надевать крылья.
– А что с Дестриером? – спросил он.
Кирстана даже споткнулась и пристально посмотрела на приятеля:
– Ты же был там, среди паломников. Как ты можешь не знать?
– Слушай, я … э-э, в общем, я совсем не отсюда, – протянул Тоби.
Он уже рассказал, что его семья живёт на одном из первых синхромиров, на маленькой комете, не общавшейся с остальными 360/1 последние сорок лет, прошедших по местному времени. Теперь настало время досочинить историю.
– Я из мира второго поколения. Но пару циклов назад дедушка вывез нас из синхромира, и… время убежало вперед. Мы не были здесь уже пару поколений. А дедушка не хотел рассказывать про то, что оставил позади. А он был одним из первых жителей синхромира. Потому у меня такой акцент.
– Дестриер – символ всего самого скверного в синхромирах, – ответила девушка мрачно.
– Да? Но ведь здесь так хорошо, – пробормотал Тоби, указывая крылом на чудесный город внизу.
– Могло бы быть намного лучше, если бы не Источник.
Источник. Тоби о нем впервые слышал.
– Значит, это – символ Источника? – спросил парень, указывая на сооружение, напоминавшее собор.
– А, святилища, – поморщилась девушка.
Без очков виртуальной реальности их было бы и не разглядеть. К примеру, ближайшее, замеченное Тоби, оказалось всего лишь небольшой нишей в здании ресторана, над которым, расписанная причудливым узором дождя, круто изгибалась стена пузыря. Кроны деревьев почти касались ее. Дождь и зелень – вот что привлекло внимание жителя Седны.
Приблизившись, он увидел в нише статую: человек на каменном троне. За спиной – что-то вроде циферблата солнечных часов.
– Кто это?
Кирстана протянула руку, потрогала маленький трон, вздохнула.
– Это Император Времени. Одна из центральных фигур нашей мифологии уже десять тысяч лет, и ты говоришь, что не знаешь, кто это?
Парень пожал плечами.
– Смотри: он сидит на троне, правильно? И вот в чём штука: в любой момент он может встать и уйти, или забегать кругами, или встать на голову, в общем, сделать, что ему заблагорассудится. У него для этого есть и сила, и власть. Но с самого начала времён он по собственной воле сидит на одном и том же месте.
– А у него есть имя? – спросил озадаченный Тоби.
Кирстана рассмеялась:
– Конечно! Ты же знаешь, кто это! Все знают Владыку Источника, Того-Кто-Ждёт. Он – Тоби Макгонигал.

Отчего-то после такого известия Тоби почувствовал, что страшно устал. Он махнул рукой и сказал:
– Да, мне стоило догадаться.
А когда отвернулся, в душу заползла новая тревога. Ведь всё это – лестницы, дома – придумано Питером. Кто же придумал святилища?
– Слушай, а к чему здесь эти алтари?
– Разве ты не знаешь? Они – святыни синхромира, его официальная вера! – воскликнула девушка. – Люди идут в синхромир, потому что он вечен. Оттого родители и привезли меня сюда. Ведь даже через двадцать – тридцать тысяч лет здесь ничего не изменится. Император живёт неизменным, и мы вслед за ним.
– Живёт неизменным? – Тоби покачал головой. – Да ведь он просто потерялся в космосе.
К его удивлению, Кирстана растерялась:
– Знаешь, не очень хорошо так говорить. Он просто ждёт. А синхромир остается таким, каким он задумал его.
Он задумал его?! Он, а не Питер?
Тоби подошёл к перилам балкона, нависшего над городом. Лампы-солнца тускнели – приближался вечер.
– А кто… в общем, кто следит, чтобы люди жили по заветам Императора?
Кирстана фыркнула так громко, что он даже оглянулся: она стояла, уперев руки в бока, подавшись вперёд:
– Только не говори мне, что никогда не слышал об Эвайне Макгонигал?
Внутри Тоби что-то болезненно сжалось, и он поспешно отвернулся:
– Извини, – только и смог выдавить из себя парень. – Ты знаешь больше на одиннадцать тысяч лет.
– Нет, – сказала Кирстана, подходя к перилам. – Больше знаешь как раз ты. На любом быстром мире ты стал бы знаменитостью. Ты же древний. По сути, доисторический. Тебя будут расспрашивать день и ночь!
Тоби вдруг понял, кем она его видит.
– Значит, и ты хочешь спросить?
– Ну да, – смутилась девушка. – Нечасто встретишь того, кто помнит самое начало нашей истории.
– Но я-то не помню, – ответил он поспешно. – Я из третьего поколения.
– То есть твоя семья перебралась в синхромир всего через пару столетий после его начала? – Она покачала головой. – Для истории это – всего лишь мгновение.
– В общем, да. Знаешь, я что-то очень устал. Может, вернёмся?
Кирстана кивнула, и они снова нырнули в небо, полетели обратно, поднимаясь всё выше и выше мимо ярусов головокружительного города и чёрных стен, расписанных дождём. Потом они улыбнулись друг другу на прощание, но почти ничего не сказали. Оба устали до изнеможения. А Тоби, несмотря на новости о странной религии и Эвайны, всё же остался доволен прогулкой. Будто сделал нечто важное и нужное, хотя работы так и не нашёл. Но ведь он столько узнал! Теперь он мог извлечь выгоду просто из своей «древности», а не из того факта, что он – Макгонигал.
Может, наняться к каким-нибудь местным богачам и рассказывать о жизни в древнем мире? Нет, его пугала сама мысль о таком заработке. Делать карьеру на старости?
Возвращаясь в пансион, Тоби ещё размышлял над этой идеей. И так погрузился в фантазии о гонорарах за рассказы о колонизации Седны, что не заметил, как к нему подскочил Орфей. Перед глазами высыпалась куча иконок, и пришлось смахнуть их рукой. Наконец Тоби увидел, кто сидит на ступеньках.
– Я тебя уже так давно не видела! – воскликнула Корва, обращаясь к подбежавшему деннеру и принялась чесать зверька за ушами, от чего тот закачался из стороны в сторону, затем вытянулся и лизнул девушку в лоб.
Тоби молча стоял, онемев от удивления. Корва подняла на него глаза:
– Привет, Тоби. Рада тебя видеть.
Наверняка Джайзир проболтался. Не иначе. Он ведь получил, что хотел, чего ему теперь молчать?
– Э-э, привет! Как ты? Работаешь?
– Я сюда не работать прилетела, – продолжая гладить деннера, процедила Корва.
Тоби спрашивал просто из вежливости и даже растерялся, услышав такой ответ.
– Вот оно как …
– Мы прилетели сюда, потому что мне нужна твоя помощь, – продолжила она с каменным лицом. – Иного смысла в моём пребывании здесь нет.
– Не помню, чтобы я обещал тебе помочь, – ответил Тоби, сложив руки на груди.
Девушка отвернулась:
– Верно, не обещал, – она опустила Орфея и встала. – В конце концов, я всего лишь спасла тебе жизнь. Конечно, это не так уж много.
Он впервые глядел на неё через усовершенствованные делателем очки, но, в отличие от остальных, над Корвой не светились иконки и ссылки. Разве что у основания шеи парил зелёно-серый символ.
– Эммонд с Персеей тоже спасли мне жизнь, – напомнил Тоби. – И что, я им должен?
В ответ Корва недовольно фыркнула, но, прежде чем успела что-то сказать, он добавил:
– Ты ведь даже не хочешь рассказать, зачем я тебе нужен. И с чего тогда я должен тебе доверять?
– А-а… ну знаешь, это…
Она запнулась. Тоби молча смотрел на неё. Девушка заговорила снова и после нескольких «ну, понимаешь» и «в общем, видишь» всё-таки отыскала нужные слова.
– Я не могла сказать, потому что, если бы тебя поймали – нам крышка. Узнай они, куда мы направляемся… – Корва выглядела по-настоящему растерянной.
– Ах, вот оно что. Но теперь-то мы уже прибыли на место?
– Ну да, мы и собирались на Уоллоп. Прости. Конечно, надо было ввести тебя в курс дела! Только вот… в общем, это не от недоверия к тебе. Просто ты еще плохо ориентируешься здесь…
Тоби подумал о Кирстане и смутился. Бросил взгляд туда-сюда – вроде, никто не прячется в тенях у парадной. Да и с какой стати? Это же утопия, сделанная Питером, слепок с «Консенсуса». Никаких микроботов-шпионов, следящих за всем и вся. По крайней мере хочется на это надеяться.
– Давай зайдём ко мне, – предложил Тоби. – И на этот раз расскажи мне правду.

Глава 10

Как и Джайзир, Корва уселась в единственное кресло. Орфей смотрел то на нее, то на Тоби, мучаясь выбором. Наконец вскарабкался к девушке на колени и громко заурчал под ее пальцами.
– Мы прилетели сюда, чтобы спасти моего брата, – сказала она и умолкла.
– Что? – вздрогнул Тоби.
– Он – в карантине. На борту пассажирского лайнера с Фисбы.
Она произнесла это так, будто Тоби должен был с ходу всё понять. Конечно, он мог запустить поиск, но тогда не увидел бы Корву, не заметил её растерянности и гнева. Тоби решил заглотить наживку.
– И почему тебе нужно спасать его?
– А ты не знаешь, что такое «карантин»? Твой брат выморозил его из синхромира!
Тоби даже отпрянул, напуганный её внезапной яростью.
– Что значит «выморозил»?
Промелькнуло воспоминание о том, как он стоял на борту своего каботажника, созерцая чёрную планету, испещрённую молчаливыми замёрзшими городами, не зная, что прилетел на заселённый мир, которому ещё не пришло время проснуться.
– Все 360 портов закрыты для корабля Халена. У него нет топлива, чтобы вернуться домой или отправиться на другую планету. Поэтому ему пришлось уйти в гибернацию, пока мир не проснется. А твой брат постановил, что случится это только через шесть месяцев.
Тоби поразился тому, что брат может учинить такое – но и удивился: от чего спасать-то?
– Наверное, это очень плохо, – протянул он нерешительно. – Но, если он зимует, почему бы просто не подождать? Он ведь в безопасности. Или нет?
Корва покачала головой, и Тоби впервые увидел, как в её глазах заблестели слёзы.
– Дело не только в этом. Он прилетел за мной, и поэтому его корабль поставили на годовой карантин. Половина срока уже прошла.
– Да, но …
– Дело в Фисбе! Её правительство решило торговать с другим синхромиром. На планете есть крепость мира 240/1, и он гораздо богаче и успешнее нашего 360/1. Местный совет взломал часы гибернации, чтобы у нас были юбилеи с 240/1, чтобы мы просыпались в их месяц, а они – в наш. Мы бы могли выгодно торговать и с нашим синхромиром, и с ними. Но твой брат обнаружил это… и наказал Фисбу.
У Тоби возникло странное ощущение, будто он смотрел на готовую разрыдаться девушку издалека и ничего не мог сделать.
– Наказал… как?
– Все корабли Фисбы поставлены на карантин, пока не пройдёт три наших года с частотой 360/12!
– Погоди-ка … – протянул он задумчиво. – Так они ускорили время на твоей планете в 12 раз?
– Да. Все макгонигаловские «скорлупы» переключили, и теперь на каждый месяц, проходящий для тебя и меня, у меня дома проходит целый год. Я сюда прилетела учиться на год, ещё до карантина. Но теперь это тянется, тянется… – она всхлипнула, – восемь месяцев.
По её щекам потекли слёзы.
Для Корвы прошло восемь месяцев. А для её семьи и друзей на Фисбе – восемь лет.
Перед глазами Тоби снова встали фотографии Питера и Эвайны – те самые, на которые не хотелось смотреть. А ведь есть ещё и куча книг, где написано, что эти двое проделывали столько лет. Ведь можно было самому выяснить всё, о чем рассказывала Корва, но он струсил.
Девушка сидела рядом и плакала, а он не мог выговорить ни слова, не мог придумать, как утешить её. Но всё же кое-что в этой ситуации вызывало вопросы:
– А почему ты не отправилась домой, когда это всё началось?
– Макгонигал, так в этом всё и дело! Ты разве не понимаешь? Масса людей с Фисбы путешествует, половина наших доходов – от заработков тех, кто разъезжает по синхромирам. Конечно, мы хотим попасть домой! Но кто нас туда привезёт? Любой корабль, прилетевший на Фисбу, застрянет там по меньшей мере на целый год! Вот туда никто и не хочет лететь. Мой брат сел на корабль, собиравшийся обойти карантин. Но их поймали.
Она замолчала, нервно накручивая локон на палец.
Тоби попытался подсчитать время в уме. Если взять целый календарь и полностью его скопировать в один месяц, то получится, что внутри каждого нового месяца проходит один год. Но с братом Корвы поступили еще страшнее: взяли этот отсчет и перенесли его в тридцать дней еще большего масштаба.
– То есть твоих домашних обрекли на то, что каждый твой месяц они проживают год. А у Халена, получается, один твой год проходит всего за тридцать дней, а значит, каждый его месяц на Фисбе проходит двенадцать лет! Безумие какое-то. Но зачем? Для чего его корабль подвергать такому наказанию?
Она в отчаянии взмахнула руками:
– Они же пытались обойти карантин, делая вид, что прибыли с другой планеты. Похоже, властям показалось мало заставить всех на планете стареть, и они заставили все ушедшие до карантина корабли не возвращаться домой целых двенадцать лет! Это же блокада в чистейшем виде!
– А они … поступали так раньше? – с трудом выговорил Тоби.
– Да. Твоя семья проделывала такое не раз.
Он не нашёлся что сказать, сидел молча, растерянный. Наконец Корва произнесла:
– Но ведь ты – Макгонигал.
– Я – не мой брат! – выговорил Тоби.
Ему уже доводилось доказывать людям, что нельзя равнять его с Питером. После похищения тот нередко вёл себя очень странно, делая гадости и себе, и другим. Тоби не раз приходилось извиняться за него. И надо же – прошло четырнадцать тысяч лет, и ничего не изменилось.
– Да на это мне наплевать! – огрызнулась Корва. – У тебя же биометрика Макгонигала. Твои данные принимает любая аппаратура, принадлежащая твоей семье. И ты можешь управлять всей её техникой!
– Мог. Четырнадцать тысяч лет назад.
– Твоя мать отказалась признать тебя мёртвым. Все это знают: она была уверена, что ты обязательно вернёшься домой. Об этом сочинили песни и легенды. И даже в самой убогой из них ты, как герой, возвращаешься из космоса к спящей Седне, кладёшь руку на дверь, и она открывается перед тобой.
– Ну да, в легендах так бывает.
– Тоби, ты можешь управлять роботами в порту. Можешь разбудить пассажиров. Сделай это – и ты никогда больше меня не увидишь. Я улечу с братом на Фисбу, а вы, Макгонигалы, разбирайтесь друг с другом. Просто позвольте нам жить.
Интересно, Джайзир рассказал ей про блок с «двадцатки»? Наверняка, Корва и подначила Джая прийти к нему. Чтобы выяснить, действительно ли Тоби может то, что, по слухам, он должен уметь.
Он потёр глаза. Чёрт возьми, хоть кому-то тут можно доверять?
– Возможно, у меня все получится, – ответил он, пожав плечами. – Я не знаю. А что, местные власти не будут против?
– Ты – Макгонигал, – сказала она так, будто это всё объясняло. – Они не смогут остановить тебя.

Корва настояла, чтобы он сидел тихо несколько следующих дней. Может, никто и не станет препятствовать Тоби, если он объявит о себе, но ведь понятно: пока он очень уязвим. Его могут убить или подчинить нейроошейником. Платить пока следует только наличными, браться только за незаметную работу и, конечно, никому не называть своего настоящего имени. Заботливая Корва. Он не стал говорить ей, что всё это ему уже втолковывал Джайзир.
Девушка исчезла, заявив, что ей нужно «подготовить почву». Какую такую почву, интересно? Дело пахло скверно. Разве нельзя было просто зайти в офис администрации порта и приказать роботам выпустить корабль её брата? Тоби мог командовать ботами, но вот людьми… Всякий раз, представляя себя перед властями города, Тоби вспоминал, с какой лёгкостью им управляли Эммонд и М’бото. Корва произносила имя Макгонигал так многозначительно. Куда подростку Тоби до такого величия! Как только он попробует блефовать, его тут же раскусят.
Спал он плохо. То видел себя в тюремной камере местной полиции, то думал о брате. Питер-тиран! Тоби всё спрашивал себя: «Ну как мог младший брат сделать такое с народом Корвы?»
И вспоминал, как сам вместе с Питером создавал миры и управлял ими железной рукой. В «Консенсусе» они освоили тиранию в совершенстве. Конечно, тогда была симуляция, а теперь – реальность. Но знает ли Питер, где пролегает граница между игрой и явью? Может, он проснулся однажды и подумал: «А смогу я построить идеальное общество?» Или делал один незаметный шажок за другим, пока не вышел в реальность, не переставая думать, что всё это – лишь игра?
Жуткие мысли. Они лишили Тоби покоя, не дали отдохнуть. Наутро, глядя на измученного хозяина, Орфей жалобно запищал.
Тоби чувствовал себя хуже некуда. Но ведь за жильё и еду надо платить. А значит, придется искать ленивых ботов, за которых можно сделать их работу. Впрочем, найти таких оказалось несложно – машины идеального мира Питера заботились о себе. Все они знали, причём с точностью до дня, какие из их систем откажут и как. Тоби было достаточно просто зайти на местную фабрику и послоняться там, выжидая, пока к нему с предложением не подойдёт очередной бот. На этот раз парню выпало четыре часа подряд сортировать пластиковые крепления. Одуряюще скучное занятие, но и успокаивающее. Неплохо, если не делать это каждый день.
Сортируя детали, он слушал лекции по истории из библиотеки, собранной вирт-очками. Поначалу он намеревался узнать, как вообще обстоят дела в человеческой вселенной и за пределами синхромиров – там, где родилась Кирстана. Но затея оказалась невыполнимой. Время там бежало и в самом деле очень быстро. Любая лекция, касавшаяся общей канвы событий, обязательно «перескакивала» через столетия или даже тысячилетия или в ней кратко сообщалось про «век сумрака» или «второй расцвет трансгуманизма». Чтобы получить хоть какое-то представление об базовой истории одного-единственного столетия из ста сорока, требовалась куча времени, потому что судьбоносные события происходили не на одной планете. Их были тысячи. Тысячи веков на тысячах планет…
В общем, мрак.
Очевидным было лишь то, что человечество и его подвиды, создания и наследники за прошедшие эпохи пережили множество взлётов и падений. Технологии развивались, и люди без конца модифицировали свои тела и свой разум. Рождались умы божественной мощи, им становилось тесно в рамках обыденности, и они покидали галактику, умирали, замыкались в себе или впадали в безумие множеством разнообразных способов. На многих мирах люди истребили себя сами или были истреблены собственными созданиями. И случалось это с утомительным постоянством. По сути, человечество как таковое сохранилось лишь в синхромирах. Они стали настоящим холодильником, хранилищем и древней человеческой ДНК, и человеческой культуры. На быстрые миры неизменно приходило безумие: лихорадка завоеваний, самоизоляция, культурный взрыв, кризис регресса, кризис прогресса, повальный контроль над разумом, лихорадочный обмен технологиями и прочая экзотика (и это не считая обычных войн, «тёмных веков» и провальных попыток терраформирования). Но почти никто не обращал внимания на бесполезные мёрзлые планетки, плывущие между звёздами. Ничтожные ресурсы синхромиров и архаичные культуры не представляли интереса для тех, кто стремился к богоподобию. И когда очередные претенденты на вселенское господство истребляли сами себя, красноречивая тишина прежде кипящих жизнью планет тревожила тот или иной синхромир, и к месту неудачи летели колонисты. Спустя несколько тысячелетий население Земли и прочих освещённых миров возрастало до нескольких миллиардов, и часть колонистов возвращалась в синхромир. Так выживало королевство Питера. И даже процветало, на свой манер.
Лучше получалось с изучением законов синхромира. Тоби понял, отчего Питер захотел наказать Фисбу. Синхромиры были частью так называемой синхросети, где каждый узел посылал и принимал сигналы в одно и то же время. Все планеты переправляли грузы и пассажиров через равные интервалы, и это ставило всех в равные условия. Если пара миров удваивала или утраивала частоту, то они могли развиваться быстрее партнёров. Такое искушение не исчезало никогда, ведь живущие быстрее других и в самом деле преуспевали.
Поначалу Тоби не понимал, отчего не позволить всем общаться, как они пожелают. Понятно, что частоты синхромиров должны естественно ускоряться, пока вся система не рухнула бы.
Для ограничений существовали две причины. И первая из них – ресурсы.
Питер выбрал частоту своего синхромира не в последнюю очередь из-за того, что при ней могли нормально обеспечивать себя даже самые малые поселения. Именно поэтому королевство Макгонигалов добилось таких успехов. Крохотные колонии, не владевшие даже куском кометного льда, собирали ничтожные остатки межзвёздного газа магнитными ловушками. В пропасти столь пустой, что на её кубический сантиметр едва ли приходился единственный атом, ловушки наполняли свои колоссальные лёгкие водородом, словно киты, процеживающие редкий планктон океана. Требовались десятки лет, чтобы добыть для термоядерного реактора достаточно топлива для визита к ближайшим соседям. Но даже эти нищие поселеньица могли вносить свою лепту в рост благосостояния синхромира 360/1, потому что успевали за его ритмом.
Если жить на относительно богатой планете, вроде Уоллопа или Лоудауна, можно собирать ресурсы и производить товары с любой скоростью. При этом они могли переключиться на другую частоту, например 36/1, то есть проживать десять месяцев за каждый месяц в империи Питера. На первый взгляд кажется, что это огромный плюс для местной индустрии, ведь производительность возрастает в десятки раз. Однако поскольку бодрствование в десять раз длиннее, то и ресурсов потребляется значительно больше.
Но ещё важнее то, что при увеличении частоты сокращалось число торговых партнёров. Это и была вторая причина ограничений, менее очевидная, но более важная. Путешествие между синхромирами занимало десятилетия в реальном времени. Двигаясь со средней скоростью обычного дешёвого корабля на термоядерной тяге, за тридцать лет сна в 360/1 можно было покрыть расстояние в половину светового года без дополнительной зимовки. А за одну ночь в 36/1 проходила только десятая часть этого расстояния. Но число доступных партнёров уменьшалось не в десять раз. Планеты – не точки на плоскости, они раскиданы в трёхмерном пространстве. Удвоение дистанции перелёта увеличивало объем пространства, доступный для корабля, далеко не в два раза, а гораздо больше.
Пусть мир 36/1 бодрствовал десять раз за один оборот 360/1. Но у каждого поселения в 360/1 было в тысячу раз больше торговых партнеров, чем у любого 36/1.
Поэтому империя Питера стала настолько огромной. Она работала на взаимном доверии. Никто не пытался извлечь выгоду за счёт других, переключаясь на более высокую частоту. Фисба нарушила доверие.
Пару дней спустя, слушая на ходу лекцию по истории, Тоби возвращался с работы. Свернув за угол, он увидел на ступеньках пансиона Шайлифа, Джайзира и Корву. В окне маячило недовольное лицо хозяйки.
Тоби остановил запись лекции. Корва тыкала в землю палочкой, мужчины смотрели в разные стороны.
– Что случилось? – спросил Тоби.
Девушка встала, отряхнула с брюк пыль и, не глядя на Тоби, произнесла:
– Все отменяется. Нам не пробраться к пассажирскому модулю.
– То есть мы не можем вернуть твоего брата?
Она кивнула. Казалось, ещё немного – и она разревется. Здравый смысл подсказывал Тоби, что нужно радоваться, ведь Корва втягивала его в дело нелегальное и крайне опасное. А ещё хотелось спросить, выполнит ли она своё обещание рассказать, как улететь на Дестриер.
Но вместо этого Тоби брякнул:
– А в чём дело?
Захлёбываясь словами, Корва начала объяснять, но парень уже понял суть проблемы.
Конечно, надо было просто сочувственно поддакивать, а потом попросить ее выполнить то, что она ему обещала. Но ведь Корва – не Эммонд с Персеей, она на самом деле спасла ему жизнь. А если всё, что она говорила про Макгонигалов, – правда, то она жутко рисковала, просто рассказывая о своих бедах Тоби.
– Я знаю, что делать, – произнес он.

Через шесть часов они уже спускались в маленькой кабине лифта, угнанного искусным взломщиком Джайзиром, между зловещими горами облаков по единственному, казавшемуся бесконечным кабелю, протянутому от зенита к надиру. Насколько же далеко под континентом власти подвесили этот пассажирский модуль?
– Всё-таки мне это не нравится, – сложив руки на груди, Корва уперлась взглядом в стекло. – Ты же совершенно ничего не знаешь об этой Кирстане.
– И о тебе я тоже ничего не знаю.
– Ну да, и посмотри, где ты в результате оказался. Что ты ей рассказал о себе? О нас? Возможно, она знает гораздо больше, чем ты думаешь. Тоби, у тебя не слишком хорошо получается хранить секреты.
– А ты кто, моя мать? Я согласился помочь, потому что ты обещала показать, как забраться на корабль до Дестриера. Это всё.
Он отвернулся. Шайлиф и Джайзир переглянулись.
Тоби всё ещё клял себя за то, что подсказал Корве способ спуститься. Оказалось, она несколько дней придумывала, как добраться до помещённого на карантин модуля. Он висел на расстоянии в несколько десятков километров ниже таможенного причала. Логично было бы добраться туда на корабле – но его засекли бы радары. Гораздо проще и незаметней сесть на лифт таможенного причала. Но как туда добраться?
А ведь был шанс развязаться с этой авантюрой! Но, когда Корва объяснила, в чём затруднение, Тоби зачем-то ляпнул:
– Я знаю, что делать. Нужно просто полететь.
– Я же говорила, они отслеживают все суда! – буркнула девушка.
– Не на корабле. На крыльях.
Потом он позвонил Кирстане и попросил достать экзокрылья для полётов снаружи. Джайзир повозился с ними, снял некоторые ограничения и запреты. Любимого бота Джай взять не смог, приказал ему ждать около порта. Вернуться планировали туда.
Сначала им надо было просто спланировать на причал таможенного комплекса, прямо к воздушному шлюзу.
Просто? Ну, если только полет в скафандрах, да еще с контейнерами для деннеров в руках, полагаясь только на искусственные мускулы и рефлексы крыльев, можно было назвать простым. Хотя, конечно, трое безбилетников имели опыт путешествий в чужеродной среде, вроде океанов на Малом Возничем, а Тоби ходил по льду Седны при температуре, близкой к абсолютному нулю. К тому же четырнадцать тысяч лет прогресса многое сделали для надёжности искусственных мышц и навигации пристяжных крыльев. К большому удивлению Тоби держаться у самой внешней стены Континента оказалось сравнительно легко, а радары их тут засечь не могли. Да и темнота помогла не бояться падения в бездну. Но до пассажирского модуля на крыльях было не спуститься. Лифт оставался единственным средством достижения цели.
Тем не менее полёт ни для кого не стал лёгкой прогулкой, и Тоби искренне порадовался, входя в лифт. А вот Корва так и не смогла побороть страх перед мрачной пропастью, сидела всё время посреди кабины, уперев подбородок в колени. Рекс вился вокруг её ног. Пока кабина летела сквозь чёрный мёртвый воздух, Тоби пытался разговорить девушку, но та лишь фыркала или отвечала односложно.
Орфей глядел в пустоту, будто в её глубинах таилось нечто, доступное лишь деннерам. Тоби опустился на колени, потрепал зверька и через пару минут почувствовал себя лучше.
– Знаешь, а я сначала думал, что нам придется лететь вверх, – заметил он, снова решив начать разговор.
– Корабли могут болтаться на орбите десятки лет, – ответила Корва, пытаясь выглядеть спокойной, – но люди … в общем, их жарят космические лучи. Поэтому пассажирские модули отправляют сюда.
– А мы просто заявимся и никто нас не заметит?
Джайзир натянуто улыбнулся. Он нервничал и пытался расхаживать по крошечному пятачку кабины. Получалось не очень. Вопреки обыкновению оделся он в серенькое неприметное тряпье и явно ощущал себя не в своей тарелке.
– Ну тебя бы заметили. Меня – нет, – сказал он. – У меня свои способы остаться невидимым.
– Хорошо, – согласился Тоби раздражённо. – Так как же мы выйдем из лифта?
– Так же, как вошли. Я обману датчики. Внизу всё равно никого нет, кроме нас.
– Как ты только решился оставить своего бота наверху… – заметил Тоби.
– Всё нормально. Не стоит про это вспоминать, – ответил Джай и отвернулся.
Внезапно в кабине загорелся свет. Корва встрепенулась:
– Да отключите же его! Отключите! Нас видно за сотню километров!
Ощущение бесконечного мрака за стенами исчезло – они вновь превратились в чёрные зеркала.
– Пардон, локтем зацепил, – объяснил Джайзир, тыча пальцем в пульт на стене.
Свет погас.
Корва вздохнула с облегчением и, грызя ноготь, спросила у Тоби:
– Не жалеешь, что отправился с нами?
– Я жалею обо всех прошедших ста сорока веках. Включая сегодняшний день.
Его глаза уже успели приспособиться к сумраку, и он разглядел её улыбку. Она ему понравилась.
– Смотри, – сказала Корва, – снова облака.
Тоби угадал движение её руки: за окном клубилась чернота. Вдруг яркий всплеск осветил огромную башню из туч.
– Молния, – пробормотал парень. – Значит, внизу ещё один слой грозовых облаков?
Сгустился туман, затем белёсые клочья превратились в струи дождя.
Между вспышками молний стало заметно слабое свечение. Они прижались лбами к холодному стеклу.
– То, что мы ищем? – спросил Тоби.
– Да, – кивнул Джайзир, рассматривая что-то невидимое остальным – наверное, тэг на своём интерфейсе. – Уже пора.
– А зачем подвешивать модуль так далеко? Разве пассажиры не в гибернации? – спросил Тоби.
– Так и есть, – ответила Корва, коснулась пальцами стекла и сразу отдёрнула руку, будто обожглась. – Кто-то говорил мне, что когда города бодрствуют, то плавают в единственном тёплом слое воздуха на планете. Снизу и сверху – температура намного ниже нуля.
– Значит, это не вода, – заключил Тоби, глядя на бегущие по стеклу капли.
– Господи, конечно же, нет! Вон, смотри!
Светлый проблеск увеличивался прямо на глазах, появились нечёткие от дождя контуры арки. Тоби в недоумении смотрел вниз, пока до него не дошло: он сморит на верхушку большого стеклянного купола, подвешенного на кабеле лифта. Он светился изнутри, сверкал гранями, расцвечивая радугой обволакивающий его туман. Облака вокруг мягко сияли жемчугом.
Тоби успел заметить металлические конструкции и стеклянные стены, излучающие матово-белое сияние, и тут лампы лифта включились вновь. Парень вопросительно посмотрел на Корву, но та лишь пожала плечами. За ее спиной вспыхнуло диалоговое окно, побежали красные огни – и внезапная тяжесть в теле подсказала, что они прибыли. Вокруг кабины выросла решётка из серых балок. Исчезла слабая вибрация, к которой Тоби успел привыкнуть за последний час.
– Джай, пора снова заняться магией, – сказала Корва.
Тот картинно взмахнул руками – ни дать ни взять фокусник – и объявил:
– Замораживаю датчики тепла! Они зарегистрируют первого входящего, и никого больше. И пока первый никуда не идёт, они останутся зацикленными. Так что кому-то придётся остаться в кабине.
– Ты про это ничего не говорил! – буркнула Корва раздражённо.
– Я не был уверен, что тут всё устроено именно так. Если хочешь, останусь я.
– Нет, ты можешь нам понадобиться. Шайлиф?
Обычно очень спокойный, Шайлиф вдруг нахмурился и резко ответил:
– Я хочу пойти.
– Тут останешься либо ты, либо я, – сказала Корва. – Думаю, я могла бы остаться …
– Ладно. Это твое шоу.
Джайзир отвернулся и набрал код на панели лифта. Через секунду кабина дернулась, издав странный всасывающий звук, и двери открылись. Незваных гостей обдало холодом, но следом хлынула волна тёплого свежего воздуха. Деннеры высунули головы: Рекс сверху, Орфей снизу. Корва перешагнула через них. После странных, удивительных небес Уоллопа, после невыносимо долгого спуска на лифте вестибюль с пальмами в горшках и лампами под потолком разочаровывал своей банальностью. Шалиф ступил наружу, и все замерли, готовые услышать сигнал тревоги. Глупо, потому что если он и сработал, то в офисе охраны, многими километрами выше. Так или иначе, ничего не произошло, и остальные вышли из лифта.
– Шай, оставайся на связи, – предупредила Корва. – Если что случится, сразу дай знать.
Тот кивнул.
Чуть придя в себя, Тоби понял, что мягкое гудение кондиционеров и освещённые лампами растения в горшках ему даже нравятся, и подумал, что это его последнее одолжение – а потом он сразу отправится на Дестриер.
Орфей помчался за угол. Тихо чертыхнувшись, Тоби последовал за зверьком. Тот пробежал по длинному застланному ковром залу, запрыгал по небольшой, загибающейся спиралью лестнице на нижний уровень помещения. Единственным украшением здесь был стол с бронзовой статуэткой Будды. Или это Император Времени – Тоби Макгонигал? Лучше даже не присматриваться и просто пройти мимо.
– Чёрт возьми, постарайся быть на виду! – прошипела Корва, нагоняя его.
Тоби заметил, что губы её побелели – она была напугана. Это слегка действовало на нервы, ведь Тоби попросту не знал, чего здесь можно бояться. Более того, он чувствовал какое-то странное равнодушие. В конце концов, он столько пережил за последнее время, что никакой опасности здесь не ощущал.
– И куда нас занесло? – выдохнул Джайзир.
– Верхний холл, – ответила Корва.
Единственный выход отсюда вел через короткий коридор с аркой на широкий изогнутый балкон. Тоби и Корва вышли к нему, за ними Джай и деннеры.
Галерея висела под потолком тридцатиметрового геодезического купола. В свете ламп его стены казались матово-чёрными. Внизу виднелись декоративные водоемы и растения в горшках.
– А, помню! – воскликнула Корва. – Верхний лифтовой зал для пассажиров. Я в таком обедала.
– Если ты безбилетница, как же ты могла обедать в пассажирском салоне? – спросил Тоби, хмурясь.
– Конечно, не могла!
– А, ты ведь сюда прилетела учиться! – вспомнил Тоби, который почему-то думал, что училась она на Лоудауне.
– Ты только сейчас понял? Зачем ещё моему брату лететь сюда, как не за мной? Он хотел вернуть меня домой. Конечно, это не тот самый зал. Их много, и большинство – в стратосфере. Этот тут только из-за гибернации.
Тоби посмотрел на апельсиновые деревья и почувствовал острый приступ ностальгии. Орфей с Рексом уже неслись по широкой лестнице вдоль стены. Снаружи доносился приглушенный шёпот дождя, далёкий отзвук грома.
– Пойдем! – позвала Корва, задумчиво проводя пальцем по тёмному стеклу: – Иногда усадьбы богатых построены именно так: они свисают с городских сфер целыми гроздьями. Когда я только прилетела сюда, мне это показалось таким замечательным.
В голосе её звучали сожаление и разочарование.
Нервно озиравшийся по сторонам Джайзир ткнул в сторону маленькой рощицы клёнов:
– Вы только посмотрите на те деревья! У них листва не зелёная, а красная! Это что, имитация?
Тоби рассмеялся.
– Нет, они такие каждую осень. Сперва листья краснеют, на зиму опадают.
– Ах, да, на зиму, – подхватил Джай. – Обычно деревья будят раньше, чем людей, так что мы просыпаемся всегда летом. И охлаждают их несколько месяцев после того начала гибернации. Может, часть деревьев и успевает сбросить листья – но я никогда не видел такого.
Тоби и Корва вошли под алый балдахин из осенних клёнов. Звук дождя утих, но по-прежнему казалось, что они под открытым небом.
Да, Джай проспал все осени своей жизни. От одной мысли об этом у Тоби защемило сердце, и он вспомнил, как улетал на Седну и как они с Эвайной плакали.
А Питер молчал.
Корва указала на плохо освещённую лестницу, уходившую куда-то под газон.
– Она должна вести к стыковочному узлу пассажирских модулей.
Шли молча. Тоби хотел задать ей очень важный вопрос, который его мучил все это время. Он улучил момент, когда Джайзир отстал:
– Я – Макгонигал. Что именно это значит для тебя?
Корва взглянула на него и тут же отвернулась.
– Ну, тогда, во дворе… ты знала, кто я? И про Императора Времени, про идола, которому поклоняются… – Он покачал головой. – Неужели люди и в самом деле думают, что я – кто-то, вроде бога?
– Скажи спасибо своей сестре, – резко ответила девушка.
– А во что веришь ты?
– Меня с детства приучили думать, что тебя вообще не существует.
– То есть что не существует Императора Времени? А как насчёт меня?
– Тебя? То есть живого человека? – Она заглянула ему в глаза. – Тоби, о тебе никто не думает, как об обыкновенном человеке.
Наконец, они спустились в самый нижний зал – шестиугольное помещение с металлическими стенами, шкафом для скафандров в одной стене и дверями шлюза в другой. Комнату заполнял стук и шорох дождевых струй.
– Здесь, – сообщил Джайзир. – Пассажирский модуль за этой дверью. Тоби, включай интерфейс.
Парень коснулся дужки очков, загружая вирт.
– Я по-прежнему считаю, что нам стоило опробовать это раньше. Может, мы сумели бы разморозить их прямо из города, через сеть …
– Я говорил тебе – это скверная идея, – возразил Джайзир. – Если бы не сработало, и сеть не пропустила твой запрос, нас наверняка бы поймали. Гораздо надёжней и безопаснее сделать это отсюда. Тут мы можем напрямую связаться с таймером модуля.
– Ладно, я попытаюсь, – вздохнул Тоби и послал запрос в систему гибернации. Через мгновение в полуметре от его лица поплыли разноцветные полупрозрачные кнопки и окна.
– Хм… у меня определённо что-то есть. Постойте-ка… это список пассажиров!
– Чёрт возьми! – Джай даже подпрыгнул. – Там есть что-нибудь насчёт частоты? Времени?
Тоби изучил трёхмерную виртуальную консоль. Она была до нелепого простой, с часами, показывающими местное время, с чем-то вроде будильника, и странно походила на интерфейс Орфея. Парень потянулся, ткнул в маленький красный флажок у главного таймера, и открылось большое окно с надписью: Новые данные введены Эвайной Макгонигал, 38.2/14.372.2. 
Тоби выругался.
– Что такое? – спросила Корва, не переставая грызть ногти. – Проблемы?
– Нет, пока всё в порядке. Надо попытаться перевести часы.
С каждой секундой Корва делалась всё тревожней:
– Тоби… Ты мог бы посмотреть… э-э, он здесь? Я имею в виду, Хален. Хален Кейшион.
Тоби глянул на список, ещё не привыкнув к мысли о том, что может переключать и отдельные «скорлупы», и их комбинации, повёл пальцем в воздухе, остановился на нужном имени.
– Да, Корва. Он здесь. Его кровать отмечена зелёным. Он в порядке.
Она выдохнула и вяло улыбнулась.
– А как насчёт Себастьяна Коли? – Донесся по открытому каналу связи голос Шайлифа.
Тоби вновь посмотрел на список:
– Есть и он …
Корва и Джайзир отчаянно замахали руками:
– Нет!
Только теперь Тоби вспомнил, что Джай рассказывал о прошлом Шайлифа.
– Шай! Шай?! Ответь мне!! – закричала Корва, в ужасе глядя на Джайзира. Затем прошептала: – О нет…
– Что? – Тоби беспомощно смотрел на спутников. – Что происходит?
– Сработала тревога, – ответил Джайзир. – Шай покинул свой пост и направляется сюда. Он хочет убить Себастьяна Коли.

Глава 11

Однажды, когда братья спорили об очередной реалии «Консенсуса», Питер заявил:
– Я не люблю полицию. В ней служат люди, а как можно им доверять? Но и роботов-копов я ненавижу – они ведь не люди.
В следующей версии «Консенсуса» Питер решил обе проблемы.
И вот теперь Тоби, Корва и Джай сидели на полу, наблюдая за воплощением этого решения. Поняв, что сработала тревога, они помчались наверх, надеясь перехватить Шайлифа. Тоби сперва даже не поверил, что тот и в самом деле собирается убить пассажира в модуле.
– Он и присоединился к нам, потому что охотился на человека по имени Коли, – на бегу объяснила Корва, – он выследил его на Фисбе. Я и подумать не могла, что он когда-нибудь его найдёт!
Когда Шайлиф достиг цели, всё остальное перестало для него существовать. Он покинул пост, и тут же сработали сигналы тревоги.
Полицейский дирижабль прибыл чуть ли не сразу.
В «Консенсусе» красные огни на головах четырёх ботов означали, что ими командуют живые офицеры полиции. Дистанционное управление было неплохо развито и четырнадцать тысяч лет назад, а уж сейчас его и вовсе довели до совершенства, в этом Тоби не сомневался. Операторы чувствовали себя так, словно они находились прямо здесь, но при этом были на две головы выше любого нормального человека и могли голыми руками выдрать двери шлюза – конечно, если бы робот им позволил. Программы запрещали любое действие, способное причинить вред людям, даже если такой приказ исходил от самого полицейского. Тот же, в свою очередь, мог блокировать любое действие машины, показавшееся ему не соответствующим ситуации. Питер считал подобное устройство полиции идеальным.
Совершенным его делал пятый робот, стоявший позади остальных. На его голове светились зелёные огни, а значит, им управлял гражданский наблюдатель, записывающий происходящее.
Боты-копы не слишком обращали на него внимание. Люто скрежеща, один опустился на корточки перед Тоби.
– Этого система не опознаёт. Наверное, безбилетники.
– У них деннеры, – второй полицейский стоял со скрещенными руками над Корвой. – Я видел, как они побежали вон туда.
Интересно, что с Шайлифом? Тоби глянул на Джайзира, тот едва заметно кивнул. Его нашли? Или он где-то прячется?
Первый коп наклонился над Тоби.
– Это правда – то, что говорят насчёт деннеров? Мол, они могут заменить «скорлупу цикады»?
– Откуда мне знать?
– Заткнись! – посоветовала Корва. – В них детекторы лжи встроены. А ты только что сказал «да».
Тоби охнул, чувствуя, что краснеет.
– Ха, – коп склонил голову. – С этого все считывается просто прекрасно. Мальчик, скажи, кто ты и откуда.
Тоби посмотрел роботу прямо в объективы:
– Я – Тоби Уайатт Макгонигал. Я родился на Земле четырнадцать тысяч лет назад. Мне принадлежит весь этот синхромир. Включая вас.
Коп помедлил секунду, затем встал, тряся головой.
– Похоже, детектор и в самом деле не работает. Сейчас он выдаёт, что парень говорит правду!
Все расхохотались. Главный снова покачал головой.
– Значит, его словам про деннеров верить нельзя. То есть придётся ловить.
– Черт! Ладно, сейчас поймаю, – объявил второй, сгибая руки, будто демонстрировал бицепсы. При этом от его торса отделились два бота размером с кошку, которые встряхнулись и беззвучно припустили по коридорам.
– Не пораньте их! – закричала вслед Корва.
– Позови их сама, – посоветовал первый коп. – Время нам сэкономишь.
Девушка чуть не испепелила его взглядом.
– Вставайте, – велел робот. – Пойдём за ними.
Полицейский вздёрнул Джайзира на ноги, протянул металлическую руку к Тоби, но тот оттолкнул её.
– Они побежали туда, – указал полицейский, отправивший ботов за деннерами.
Тесной толпой все пошли по коридору. Первый коп сунул большие металлические пальцы в выставленные напоказ кобуры на поясе и теперь шел рядом с Тоби, словно человек, держащий руки в карманах.
– Значит, ты заявился сюда немного поживиться? Нет, не отвечай, конечно, ты не обязан, я же знаю, такое постоянно случается, и ведь не то, чтобы я тебе ответ подсказывал…
– Ну да, как раз за этим мы и заявились.
Коп пожал плечами, глядя на гражданского наблюдателя:
– Не знаю, что с этим детектором.
– А такое случалось раньше? – спросил робот-наблюдатель. В отличие от безликих машинных голосов, какими разговаривали копы, его голос был отчётливо человеческим. Женским, зрелым. Пожалуй, даже старческим. Хотя в синхромире никогда нельзя было сказать наверняка.
– Да что за чёрт? – выругался коп, выпустивший кошкоботов, и вдруг сорвался с места.
Послышался странный шипящий посвист.
Остальные нагнали его в безлюдной кухне местного ресторана, поблескивающей хромированной чистотой, под потолком неподвижно висели робоповара. На полу между разделочными столами и духовыми шкафами творилось что-то невообразимое.
Кошкоботы стояли, прижавшись друг к другу. Вокруг бешено крутились, подскакивали, выписывали белые дуги шесть больших баллонов, чьи вентили почему-то оказались открыты. Они украшали все окрестные поверхности толстым сливочным слоем. Ботам тоже досталось: машинки присели на задние лапы, передними пытаясь очистить линзы.
И вдруг огромный холодильник за их спинами угрожающе наклонился.
– Чёрт! – воскликнул хозяин кошкоботов и прыгнул вперед.
Поскользнувшись, он шлёпнулся на пол, и его вместе с растерянными ботами накрыло железной громадой.
Коп лежал на спине, раскинув руки и ноги, ему придавило голову. Вдруг он сложил руки, сдвинул ноги, послышался приглушенный голос:
– Ну просто здорово!
– Освободите его! – приказал командир.
Возможно, Тоби показалось, – но в его голосе чувствовалась усталость. Двое копов подняли холодильник, будто пушинку, и придавленный поднялся на ноги. Его череп слегка перекосило. Кошкоботов же просто расплющило.
Наблюдатель покачала головой.
– Но как же они смогли…
За опрокинутым рефрижератором обнаружились коробки и длинный металлический поднос, очевидно и послуживший рычагом. Когда Тоби понял, что на сооружение этой ловушки у деннеров было всего несколько секунд, по его коже побежали мурашки.
Он взглянул на спутников:
– Они и в самом деле такие умные?
– Лучше ты про это не думай, – посоветовал Джайзир, пожав плечами.
Измазанный сливками полицейский пытался вернуть расплющенных кошкоботов под мышки. Те в пазухи не влезали. В конце концов, робот отшвырнул их с отвращением, бормоча:
– Я прикончу этих мелких уродов!
Коп, стоявший в дверях, указал наверх:
– Они туда побежали, в оранжерею.
– В цивилизованных мирах преступности просто нет и быть не может! – буркнул покрытый сливками страж порядка.
– Скучно там жить, – натянуто улыбнулась Корва.
Робот чертыхнулся и ушёл. Ухмылка сползла с лица Корвы:
– Эй, наследник синхромира, настало время отработать должок, – прошипела она.
– Что? – От неожиданности парень чуть не споткнулся. – Ты думаешь, я смогу?
– Сможешь, – ответила девушка, и Джайзир тоже кивнул. – Если ты и в самом деле тот, за кого себя выдаешь, ты можешь управлять любыми приборами корпорации «Цикада».
Тоби растерялся. Заметив это, девушка закатила глаза и буркнула:
– А эти полицейские – боты корпорации «Цикада».
Тоби сглотнул слюну. Что надо делать-то? Отключить ботов значило во весь голос объявить о себе. Окончательно и бесповоротно. Операторов «вышибет» из машин, они вернутся в участок, и все увидят, что приказ отдал Макгонигал. К тому же он сам представился: «Я – Тоби Уайатт Макгонигал». Вот глупость! Теперь никуда не спрячешься. Теперь не избежать встречи с Питером и Эвайной. Как же все не вовремя!
– Чего ты ждёшь?! – снова прошипела Корва.
Тоби вызвал консоль управления «Цикады» и увидел символы активации, парящие над головами полицейских. Простейшая манипуляция – и боты отключатся. Так же можно открывать двери. И даже пробуждать мёртвых. Он, Тоби, всё это может!
В оранжерее командир внезапно остановился и воскликнул, обращаясь к остальным:
– Ого! Вы слышали? Один из этих  явится собственной персоной!
«Сливочный» коп выругался, и посмотрел на задержанных:
– Что вы такое наделали, что вас заметили Наставники?
Корва охнула. Тоби хотел спросить, кто такие Наставники, но напуганная донельзя девушка развернулась к нему и прошептала:
– Давай!
– Давай что? – спросил коп насмешливо.
Тоби присмотрелся к иероглифу над головой робота. Лёгкий прищур – и иероглиф из зелёного стал серым. Потешающийся над бессильными арестантами робот застыл, склонив голову. Остальные этого не заметили, и пока главный жаловался на то, что никто им, по обыкновению, ничего не скажет, Тоби выключил его подчинённых.
– Опять командовать станут, всё брать под себя, – сказал командир и вдруг понял, что остался один.
– Эй! – крикнул он.
Тоби выключил и его.
– Почему ты раньше так не сделал? – воскликнула Корва.
Использование консоли казалось обманом. Настоящим преступлением. Покушением на законность синхромира. Но Тоби ничего такого ей сказать не мог. Корва не поняла бы… да и тогда бы он начал говорить, как настоящий Макгонигал. Поэтому он лишь пожал плечами.
– Пойдём, надо найти наших малышей! – обиделась Корва.
Они позвали пару раз – и деннеры выскочили из укрытия. Оба выглядели безмерно довольными собой. Особенно Орфей, скакавший кругами возле Тоби, прежде чем забраться на рюкзак. Рекс же носился вокруг обездвиженных роботов, очевидно пытаясь понять, что же с ними стряслось.
– Быстрее! – закричала девушка, перепрыгивая сразу через три ступеньки.
Тоби не понимал, чем она так напугана. Сам он, решившись использовать консоль, внезапно почувствовал себя могущественным и даже ощутил странное возбуждение. Конечно, он смошенничал – но ведь никому не повредил, а всего лишь разорвал связь машин с людьми, сидящими где-то далеко. Если повезёт, они даже и не определят, что их отключил Макгонигал.
Думая об этом, Тоби вовсе не встревожился, когда компания обнаружила в галерее военных роботов.
– Ох, влипли … – прошептала Корва, пятясь, – на неё смотрело множество стволов.
Но Тоби лишь прищурился – и всё оружие опустилось. Он шёл между застывших орудий убийства, и ему хотелось смеяться.
– Да всё в порядке. Эти парни нас не тронут!
– О да, не тронут.
Посреди коридора стоял человек в военном бронескафандре. Одетая в металл рука, согнутая в локте, зажала шею Шайлифа, к голове которого было приставлено дуло пистолета.
– А я трону, – произнес незнакомец. – Макгонигал!

Тоби и Корва переглянулись. Джайзир же уставился в пол. Потом Тоби вздохнул:
– Меня что, теперь каждая собака знает?
Человек в военном скафандре усмехнулся:
– Понятия не имею о том, что ты сотворил с моими ботами, но я не позволю тебе использовать их. Если хоть один дёрнется, я пристрелю твоего дружка.
– Похоже, у нас пат.
– Не совсем. Лифт вон там. Пойдём.
Он попятился.
– Корва, извини, – промямлил Шайлиф. – Мне прямо разум отшибло. Когда опомнился, было слишком поздно, и …
Тоби всегда думал, что Шайлиф, такой большой и сильный, наверняка – отличный боец. Но схвативший его человек был в экзоскелете, и мог раздавить ему горло, едва шевельнув рукой.
Наставник, держа Шайлифа, медленно пошел по коридору, а когда скрылся за поворотом, трое приятелей неохотно отправились следом за ним. Из-за угла послышался голос:
– Тоби, я рад, что ты не потерял чувство юмора. Оно мне всегда нравилось.
– Что?
– Это Наставник, – прошептала Корва. – Один из первых колонистов Седны. Ты же не думаешь, что в гибернацию ложилась только твоя семья?
Раньше он об этом не задумывался. Тоби тряхнул головой. Эх, слишком всего много, и сразу.
Затем он крикнул:
– Эй! Как там тебя? Прошло сорок лет!
– Да уж, Тоби, да уж. Иди сюда!
Человек поджидал их у лифта. Рядом стояли четыре военных робота.
– В лифт! – приказал человек, нервно поглядывая на ботов.
Тоби мог подчинить их, но боялся, что не сможет сделать это незаметно, и тогда Шайлиф умрет. Наставник протиснулся в двери, толкая заложника перед собой.
– Ты столько проторчал в своих чёртовых играх, что меня и под дулом пистолета не вспомнишь, – проворчал человек, взглядом приказывая кабине трогаться. – Я – Натан Кенани.
Тоби присмотрелся и вдруг узнал это лицо, ставшее теперь морщинистым и усталым.
– Натан!
Это действительно оказался Кенани, композитор.
– Рад тебя снова видеть, парень! – сказал он и, отпустив Шайлифа, пихнул его к остальным. – И ещё рад, что ты не забыл меня.
– Ну конечно, я помню! Знаешь, мы с Питером использовали твою музыку в игре.
– Уж я-то знаю. Твой братец сделал из моей пьесы гимн, чтоб его! И когда я вижу невинного юнца, самозабвенно, со слезами на глазах орущего этот самый гимн, у меня мурашки бегут по коже.
– Извини. Но это точно не моя вина.
– Не твоя? Ты же его и приохотил к играм, – Кенани широко взмахнул пистолетом. – Игровую терапию придумал ты. Я всё помню.
Натан ухмыльнулся, и его худое лицо стало похожим на акулью морду. За спиной мужчины сверкнула молния.
– Она в курсе? – спросил он, взглянув на Корву.
Тоби покачал головой.
– Так они совсем ничего не знают? Эй, Тоби, ты ещё помнишь, что такое овцы? Мы с Питером иногда перешучиваемся по этому поводу. Здешние люди никогда не слыхали про овец. Если бы слыхали, то лучше бы поняли своё положение.
Тоби почувствовал себя донельзя мерзко.
– Если синхромир – настолько гнусная штука, что ты делаешь здесь? Есть же и другие, целое поколение. Неужто вы все решили слепо пойти за Питером?
– Кое-кто не смирился. Дрался. Но во всякой драке есть победители и проигравшие. Я решил быть с победителями. Они – то есть мы – всё, что осталось. И мир вокруг тебя вовсе не гнусный.
Он смотрел на приближающийся город, все еще держа Шайлифа под прицелом.
– Тоби, ты знаешь, кто такие Наставники?
Тот частенько слышал это слово в лекциях, но подобных терминов там хватало с избытком. Попытка за неделю изучить историю синхромиров у кого угодно кончится полной кашей в голове. Как тут разобрать, на что обращать внимание в первую очередь?
– Кажется, что-то вроде полиции, – проговорил он неуверенно.
– Если не нравится синхромир – пожалуйте за порог в любое время, – буркнул Кенани. – А те, кто хочет остаться, должны следовать нашим правилам. А они очень простые: хочешь жить в синхромире Питера – ассимилируйся. Это значит, живи, как мы – как ты, Тоби, как твоя семья, как я и все начинавшие синхромир. Ты знаешь, что к нам каждый год иммигрируют миллионы людей? И большинство из миров, чья культура отстоит от нашей на десять тысяч лет, и говорят они на языках совершенно чуждых нам. У иммигрантов совершенно иные представления обо всем – о семье, морали, одежде. Если мы позволим чужакам сохранять свои обычаи и законы, наш мир развалится. Да, чёрт возьми, поселенцы, прилетевшие сегодня, на триста шестьдесят лет старше тех, кто прибыл с той же планеты год назад. Мы – единственное, что есть общего у этих людей. Наставники всего лишь учат жить в нашей культуре.
– Люди поклоняются вам как богам, – с упреком проговорила побледневшая Корва.
– Что мы не слишком поощряем, – ответил Кенани и насмешливо добавил, обращаясь к Тоби: – В отличие от твоей сестры.
– Эвайна, – к горлу Тоби подкатил комок.
Он, старший из детей Макгонигал, в ответе не только за то, что стало с Питером, но и с ней. Когда она носились по жилым помещениям комплекса на Седне, распевая песни, Тоби радовался всей душой и чувствовал, что может расслабиться хоть на минуту. А когда она замолкала или запиралась в комнате, он слонялся по залам, придумывая чем бы её расшевелить и порадовать: игру, подарок или шутку. Ведь он умел сделать счастливыми и своего брата, и сестру.
– Как она?
Кенани смутился, а потом просто рассмеялся.
– Знаешь, ты, наверное, первый, кто за последние десять тысяч лет так спрашивает о ней.
– Я хочу с ней встретиться!
И снова, к удивлению Тоби, Кенани рассмеялся:
– Именно это я и хочу тебе устроить.
– Погодите, как же, – перебила его Корва. – Вы же – Наставник, вы работаете на Питера Макгонигала!
– Я? Работаю на него? Сейчас? – Кенани задумался, словно находил это утверждение странным. – Если так, то, может, мне стоит исполнить приказ Питера?
– Какой же?
– Убить тебя, конечно.
– Нет! – выкрикнул Тоби, ступая вперёд, стиснув кулаки. – Питер не может желать мне смерти!
– Ты прав, он не желает смерти брату, Тоби Уайатту Макгонигалу, – печально сказал мужчина. – Но Владыку Времени, Того-Кто-Вернётся и приведёт Вселенную к совершенству после четырнадцати тысяч лет ожидания, – Питер убьёт не задумываясь.
– Но я – никакой не Владыка. Он это знает. Ты это знаешь.
Кенани пожал плечами, скафандр едва заметно шевельнулся.
– Да, я знаю, и он знает. Ещё знает часть Наставников. И это – всё. Остальное человечество и немалая доля нечеловеческих цивилизаций в нашей части Вселенной смотрит на тебя совсем по-другому. Питер это очень хорошо понимает – равно как и то, что ему сулит твоё пришествие.
– Но я не хочу никакого пришествия! Я просто хочу вернуться ДОМОЙ!!
Последнее слово он выкрикнул прямо в лицо Наставнику. Тот даже не вздрогнул.
– Тоби, возвращаться тебе некуда. Я не собираюсь тебя убивать. Но единственное, что могу сделать, – это передать тебя Эвайне. Она тоже может тебя убить… Но по крайней мере это сделаю не я.
Тоби не верил ни единому слову. Тоска по дому накатила с новой силой. И тут он кое-что вспомнил.
– У тебя есть еще один выход, – сказал он, отступая на шаг.
За окном прекратился дождь, облака расступились, сверху быстро надвигались расцвеченные всеми цветами радуги сияющие шары Континента.
– Ты можешь отвезти меня к маме, – продолжил Тоби.
Натан протяжно вздохнул:
– Тоби, после твоего исчезновения она сошла с ума. Поэтому её никто и не будил последние тридцать лет.
– Не верю! – отрезал Тоби, скрестив на груди руки. – Она заснула, чтоб дождаться меня. Так говорится во всех легендах.
– Легендах? – Кенани рассмеялся, затем посмотрел на приближающиеся города. – Ты ничего другого не знаешь. Ты не встречался с первыми колонистами Седны. Тебе никто не рассказал, что произошло на самом деле.
– Тогда отчего бы тебе не рассказать? – предложил Тоби, стараясь говорить спокойно.

Двери кабины открылись, и Кенани махнул пистолетом, приказывая трём пленникам выйти в зал таможенного причала. Там их ждала толпа людей-солдат и военных роботов. Увидев Наставника, они поклонились.
– Я знаю, у тебя все права Макгонигалов, – сказал он, положив руку на плечо Тоби. – Если ты переподчинишь ботов, то, наверное, сможешь устроить настоящую кровавую баню. Но люди будут сражаться. Возможно, многие погибнут – и ты в том числе. Ведь они не знают, кто ты.
Тоби стряхнул его руку.
– А если я расскажу им?
– Те, кто тебе поверят, скорее всего, лишатся чувств от радости. Остальные … хм, они такое уже слышали. Я к тому, что лучше тебе действовать осторожно. Пожалуйста. Кончиться может скверно.
– Куда ты ведёшь нас? – спросил Тоби, когда они вошли в лабиринт коридоров под таможенным причалом.
– Сначала я хотел отвезти тебя к Питеру – пусть разбирается сам. Но, раз так всё повернулось, и ты сам хочешь повидать её… я решил передать тебя Эвайне. Так что мы никуда не летим.
– Почему?
– Она сама сюда прилетит к началу следующего оборота. Мы ляжем в гибернацию и дождёмся её. Так будет проще всего.
– Наверное, вы прибыли через недельный синхромир, – поинтересовалась Корва.
– Да. Нам часто приходится «сдвигать дифференциалы», чтобы перемещаться быстрее. Однако Питер всегда живёт по стандартному времени. То есть он делается всё моложе нас.
Вопрос Корвы заставил Натана вспомнить об остальных задержанных.
– Кстати, Тоби, что нам делать с твоими приятелями?
– Отпусти их! Они не имеют к этому никакого отношения.
– Но ведь они знают, кто ты?
Тоби не ответил.
– Обсуди это с Эвайной, – вздохнул Кенани.
– Перед тем как я встречусь с ней, расскажи мне, что на самом деле случилось. Ты же обещал!
– ТЫ встретишься с ней? – Кенани покачал головой. – Тоби, ты всё ещё живёшь прошлым. Это она решит, увидеться с тобой или нет. А она может легко посчитать, что ты не стоишь её внимания.
– Не верю!
Они вошли в длинное помещение, по сторонам которого располагались вереницы гибернационных капсул, чёрных и блестящих, подсвеченных по бокам рядами голубых индикаторов.
Кенани задумчиво посмотрел на ряды «скорлуп».
– Было время, когда я и сам бы не поверил. Но сейчас … в общем, выслушай, а потом скажешь, что ты об этом думаешь.
Он махнул своим людям, и они ушли, оставив лишь четыре с лишним десятка военных ботов, окруживших компанию безбилетников. Натан приказал принести от дальней стены кушетку и уселся на неё, широко расставив ноги, уложив руки на колени – будто император Древнего Китая. Затем хмуро взглянул на Тоби и вздохнул.
– Однажды, давным-давно, четырнадцать тысяч лет назад, жила-была семья, когда-то по-настоящему богатая, но её последние владения скупили злые супербогачи, завладевшие Солнечной системой. После сделки у семьи оказалось достаточно денег, чтобы одно, может, два, поколения ее наследников жило в относительном достатке. Но их внуки снова стали бы рабами системы, как и большинство людей. Надежды на успех не было никакой – конечно, если бы они не сделали что-нибудь безумное и неожиданное. Триллиардеры сумели обойти все законы, защищавшие планеты Солнечной системы от разграбления. Борьба шла отчаянная. Победитель получал всё, проигравший – всё терял. Астероиды и планетоиды переходили в собственность того, кто добирался до них первым.
Кенани посмотрел на Корву.
– Твои родители знали, что вся Солнечная система уже захвачена, поэтому решили найти своё место за орбитой Плутона. Они собрали деньги и предложили отчаянным идеалистам вроде меня присоединиться к авантюре по освоению Седны. Мы потратили все деньги, купив два корабля, припасы и горнопроходческое оборудование. Такое делали и другие, но ни у кого не хватило средств добраться до Седны. Твоя семья имела еще одно преимущество: она сумела модернизировать технологию гибернации, изначально разработанную для армии и спасательных служб. Стало понятно, что долгий сон поможет сэкономить ресурсы во время долгого перелёта. И вот однажды старший сын, который отправился к очередной комете, чтобы закрепить за семьей право на нее, пропал, его корабль… в общем, он просто исчез. Они знали, куда направлялся корабль, но его сбило с курса. Прямая линия превратилась в целый букет траекторий. Шло время, ареал поиска расширялся с каждым днем, все усилия не давали результата. Тогда в колонии на Седне возникли… скажем так, разногласия. Мама и брат с сестрой хотели послать за пропавшим последний оставшийся корабль. Отец говорил, что сперва нужно использовать радары дальнего обнаружения и телескопы. Большинство колонистов согласилось с ним, но проходили дни и недели, а в объективах не появлялось ровным счетом ничего. И тревога матери обернулась злобой и обидой. Тогда семья…
Кенани умолк, искоса глянув на Тоби.
– Ты уж извини меня …
– Продолжай.
– Твои отец и мать … они разошлись. Он старался изо всех сил удержать колонию от распада. А мать с твоим братом и сестрой были убеждены в том, что на поиски выделили слишком мало сил и средств. В конце концов отец сдался и позволил потратить драгоценные ресурсы на небольшой зонд. Мы, колонисты, этому не обрадовались. Зонду требовался год, чтобы добраться хотя бы до того места, где тебя засекли в последний раз. Твой отец принял решение прекратить поиски и вернуться к работе. В конце концов, на нём лежала ответственность за колонию. А мать, Питер и Эвайна… в общем, они просто ждали.
Тоби попытался представить себе, как все произошло. Да, в такой ситуации папа сохранил бы здравый смысл. Неприятно было так думать, но Тоби надеялся, что отец оплакал бы его и стал жить дальше. Так было бы правильно.
– Прошли месяцы. Твоя мать и Питер… не смогли жить как прежде. Питер и вовсе ушёл в игру. Вы вместе построили эту безумную виртуальную реальность, и он с маниакальным упорством принялся улучшать её. Твоя мать зашла ещё дальше. Она объявила, что ляжет в гибернацию до тех пор, пока не вернётся зонд. И, несмотря на возражения отца, поступила именно так.
Ах, вот как все случилось…
Кенани продолжал, глядя куда-то в пространство:
– В первый раз она проспала всего год. Проснувшись, узнала, что зонд засек что-то непонятное. То ли твой корабль… то ли комету. Неопределённость куда хуже, чем простые «да» или «нет». Для нее поиски сына стали маниакальной идеей, и, поскольку ты лег в гибернацию до того, как пропало судно, мать решила: где бы ты ни был, ты – жив. Разногласия переросли в настоящую войну между твоей матерью и отцом. Она пыталась наскрести средств на полноценную поисковую экспедицию, он объяснял, что ресурсов не хватит, ведь колония и так на грани катастрофы. Споры продолжались пару лет.
Кенани пожал плечами:
– Затем твоя мать придумала кардинальное решение. Она видела прогнозы расхода ресурсов и знала: на жизнеобеспечение всего населения колонии их не хватит. Поэтому она пришла к отцу и кое-что ему предложила. Так была заключена самая знаменитая сделка в истории человечества.
Натан выдержал многозначительную паузу.
– Рассказывай дальше! – взмолился Тоби.
– Твоя мать сказала, что хорошо знает о нехватке ресурсов для экспедиции. Но их хватит, если кормить меньше народа. Если она и несколько её друзей залягут в спячку на весь следующий год, это разрядит обстановку в колонии, даст ботам время собрать больше руды, а фабрике – вырастить больше пищи. В обмен на это твоя мать предложила выделить часть сэкономленных ресурсов на строительство зонда для новых поисков.
Где-то в груди Тоби свернулся болезненный узел. Тоби уже не хотел слушать дальше, но одновременно должен был узнать, чем все закончилось. Он сплел пальцы рук и уставился в пол. Спустя какое-то мгновение почувствовал, как завозился в рюкзаке деннер, а потом Орфей высунул мордочку и ткнулся носом Тоби в шею. Тот уже протянул руку погладить зверька, и тут Тоби в голову пришла идея.
Он даже перестал слушать рассказ на секунду. Безбилетники внимали Кенани, раскрыв рты. В таком виде историю синхромира им не преподносили никогда.
– В общем, она нашла добровольцев, – продолжал Натан. – Гибернационных капсул хватало – их использовали для перелёта с Земли. Твоя мать убедила заснуть вместе с ней Питера и Эвайну.
– И они оставили папу одного? – спохватился Тоби.
– Да, – ответил Кенани, не глядя на Тоби. – Дважды. Когда собирали ресурсы для зонда, и потом, в ожидании его возвращения. На два года. Но это сработало! – добавил Наставник поспешно. – Часть людей ушла в гибернацию, напряжение спало, большую часть работы делали роботы. Когда люди проснулись, они всё проверили, исправили, трудились, не покладая рук. Получилось как если бы колония нанимала сезонных рабочих. Ресурсов на отправку зонда и в самом деле хватило, а потом запустили ещё один. Колонисты стали обсуждать новый порядок. Действительно, почему бы не зимовать, если делать нечего? Пусть накапливаются ресурсы, поселение от этого только богатеет и растёт… И вот всё больше людей последовали примеру твоей матери. Это продолжалось несколько лет. Твой отец яростно сопротивлялся. Но в конце концов и он сдался.
Сдался? Отец, с его железной волей? Тоби даже разозлился. Да если бы не папа, и экспедиции на Седну бы не случилось. Натан сейчас говорил о человеке, которого Тоби не знал.
– И что он сделал? – спросил Макгонигал, подавив злость.
– Когда колония встала на ноги, он пришёл к нам, первым поселенцам, и предложил вернуться на Землю. Некоторые согласились, и… пойми, это не было бегством! Им нужно было вернуться, чтобы закрепить за собой права на Седну. Твой отец сделал её официально признанной колонией в составе конгломерата поселений Солнечной системы. Он привлёк новых колонистов и нашел инвестиции. Он сделал всех вас членами сообщества триллиардеров – ведь он дал вам во владение целый мир.
– И не вернулся, да? – Тоби подумал, насколько рассказанное Кенани не совпадает с обрывочными записями, оставшимися в памяти «двадцатки».
Бывший композитор либо лгал, либо сам всего не знал.
– Да, Картер не вернулся на Седну … – Наставник поморщился и нехотя добавил: – Спустя несколько лет он женился снова. Прожил долго. Я не знаю, был ли он счастлив. О его судьбе известно немногое.
Женился снова…
Тоби очень хотелось, чтобы Натан, наконец, замолк.
Но тот продолжал:
– А твоя мать поняла простую вещь: чем дольше зимуешь, тем больше успевают сделать шахты и перерабатывающие заводы. Зонды, посланные за тобой, уходили всё дальше, требовалось всё больше времени, чтобы получать от них известия. Мать спала всё дольше и убеждала всё больше людей уходить в гибернацию. Прибыли новые колонисты, и часть их тоже подключилась к чередованию долгого сна и краткого бодрствования. Питер и Эвайна взрослели… Они поняли, что для сохранения независимости колонии требуется постоянное присутствие кого-то из Макгонигалов. Потому они стали чередовать зимовки. Посланные зонды обнаружили новые бродячие планеты за орбитой Седны. Именно твоя мать организовала успешную экспедицию на такую планету в двух годах полёта, которая вернулась, пока все спали. Словно путешествие заняло всего одну ночь. После этого Макгонигалы составили программу колонизации. Тоби, пойми, у нас не было шансов выжить, если бы все ресурсы тратились на систему жизнеобеспечения. А режим долгого сна и краткого бодрствования позволил не только выжить, но и преуспеть! Когда стало возможным регулярное сообщение между новым миром и Седной, колонисты решили согласовать времена гибернации. Так родился синхромир…
– Боюсь, мне придётся забрать ваших мохнатых спутников, – сообщил Кенани, подзывая военного робота. – Но не тревожьтесь, у нас найдётся «скорлупа» для любого клиента.
Корва прижала Рекса к себе так крепко, что тот запищал.
– Но ведь они всегда зимуют с нами!
– Они будут рядом, – заверил ее Натан. – Я знаю, дети очень привязаны к своим живым игрушкам.
Странно, но слова «живые игрушки» он произнёс без тени иронии, с подчёркнутой серьёзностью глядя на Тоби.
Что-то здесь не так. Ведь Наставник наверняка должен знать, кто такие деннеры. Робот поставил на пол три контейнера. Безбилетники посадили в них своих зверьков. Хлопоча над Орфеем, Тоби украдкой поглядывал на Кенани. Тот выглядел озабоченным, будто хотел еще что-то сказать, но не решался.
Макгонигал посмотрел на выстроившихся в ряд роботов. Они – глаза и уши Питера? Или Эвайны? Он заглянул в глаза Натана, тот едва заметно кивнул. Корва и ее спутники выглядели подавленными, но в лице девушки читалась угрюмая, непреклонная решимость. Кенани ничего не сказал о пассажирском модуле. Неужели он не заметил того, как Тоби изменил расписание «скорлуп» внутри? Может, ни он, ни полиция ещё не поняли, зачем безбилетники спустились туда? Нет, невозможно. Натан должен понимать. Не иначе, он прикидывается добрым для того, чтобы отправить деннера в лабораторию. Возможно, Орфея будут резать живьём…
Если их гамбит удастся, то сами они могли не выбраться, но брат Корвы оказался бы в безопасности. Тоби знал, что она сейчас не думает ни о чем другом.
– Дети, пора спать! – объявил бывший композитор, прижимая по очереди большой палец к замкам трёх ромбовидных капсул.
Тоби приказал скафандру съёжиться, забрался в кровать. Дождавшись когда над Шайлифом, Корвой и Джайзиром захлопнулись крышки капсул, он обратился к Наставнику:
– Я всё-таки Макгонигал. И не верю, что Эвайна может навредить мне. А если она не станет ничего делать, если я останусь здесь на месяц, год или десять лет, я…
Кенани махнул рукой – мол, успокойся!
– Да знаю я! – прошипел он. – Ты думал, я не знаю? Глупый мальчишка! Но она убьёт тебя, и я – лично я – никак не смогу ей помешать.
Натан снова как-то странно произнес «лично я» и «не смогу помешать», умоляюще глядя на Тоби.
– Я это запомню, – кивнул Тоби, лёг и захлопнул крышку.

Глава 12

Он слышал этот звук раньше.
– Ур-р-р … у-р-р-р-уррр …
Пауза.
– У-р-р-р-р.
Но никогда он не звучал так далеко и слабо.
Тоби попробовал шевельнуться, хотя бы открыть глаза – как трудно! Тело – словно забытый скульптором кусок камня, погребённый в горе, затерявшейся во времени …
Он определил источник вибрации – маленький тяжёлый комок, лежащий на груди. Орфей. Он мучается, выбиваясь из сил.
Тоби вспомнил, как проснулся на своём каботажнике, уверенный, что прибыл на место, не догадываясь, что судёнышко отклонилось от курса и блуждало в космосе тысячи лет. Он провалился в колодец столетий, не подозревая об этом. И сколько же он проспал на этот раз?
Нет, теперь по-другому. Теперь рядом Орфей. Но ведь он умирает, это чувствуется по слабости вибраций, бегущих по телу. Он умирает, и виноват в этом Тоби.
Окаменевший, отчаянным усилием Тоби всё же сумел приоткрыть глаза. Чуть-чуть, всего на пару миллиметров – но достаточно, чтобы понять: крышка «скорлупы» закрыта. Ее прозрачная поверхность заросла инеем, но можно было разглядеть такой же мохнатый от изморози бело-голубой потолок помещения, где стояли капсулы. Тогда, на корабле, Сол называл её «замёрзшим воздухом». Внутренние датчики горели красным – аварийный режим. Наверное, Орфей активировал его, забираясь в «скорлупу».
Деннер использовал всю свою энергию, чтобы разбудить Тоби, а капсула старалась загнать человека обратно в гибернацию. Конечно, финальный исход противостояния был очевиден. Если Орфей останется здесь, то умрёт. Этот механизм не предназначен для деннера. У зверька не хватит энергии разбудить самого себя.
– Иди… – выдохнул Тоби. Он хотел сказать «иди спи» – но челюсть не слушалась.
Если бы только надеть очки, связаться с Орфеем через интерфейс, дать ему команду перевести часы…
Интерфейс … разве у «скорлупы» нет внутренней панели управления? Конечно, она должна быть. Парень извернулся, дрожа и дёргаясь в тесноте, непослушные пальцы упёрлись в кнопки. И – о чудо! – усилие было вознаграждено: на фоне обмёрзшего стекла вспыхнуло окошко с данными.
Стало понятно: энергию «скорлупа» берёт от неограниченного источника в городе. Её запрограммировали заталкивать Тоби в сон, и она будет это делать, пока не добьётся результата. И продержит его в гибернации ещё двадцать два года.
Почему двадцать два?
В памяти вдруг всплыли странные намёки Кенани, отчаянный план – и приказ, отданный Орфею перед тем, как уйти в сон.
– Говорит, – прохрипел Тоби едва слышно. Может, «скорлупа» не узнает настолько ослабевший, искажённый голос? Но надо попытаться. – Говорит Тоби Макгонигал. Разбуди меня!
Показания на светящейся панели изменились, а секундой позже стихло урчание деннера. Зверёк скользнул Тоби под мышку. Послышалось гудение оживающей «скорлупы».
– Орфей, отдыхай …

На этот раз Тоби проснулся свежим и бодрым. Он лениво поморгал, глядя на заиндевелый потолок, и повернулся на бок, прижимая к себе деннера. Тело зверька казалось безжизненным.
– О нет, нет!
Тоби чуть не заплакал. «Скорлупа» разбудила человека, но не деннера. Может, ещё не поздно? Техника может творить чудеса: оживлять тех, кто оказался на грани смерти и даже шагнул за пределы – ее специализация. А где-то поблизости должна быть капсула для Орфея.
Тоби хотел поднять крышку, но в ответ замигало: «токсичная атмосфера», «смертельный температурный дифференциал». И ещё множество красных индикаторов. Да, крышку поднять можно – но за один вдох лёгкие превратятся в глыбы льда.
– Орф, ну и что нам теперь делать? – спросил Тоби беспомощно, глядя, как стекло очищается от инея.
Капсулы Корвы и Шайлифа стояли рядом. За ними – темнота, в которой светились голубым индикаторы машин, обслуживающих «скорлупы». Эти аппараты могли работать при критически низких температурах и обеспечивали режим гибернации для всего города.
Невероятно – но Орфей выжил в абсолютно враждебной среде! Тоби знал, что деннеры способны на такое, правда, непродолжительное время. Генетически измененные организмы зверьков сами выводили их из гибернации. Тоби вытянул шею: на покрытом тонким слоем снега полу виднелась цепочка крохотных следов, а рядом – широкая полоса. Что же притащил Орфей?
Тоби не увидел – понял.
– Малыш, ты гений! – пробормотал парень. – Давай держись! Я знаю, как тебе помочь.
Он несколько раз глубоко вдохнул, задержал дыхание и рывком откинул крышку.
Холод ударил по всему телу разом, будто гигантский молот. Тоби скатился с кровати и схватил свёрнутый скафандр. Потом тело отказалось слушаться. Пальцы застыли. Тоби едва успел схватить шлем – и руки онемели полностью.
Скафандр активировался, обволок руку, потёк дальше к голове. Парень словно погружался в ледяную воду: лепестки сомкнулись на плечах и груди, опоясали корпус, прикрыли лицо и рот. Свет уже померк в глазах, когда поток прохладного – но не ледяного – воздуха хлынул в лёгкие.
Кашляя, обмороженный скафандром, обволокшим тело, Тоби задёргался, покатился, ударился головой о другую «скорлупу». Наконец он сумел сесть. Поступающий воздух стал теплее, равно как и металл скафандра. Он приспосабливался.
Продолжая кашлять, Тоби сидел у капсулы, пока болезненное жжение оттаивающих нервов не сменилось просто ознобом. Тогда парень встал на ноги и осмотрелся. Половина капсул светилась жёлтым. Это означало, что кровати пытались разбудить спящих. Тоби подковылял к одной из них, стёр иней с крышки и увидел суровое лицо мужчины средних лет. Солдат Кенани.
– Возвращайтесь в гибернацию! – приказал Тоби.
Индикаторы на «скорлупах» замигали, сменили цвет. Макгонигал подхватил деннера и заспешил к капсуле зверька – шёл, похрустывая инеем по цепочке следов, приведших в соседнюю комнату. Там вдоль стены стояли маленькие коробки – «скорлупки» для домашних питомцев. Ту, в которой зимовал Орфей, найти было просто: крышка ее была откинута, мигали красные огоньки. Тоби уложил питомца внутрь, закрыл и приказал начать экстренную терапию.
Затем он занялся ботами Кенани – ведь они, в конце концов, принадлежали Макгонигалам. Несколько машин наблюдали за ним из тёмных углов. Наверное, их разбудили сигналы тревоги, исходившие от открытой «скорлупки» деннера. Скорее всего, их запрограммировали ждать пробуждения людей-солдат и не действовать самостоятельно.
– Все вы теперь мои! – приказал он, отменяя прежнюю программу. – Найдите мои очки и согрейте их!
Затем Тоби нашел «скорлупки» Рекса и Тенеглаза, разбудил их, вернулся в главный зал и разбудил их хозяев. Бот вручил Тоби очки. Приложив их к лицевому щитку, парень дождался, пока скафандр поймёт его действия и выстроит мини-шлюз, чтобы принять очки и перенести к лицу. Пластичный материал скафандра прижал их к переносице, вокруг ожил и засверкал интерфейс. Тоби активировал консоль корпорации «Цикада».
А потом … потом делать стало нечего. Он еще раз тревожно огляделся, но всё было в порядке. Капсулы работали.
Тоби вышел в коридор. Интерфейс скафандра сообщил, что за стеной – сотни градусов ниже нуля, атмосфера – разреженный водород. Терминал, обычно бурливший жизнью, выглядел как сцена из апокалипсиса: сугробы на коврах, иней на пустых дисплеях. Там и сям поблёскивали слабые огоньки дремлющих машин.
Отыскав дверь в центральный зал космопорта, Тоби подошёл к прозрачной наружной стене и увидел другие сферы Континента: огромные чёрные тени посреди звёздного неба. Раз видны звёзды, значит, город висит очень высоко в атмосфере. В самом деле, внизу только непроглядная темень.
Но над его головой тепло светился удивительный жёлтый фонарь: целый город с прозрачными стенами и зеленью внутри, а вокруг роем ярких точек медленно плыли воздушные корабли.
Недельный синхромир бодрствовал.
Тоби обмяк, привалившись к стене. Промелькнула мысль, что всё, сейчас сомлеет. Чёрт, всё-таки получилось! Можно идти к теплу и свету. И может быть, там даже накормят чем-нибудь горячим.
Он и не надеялся всерьёз, что план сработает. Единственное, что заставило Тоби поставить «будильник» деннера на семь лет и один день с того момента, как Натан Кенани поймал безбилетников, – это память о ночёвке в грузовом контейнере. Тогда Шайлиф с Корвой чудом уговорили его заснуть. Гибернация без «скорлупы» казалась ему невозможной – но ведь безбилетники проделывали такое постоянно. Если у них так запросто получались чудеса, отчего бы и ему просто не поставить часы Орфея на семь лет вместо тридцати? Он был уверен, что внутренний таймер деннер окажется не по зубам аппаратуре мини-«скорлупки» для животных. Судя по тому, как деннеры орудовали на кухне, выбраться из капсулы Орфею было нетрудно. Модифицированная биология позволила зверьку выжить и добраться до «скорлупы» Тоби, залезть внутрь и разбудить хозяина.
Простой план – но насколько рискованный! Самый обычный замок на капсуле убил бы Орфея. Тоби не учёл и отсутствие воздуха в помещении. Зверёк сам придумал приволочь хозяину скафандр, хоть и не смог втащить его в капсулу.
Тоби повернул голову. Очки высветили, что индикатор на «скорлупе» Орфея сменил цвет с красного на янтарный. Захотелось кричать и прыгать от радости.
Однако предстояло сделать еще кое-что. Ответственный человек не станет зря тратить время на веселье. Он будет действовать.
Тоби выбрал с дюжину военных ботов и приказал: «Идите со мной!» Тяжело топая по снегу, они направились к лифту.

Хотя нагреватели работали вовсю, пассажиры ёжились, заходя в зал терминала. Большинство глядело по сторонам в полной растерянности – они-то ожидали проснуться по нормальному расписанию синхромира и не понимали, что же произошло. Кое-кто рассердился и пришёл выяснять отношения с Тоби, который устроился у самого выхода.
Лифты доставили последнюю партию беженцев с Фисбы. Тоби вглядывался в лица, но не мог отыскать нужного человека.
Перед ним встали пятеро рассерженных мужчин. Военный бот чуть шевельнулся, и свет далёкого Недельного города скользнул по его влажно поблёскивающей броне.
Один из подошедших глянул на машину с опаской.
– Скажите, отчего мы снова выпали из частоты? – спросил он. – Мы же знаем – нас поставили на карантин …
– Да вы, бесхребетные, лижете зад Макгонигалам! И не противно вам? – завопил второй.
– Зачем это? – заорал первый, тыкая рукой в сторону оттаивающих стен и клубов пара, вьющихся вокруг пассажиров. – Это же чёрт знает что!
Тоби прокашлялся. Ему не раз доводилось иметь дело с рассерженными типами вроде этих, но то было в игре. Там он справлялся с ними легко. Конечно, персонажи не орали все вместе, как эти ребята, и не понукали домашних роботов становиться в угрожающие позы перед боевыми машинами, способными раздавить их в одно мгновение. Если бы у ботов-солдат имелось чувство юмора, они бы покатывались со смеху.
Тоби и сам рассмеялся.
– И что здесь смешного?!
– Если на Фисбе все такие, тогда понятно, откуда у Корвы её характер.
– У Корвы??
Тоби обернулся. Сквозь толпу протискивался юноша с пронзительными тёмными глазами, чёрной шевелюрой и очень знакомыми высокими скулами. Парень был одет в куртку с множеством карманов, мешковатые штаны, на его поясе болтался сдутый скафандр, а за плечами висел рюкзак.
– Ты сказал у Корвы?
– Меня послала Корва Кейшион с Фисбы. А ты кто?
– Где она?! – юноша подскочил к Тоби и уже поднял руку, может, хотел поздороваться с Макгонигалом, но, заметив, как угрожающе шевельнулся бот, остановился. – Она – моя сестра. Я – Хален.
Остальные умолкли и уже спокойнее стали осматриваться вокруг.
– Мы вне синхромира, – заметил один.
– Не совсем. Вы – в Недельном, – поправил его Тоби, указывая на светящуюся сферу высоко над головой. – Вернее, скоро окажетесь там.
– Но они не примут нас! – возразил первый из смутьянов.
От него веяло привычкой к власти и достатку так же, как от Эммонда, а багаж его несла целая орда ботов.
– Неважно, 360/1 это или Недельный! Мы изгнаны на двенадцать месяцев!
– Вы были изгнаны, – не без удовольствия поправил его Тоби. – А что касается Недельного – предоставьте это дело мне.
– И кто ты такой? – буркнул Хален.
– Тот, кого спасла твоя сестра.
Зал терминала почти до отказа заполнился напуганными людьми, многие из которых, несмотря на очевидный страх, с вызовом смотрели по сторонам.
Тоби обратился к мужчинам, которые хотели с ним поскандалить:
– Не могли бы вы проследить за порядком? Мне нужно, э-э … устроить важную встречу.
Те переглянулись, кто-то хитро усмехнулся, кто-то просто кивнул.
– Ты хочешь привести нас в Недельный? – спросил богатей. – На Фисбе мы могли наведываться туда, но не имели права ни оставаться, ни проходить через него …
– В этот раз будет по-другому, – заверил Тоби, хотя сам отнюдь не был уверен в успехе.
Неизвестно ещё, согласится ли принять стольких людей местное правительство. Но, в любом случае, отправка пассажиров в Недельный синхромир была частью изначального плана Корвы. Она считала, что всё получится.
– Пойдём, – сказал он Халену и ступил в жуткий холод коридора.
Тоби не удержался от искушения хорошенько рассмотреть брата Корвы. Тот был высоким и сильным. Старший Макгонигал остро чувствовал, насколько бледным и тощим выглядит на фоне младшего Кейшиона. И что же увидит Корва, проснувшись? Нечто неполноценное рядом со своим крепким рослым братом.
– Где она? – повторил Хален. – И как ты смог разбудить нас?
– У меня … в общем, доступ к системе Макгонигалов, – объяснил Тоби, когда оба осторожно соскальзывали по обледенелому дебаркадеру. – Я смог перевести часы.
– Невероятно, никому еще не удавалось… – Хален закашлялся – слишком глубоко вдохнул опасно холодный воздух.
– Долгая история. Пусть сестра расскажет.

Боты пропустили их на охраняемую территорию и в помещение, где в капсулах все еще спали безбилетники. Когда Тоби открыл дверь, навстречу бросился Орфей и, по обыкновению, вскарабкался на плечо. К счастью, скафандр защитил Тоби от когтей. Но всё-таки парень воскликнул: «Эй, ты поосторожней!» И, только когда деннер устроился на плече, Тоби осмотрелся и увидел, что проснулись не только зверьки. Шайлиф и Джайзир стояли над кроватью Кенани. Шай задумчиво прихлёбывал что-то горячее из чашки. А Хален… куда подевался он?
Корва сидела на ящике в соседней комнате, сжимая в руке овальный медальон. Хален опустился на колени и что-то упорно ей втолковывал. Тоби замешкался на мгновение в дверях, затем отошел – пусть поговорят наедине.
– Ты же это сделал, да? Но как? – спросил Джайзир.
– Никакого волшебства, – рассеянно пробормотал Тоби, прислушиваясь к разговору в соседней комнате. – Перед тем как расстаться с Орфеем, я переставил его часы. Он меня и разбудил.
Джайзир кивнул, а на мрачном лице Шайлифа проступила улыбка.
– Но ведь твоя «скорлупа» не позволила бы ему разбудить тебя. Ты переписал и параметры капсул? И своей, и наших?
– Тайна всё равно перестала быть тайной в тот момент, когда я перепрограммировал пассажирский модуль. Я не могу помешать сети Макгонигалов оповещать власти о моём присутствии – ведь я уже заявил о себе семь лет назад.
Конечно, Питер и Эвайна уже все знали. Интересно, сколько вообще народу узнало о его возвращении? Ведь неизвестно, насколько публичны логи капсул, и кто имеет к ним доступ.
Тоби украдкой взглянул на Корву и ее брата. Девушка казалась совсем расстроенной и потерянной. Но почему? Оттого, что Хален стал старше? Она выбивалась из сил, чтобы спасти свою семью. А теперь, когда у неё получилось, перед глазами встала горькая правда о том, как время изменило родных.
Может, было уже слишком поздно? Потерянное время не вернуть, а в синхромире всего одна ночь может отдалить тебя от любимых на годы и поколения. Тоби отвернулся, чувствуя, как навернулись слёзы. Заметил, что иней повсюду уже сошёл, опустился на ближайшую скамейку, посадил деннера на колени и сидел так, скорчившись, до тех пор пока не услышал чей-то встревоженный шёпот.
Тоби поднял голову и увидел Джайзира, Корву и Халена.
– В чём дело?
– Тоби, где Шайлиф? – тревожно спросила Корва.

Из зала прилётов слышались крики. У дверей лифта собралась плотная толпа. Вокруг суетились перепуганные пассажиры. Боты игнорировали сумятицу. Им было приказано не выпускать никого из зала, а не вмешиваться в потасовки.
– Коли! – ревел Шайлиф. Искажённый яростью голос почти невозможно было узнать. – Себастьян Коли!!
Тоби протиснулся сквозь толпу и увидел Шая. Стиснув кулаки, он свирепо уставился на лежащего у его ног мужчину.
– Пожалуйста! – взмолился тот жалобно. – Я вовсе не…
– Ты же Коли?! Ты сам сказал: ты – Коли!!
Поджав хвост, словно напуганный кот, у ног хозяина шипя и подвывая метался Тенеглаз.
– Шайлиф, стой! – крикнула Корва, бесстрашно бросаясь к разъяренному другу. – Ты не сделаешь этого!
– Я ждал этого сорок лет, – Шай равнодушно взглянул на девушку.
– Это не Себастьян Коли!!
Слабый, едва различимый в гомоне возбужденной толпы голос заставил Шайлифа остановиться.
– Это не Себастьян Коли, – повторил глубокий старик в экзоскелете, вокруг него сгрудилось несколько детей и женщин. – Я Себастьян.
Шайлиф растерянно смотрел на старика. А Тоби, проклиная себя за нерасторопность, наконец крикнул:
– Боты! Задержите его!
Шайлиф выпрямился, но не успел и шага ступить, как роботы схватили его и приподняли над полом.
Тоби протянул руку лежащему на полу мужчине. Тот, поколебавшись, всё же принял помощь.
– Я … в общем, я – Майлс Коли, – сообщил он, втянув голову в плечи и стараясь не глядеть на Шайлифа. – Этот человек сказал, что ищет Коли, я назвался, а он меня ударил!
– Вы – Себастьян Коли? – спросил Тоби у старика.
– Он – мой дедушка, – пояснил Майлс. – Дедушка, в чём дело?
– Я не знаю, – промямлил тот, отвернувшись от Шайлифа.
– Ты знаешь! – прохрипел тот, всё ещё стараясь вырваться из железной хватки бота. – Её звали Оулайн. Ты украл её на Нессусе!
Старик охнул и обмяк, удержавшись на ногах только благодаря экзоскелету.
– Ты заманил её в крепость синхромира, ты украл тридцать лет у неё – и у меня!
Тенеглаз, завывая, вцепился в ноги бота. Заметив это, Корва присела, зацокала языком, принялась успокаивать зверька, и тот, наконец, неохотно забрался к ней на руки. Майлс Коли шагнул к семье, стеной окружившей дедушку. Женщины принялись утешать плачущего старика.
Шайлиф обмяк в руках ботов. Похоже, он, наконец, понял, что перед ним не наглый юнец, укравший его жизнь, а немощный призрак, доживающий свою. Корва посадила Тенеглаза на металлическую руку бота, державшего Шая. Зверёк ткнулся носом хозяину в лицо, но тот не обратил внимания на ласку питомца.
– Коли, она умерла, – прошептал Шайлиф. – Она не захотела жить.
Старик зарыдал уже в голос.
– О чем говорит этот человек? – Майлс переводил изумленный взгляд с Шайлифа на дедушку и обратно.
Себастьян что-то невнятно промямлил, но Тоби решил, что драма чересчур затянулась и поднял руку, привлекая всеобщее внимание.
– Мы разберёмся, но не здесь и не сейчас! – объявил он. – Сейчас нам нужно поскорее уходить отсюда!
Повисла напряжённая тишина, люди испуганно смотрели на Тоби. Один из пяти смутьянов, желавших выяснить отношения, спросил:
– А куда мы, собственно, направляемся?
– На Фисбу, переставить часы, – ответил Тоби. – Но, чтобы попасть туда, нужно для начала пройти Недельный синхромир.

Орфей ехал на плече хозяина. Зловещие пустые коридоры, ведущие к бодрствующему городу, встретили гостей холодом, несмотря на то что Тоби приказал системе согреть переходы. Кое-где стены терминала покрывал иней, а на полу еще лежал снег. Вверху, на фоне черного звездного неба, ярко светился желтый фонарь Недельного города. На всём Континенте Уоллопа он был теперь единственным источником света.
Ещё довольно слабый, Орфей лучился счастьем, проявлял любопытство, вертел головой. Наверное, Тоби тоже следовало порадоваться, ведь он избежал страшной власти синхромира, избавился от Наставника, силой вдалбливающего как жить, к тому же спас кучу народа. Но его очень расстроила стычка между Шайлифом и Себастьяном, которая снова заставила задуматься о том, что же может случиться, когда – вернее, если – он повстречает брата и сестру. Время синхромира швыряет человека, будто щепку по волнам. Вот Шайлиф – живой пример тому, насколько непредсказуемым и жестоким оно может быть.
По пути к Недельному тишину и запустение терминала нарушил бот Джайзира. Пыхтя и роняя хлопья снега, машина вывернула из бокового коридора и остановилась. Несколько спасенных пассажиров вздрогнули и отпрянули, а производитель, просияв, осмотрел свое творение и приказал машине следовать в шаге позади себя.
Шайлифа тоже сопровождали боты, он шёл, понурившись, задумчивый и отстранённый, – ни дать ни взять подконвойный арестант. Совсем рядом с ним, окруженный семьей, ковылял Себастьян Коли.
Через шлюзы, предназначенные в основном для защиты Недельного от холода и токсичной атмосферы, проходили долго. Шлюзы эти работали только во время юбилея, случавшегося раз в четыре недели. Во время гибернации 360/1 гостей никто не ждал. Однако местные службы организовали переправку пассажиров и вовсю старались ускорить переход, открыв даже аварийные выходы.
Зал прибытия наполнился удивленными возгласами и оживлёнными разговорами. Корва придумала правдоподобную легенду о том, что некая техногенная авария привела к взрывам в жилом модуле Континента. После чего боты аварийной службы 360/1 активировали системы экстренного жизнеобеспечения, разбудили и эвакуировали всех из поражённого района. Оставалось надеяться, что беглецы с Фисбы расскажут именно эту историю службе безопасности и персоналу порта.
Тоби и компания надеялись, что удастся пройти сквозь Недельный и отправиться на Фисбу раньше, чем обнаружится правда. Достоверности озвученной версии бегства придавало и то, что людей сопровождало множество правительственных роботов 360/1, включая внушительный военный эскорт. Пройдя, наконец, через шлюз, Тоби приказал военным ботам остаться на территории 360, и это не вызвало вопросов у принимающей стороны.
К тому времени, как роботы притащили последний багаж, суматоха почти улеглась, многие беглецы успели затеряться среди городского многолюдья. Тоби решил, что это отличная идея. Кажется, никому он теперь не нужен, а в особенности Корве Кейшион. Собравшись с духом, парень решил побродить по городским террасам, в надежде, что прогулка поможет придумать, как заработать денег, чтобы отправиться на Дестриер.
– И куда это ты направился?
Тоби обернулся. Перед ним стояла Корва под руку с братом. У её ног крутился Рекс. Зверек, подражая хозяйке, тоже буравил Тоби взглядом.
– Ну ты же получила, что хотела, – раздраженно бросил парень и добавил: – Хотя и чуть не погубила нас всех.
– То есть ты признаёшь, что твоя сестра хочет нас убить?
Тоби покраснел и зашагал прочь:
– Прощай, Корва.
– Подожди!
Девушка догнала его, и Тоби уже приготовился услышать новую колкость, но вместо этого она выдохнула:
– Прости.
Он встал как вкопанный, а Корва потупилась, ковыряя носком землю и стиснув кулаки так, что побелели костяшки. Рекс присел на задние лапы, с явным интересом наблюдая за людьми.
– Ты не обязан был делать этого… Я понимаю: ты рискнул всем ради людей, которых толком не знаешь. А переставить часы Орфея … это было так рискованно для вас обоих. Я … в общем, я просто поражена.
Он никогда не видел её такой.
– Ты попросила, я помог. Вот и всё, – ответил Тоби.
А вот и не все. Далеко не все. Тоби даже не представлял, какие последствия может повлечь за собой вся эта история. Наверное, сейчас лучше было просто уйти. Требовалось время, чтобы всё хорошенько обдумать. Странно, но благодарность Корвы выбила его из колеи и раздосадовала куда больше, чем безразличие её соплеменников.
– Тоже мне, подвиг супергероя, – усмехнулся парень. – Только все это не по мне.
– Знаю. Я тоже была совсем другой год назад.
– Корва Кейшион, студентка по обмену, – сказал он, улыбаясь.
– А потом субконтрактор у ботов, безбилетница, преступница, революционерка… – Девушка печально покачала головой. – Можно сказать, камешек стронул лавину. И посмотри, куда она нас принесла!
Оба рассмеялись, но улыбка Тоби быстро поблёкла.
– Ты куда теперь? Вернёшься на Фисбу?
– Наверное. Хотя… ведь главная проблема еще не решена. Блокада … и установленная в наказание частота.
– Я не могу переустановить часы целого мира.
Взгляд Корвы снова сделался решительным и суровым.
– Ты уверен?
– Не знаю. У меня не было времени выяснить, что я на самом деле могу, а что нет. Но в любом случае… – Он отвернулся. – В любом случае я не хочу…
– Я поняла. Ты не хочешь идти против брата и сестры.
На самом деле все было не совсем так. Уж слишком легко получилось разбудить наказанных, уйти от Натана Кенани и переподчинить ботов. Будто он играл в «Консенсус», включив режим Бога, но это была реальность. В игре ты мог взрывать целые виртуальные планеты, нисколько об этом не беспокоясь. В синхромире же такие способности раньше или позже обязательно кому-нибудь принесли бы вред.
– Слушай, а с какой стати мне совать нос в ваши дела? – спросил он резко. – Ты сама, еще при нашей первой встрече, сказала, что я здесь ничего не понимаю и ни в чем не разбираюсь. Я пытался наверстать упущенное, но это невозможно! И теперь ты просишь меня переставить время целого мира. Откуда мне знать, хорошо это или плохо? А раз так, то я делать ничего не стану. Вот и всё, и никак иначе.
К спорящим подошёл Хален, за его спиной собралась кучка беженцев с Фисбы.
– Ты прав, – согласился юноша, кладя ладонь на руку сестры. – У тебя нет причин верить нам на слово. Отчего бы тебе не посмотреть на все самому?
– Отправиться с вами на Фисбу?
Хален неохотно улыбнулся. Получилось натянуто. Так же улыбалась и Корва.
– Если ты боишься, можешь взять с собой армию ботов, – предложил он.
– А на самом-то деле как ты собираешься попасть на Дестриер? – спросила девушка. – Ведь Питер и Эвайна точно знают, куда ты направляешься. Они будут поджидать тебя с такой армией, которую переподчинить не получится.
– А вы можете доставить меня на Дестриер?
– Возможно. Если ты поможешь Фисбе, на твоей стороне будет целая планета.
Последние слова она произнесла шёпотом, искоса поглядывая на толпу слушателей. Проследив за ее взглядом, Тоби решил отойти подальше. Рекс то носился взад-вперед, то кувыркался у ног Корвы, привлекая внимание прохожих. Любопытствующие соотечественники девушки вскоре остались далеко позади. Троица растворилась в пестрой толпе жителей Недельного. Какое-то время они шли молча, затем Тоби спросил:
– Что ты рассказала своим землякам?
– Конечно, Халену я рассказала почти всё. Кое-кто из пассажиров знает, что именно ты вывел их из гибернации, но как – не понимают. Они могут кое-что подозревать, но мысль о том, что ты – Макгонигал, вряд ли придёт им в голову. Слишком уж дико…
– Думаешь, они не догадаются, когда я переключу частоту всей планеты?
Корва и Хален переглянулись.
– Рано или поздно тебе придётся объявить о своих правах. Разве нет? – вздохнула девушка. – Когда и каким образом ты решил сделать это?
Оптимизм Тоби рухнул и рассыпался вдребезги. Он пытался не думать об этом, как отгонял от себя мысли о брате и сестре, в одночасье превратившихся из членов потерянной семьи во враждебных незнакомцев.
– И что случится, когда я выкрикну на весь космос своё имя? – развёл он руками. – Скажите мне что?
Конечно, они скажут. И ведь придётся им поверить. Другого выхода нет. Но можно ли доверять им?
– Ну, кое-кто посчитает, что настал конец света, – ответила Корва. – Ты принесёшь нам рай, потому что твоё возвращение – это исполнение самого предназначения времени, – увидев выражение его лица, она потупилась. – Понимаю, звучит безумно. Но пойми: согласно всей нашей традиции – преданиям, религии, миллиарду книг – ты наследник. Старший сын Макгонигалов, придумавший синхромиры.
– Их придумал не я, – качнул головой Тоби. – Кенани сказал, что их изобрела мама.
– Но кто об этом знает, кроме небольшой горстки людей? Для всех остальных наследник – ты. Ты – Создатель и Спаситель синхромира. Поверив в чудесное возвращение, люди слепо пойдут за тобой. А кое-кто… – Замявшись, девушка посмотрела на брата, словно передавая ему эстафету.
– Кое-кто выйдет из синхромира вслед за Фисбой, – закончил Хален.
– Многие! – отрезала Корва.
– А возможно, что и большинство. Ты позволил бы такому произойти?
Тоби пожал плечами.
– Вопрос в том, позволит ли им Питер уйти без борьбы?
Хален нахмурился.
– Лети с нами на Фисбу, узнай, что люди на самом деле думают о Макгонигалах. Потом скажешь, что собираешься предпринять. Хотя должен предупредить: тебе может не понравиться увиденное на Фисбе.
– Мне вообще не нравятся подобные дела, – пробурчал Тоби.
Он понимал: деваться было некуда. Питер и Эвайна идут по его следу, и единственное убежище – Фисба. Однако самая мысль о том, что ему предстоит стать мессией из древних легенд, казалась Тоби донельзя неправильной и даже отвратительной.
Парень вздохнул:
– Хорошо, я полечу с вами. Но не как Макгонигал.

Глава 13

Сделав всего лишь один шаг, Тоби согнулся пополам от приступа кашля. Из глаз хлынули слезы. Почувствовав неладное, Орфей вскарабкался на плечо хозяина и замурлыкал.
Уже очень давно парень не вдыхал воздуха, полного пыли, спор и бактерий, порожденных настоящей биосистемой. Казалось, лёгкие горели огнем.
Кроме того, яркое солнце обдавало жаром. Тоби ощутил дуновение настоящего свободного ветра, а не потока рециркулированного кондиционерами воздуха. Парень не чувствовал ничего подобного с тех пор, как покинул Землю. А тут… Осмелившись приоткрыть глаза, он увидел череду пологих холмов, поросших настоящим диким лесом, зелёную траву. Ноздри наполнили запахи полевых цветов. Жужжали насекомые. Здесь было так красиво, так похоже на Землю.
– Г-где мы? – промямлил он.
Солнце моргнуло и погасло. Тоби зажмурился и пригнулся, вскрикнув от удивления.
– Чёрт! – послышался где-то поблизости голос Халена.
Солнце зажглось вновь, но светило теперь жуткой потусторонней синевой. Всё казалось словно наэлектризованным. Деревья поблекли, небо стало белым.
– Что за черт?
– Глюки, – отозвалась Корва, глянув вверх и пожав плечами. – Случается. Сам увидишь. Синие ещё ничего. Я красные ненавижу.
Тоби коснулся лица. Нет, он не надел по рассеянности вирт-очки. Вокруг – настоящий мир. Кожа ощущала лучи странного солнца, обоняние – запах цветов. Насекомые по-прежнему жужжали в прогретом воздухе.
– Это не солнце?
Джайзир рассмеялся.
– Добро пожаловать в Лазерные Пустоши! Или, вернее, на их захудалые окраины.
Позади осталась гостиница «Отдых путешественника» – длинное низкое здание на краю вполне обыкновенного, хотя и слегка заросшего космопорта. Несколько роботов пилили деревья, выросшие у дверей. Расчищенной была лишь одна дорожка. На остальных сквозь трещины плит пробивалась трава и молодая поросль.
За холмами Тоби различил башни довольно большого города.
– Не понимаю, – сказал он, приставив ко лбу ладонь. – Что это такое?
Источник света был ярким, но крошечным, раскалённой точкой, на которую невозможно смотреть.
– Тысяч восемь лет назад какая-то цивилизация построила кольцо энергосборников вокруг Проксимы Центавра. Это – ближайшая к Земле звезда, – сообщил Джай.
– Знаю.
– Ага. Через пару тысяч лет после того, как эта цивилизация вымерла, один из синхромиров заключил «сделку с дьяволом». Договорился с существами, которые унаследовали энергосборники. В обмен мы получили чуточку их энергии. Эти создания построили тысячи лазеров, каждый – размером с астероид, зелёных, синих и красных, ну ты же знаешь, чтобы сделать свет белым, и нацелили их на бродячие планеты. Вроде нашей.
– Подожди-ка … насколько мы далеко от Проксимы Центавра?
– О, добрых два световых года. Её не увидишь без телескопа. Но лазерного света здесь в достатке, чтобы согреть всю планету и обеспечить на ней жизнь.
Тоби растерянно таращился в небо. В конце концов, Орфей ткнул его мордочкой.
– Э-э … сколько, ты говоришь, планет? – еле выговорил парень.
– Тысячи. Но они не принадлежат синхромиру – за исключением пары отщепенцев вроде Фисбы. Они слишком горячие. Слишком быстрые.
Он кивнул на заросшие дорожки.
– Да, и многие стали очень странными, – добавила Корва. – Совсем чужими, опасными. Они больше не сообщаются с внешним миром. Пустоши – так мы зовём эти миры.
– А Фисба?
Девушка пожала плечами:
– Наша планета на самом краю, и светят нам с перебоями. Не годится для приличной, уважающей себя цивилизации. А для нас самое то.
– Ну да, – живо согласился Джай. – А вот и мой народ!
Он помахал пожилому мужчине и женщине средних лет, идущим через лётное поле. Мужчину сопровождал грузовой бот вроде механизма, собранного Джайзиром. Он волок на спине немыслимую кучу оборудования. Женщину окружала – Тоби прищурился – стайка блестящих металлических устройств, а позади шагал высокий робот.
– Производители? – спросил парень.
– Ну да, – подтвердил Джайзир. – Знаешь, мы ведь не какие-нибудь одиночки. Просто нас мало на Уоллопе. Мы обожаем собираться вместе, но предпочитаем держаться подальше от властей. Мы не продаёмся и не покупаемся, – гордо выпрямился он. – В общем, я пойду, переговорю с ними насчёт того, что нам делать дальше.
– Но ты же не скажешь им …
– Конечно, нет. Пока ты сам… ммм… не позвонишь в колокол. – Джайзир ухмыльнулся. – Понимаешь, мне нужно их немного подготовить… Да ты, наверное, и сам хотел бы знать, на чьей они стороне?
– Джай, я пока ещё сам не знаю, на чьей я стороне.
– Так подумай над этим хорошенько.
Производитель жизнерадостно махнул рукой на прощание и отправился к единомышленникам.
Хален подозвал свободный аэрокар. Погрузив свой немногочисленный багаж, компания отправилась в город. Вскоре «солнечный свет» из гипнотизирующе-синего стал зловеще-зелёным, оставался таким с минуту, затем переключился на жёлто-белый. Наконец, все вокруг пришло в норму, и Тоби заметил, что их аэрокар движется в плотном потоке таких же машин. Пассажиры дюжины вновь прибывших кораблей тоже направлялись к центру города.
Когда изумление первых минут прошло и Тоби чуть привык к настоящему свету, он вспомнил, как нервничал, очнувшись после перелёта. Они с Орфеем спали в «скорлупе» вместе, проснулись бодрыми и отдохнувшими. И на парня сразу напал страх.
Впереди – встреча с родителями Корвы и Халена.
Не помогало даже присутствие Шайлифа, которого Корва пригласила погостить в доме родителей, до тех пор пока суд Фисбы не рассмотрит его иск против Себастьяна Коли. Сперва Шай не соглашался, но потом все же поддался на уговоры. Тоби и обрадовался, и одновременно слегка занервничал, вспомнив потасовку на Уоллопе.
Вообще-то Шайлиф должен был разрядить обстановку. С другой стороны, рядом с ним и сам Тоби мог показаться родителям очередным бродягой из сомнительной компании, в которую попала их дочь, – а такого впечатления он уж точно не хотел произвести. Поэтому, глядя на проплывающие мимо здания – древние постройки и сооружения в стиле «Консенсуса», – он повторял про себя: «Сэр, мэм, я рад встрече с вами. Да, я спас вашего сына». Нет, лучше так: «Нет, я не спасал никого – это ваша дочь спасла мне жизнь».
А может, взять и начать просто: «Сэр, мадам, я – брат человека, угнетающего ваш народ».
– Я сейчас – Гаррен Мортон? Или Тоби Макгонигал? – спросил он Корву перед уходом в гибернацию.
Кажется, это было только вчера вечером.
– Давай начнём с Гаррена, а там посмотрим, – ответила она, нахмурившись.
– Эх, Орф, ну и что мне делать? – пробормотал Тоби, почёсывая счастливо урчащего деннера между ушами. В интерфейсе зверька выскочил целый букет счастливых эмотиконов. Орфея, в отличие от его хозяина, вовсе не тревожила странность нового мира.
Брат Корвы оказался настоящим революционером. Тоби беседовал с ним несколько раз, в то время когда Хален с компаньонами – седовласыми и суровыми – искали корабль, чтобы покинуть Уоллоп. Причём корабль требовался не один. Больше половины спасённых из ледяного плена хотели лететь не на Фисбу, а к другим планетам, где беглецов, по их уверениям, ожидали некие «дела».
Эммонд тоже занимался «делами». Даже если странный карантин Фисбы и был несправедливым, кажется, Хален с друзьями занимались отнюдь не только его отменой. Очевидно, Хален ненавидел синхромир Питера Макгонигала. Юноша начинал злиться, стоило только упоминуть о порядках, царящих в 360/1. Брат Корвы хотел разрушить его.
Так стоило ли ему помогать в этом?
Внизу медленно проплывали апокалиптические картины: потрескавшиеся фасады оплетенных зеленью домов, заросшие травой и кустарником улицы. Кое-где громоздкие машины пытались расчищать проезды, боты ремонтировали здания. При этом кругом было полно народа, множество воздушных судов курсировало между кварталами. Поток аэрокаров, прибывших из космопорта, стал реже: большинство садилось на платформы в центре города. Судно Тоби оказалось одним из немногих, направлявшихся к заросшим настоящим лесом пригородам.
– Но здесь ни купола, ни какой другой защиты, – подумал вслух Тоби. – У вас тут зимы не бывает, что ли?
Хален покачал головой.
– Климат субтропический. Когда солнце не отключается, конечно. А отключение может длиться неделями. Тогда весь мир замерзает. Жестокое время. Но пока всё растёт и растёт. Во время нашей гибернации зелень буквально душит поселения. – Он кивнул в сторону покрытых травой улиц. – Обычно всё расчищают до нашего пробуждения, но боты не справляются с новой частотой. Слишком много оборотов, слишком мало времени между ними. Роботы ломаются.
– Дом, – с трудом проговорила Корва.
Аэрокар приземлился на газон перед скромным каменным зданием. По периметру двора росли большие старые деревья, между ними виднелись не проезды, а протоптанные в высокой траве тропинки к соседним домам. Очевидно, здесь перестали расчищать улицы, и те превратились в сплошные заросли.
Тоби не мог оторвать взгляда от буйной зелени. Он понял, что скучал по ней с тех самых пор, как покинул Землю. Ему хотелось плакать, его терзала жгучая зависть к Корве и её семье – им повезло жить в таком красивом мире. Впрочем, они ведь не успевали привыкнуть к своим деревьям. Малый росток всего через оборот становился могучим исполином, а ещё через несколько – старился и умирал.
В дверях дома показались люди. Хален поднял складную крышу, выскочил наружу. Корва – следом. Но, подходя к родным, она все замедляла шаг, а затем и вовсе остановилась. И залилась слезами.
– Вы старше! – вскрикнула она.
К ней бросились мужчина и женщина – очевидно, родители – и за ними другая пара, помоложе. Корва позволила отцу и матери обнять себя, а остальных оттолкнула.
– Нет, это ужасно! Ужасно!! – всхлипнула девушка и скрылась в доме.
Тоби сидел в аэрокаре, прижав к себе Орфея, и хотел провалиться сквозь землю. Наконец Хален вспомнил про гостя:
– Гаррен, всё нормально! Иди, познакомься с мамой и папой!
Тоби не хотелось выбираться наружу, но деннер выпрыгнул из машины и принялся с наслаждением кувыркаться в траве. Парень дрожащей рукой оперся о дверной проём, ступил на землю, медленно подошёл к хозяевам дома. Те спорили о том, кому идти за Корвой.
– Он спас всех из временно́го замка, – объяснил Хален, представив гостя. – Он не сказал, как ему это удалось, но согласился полететь с нами!
Юноша широко улыбался, но глаза его оставались холодными. Родители казались полной его противоположностью. Пожилые люди были растроганы настолько, что чуть не плакали.
Другой брат Корвы и ее сестра на вид были одногодками Халена. Все они выглядели старше девушки. К горлу Тоби подкатил холодный ком. Ведь наверняка Корва старшая из детей…
– Я пойду к ней, – сказала сестра.
– Нет, – неожиданно для самого себя выпалил Тоби.
Улыбка сползла с лица Халена.
– Что? – спросил он сдавленным тоном.
– Со мной случилось то же самое! – объяснил парень. – У меня тоже украли много-много лет… Я понимаю, каково ей сейчас. Мои брат и сестра… они теперь намного старше меня. А мои родители мертвы. Для меня они были живы всего пару месяцев назад …
Хален испуганно посмотрел на гостя, но понял, что Тоби все же не проболтался.
– Да, прошло слишком много времени, – заметил тот, пожав плечами, и добавил, обращаясь к сестре: – Я понимаю, ты хочешь бежать к ней. Для вас она все та же, но вы-то для неё изменились. Дайте ей справиться с шоком.
– Я же говорил, ей будет тяжёло, – вздохнул отец Корвы и добавил, глядя на Халена: – То же самое могло произойти и с тобой. Не стоило так рисковать.
Внимание переключилось на Халена. Воспользовавшись этим, Тоби поклонился и поспешил в дом. Услужливые боты предложили гостю апельсиновый сок и печенье. Парень проскользнул мимо них и позвал: «Корва?!»
Тишина.
Тоби остановился. Домашние боты всегда охраняют частную жизнь семьи. Туда, куда чужаку входить не следует, его попросту не пустят. По крайней мере он так думал, пока не увидел рободворецких, застывших в пыльных закутках. Половина машин была неисправна – как и многое в этом городе.
Тоби двинулся вверх по лестнице и его никто не остановил.
Она лежала ничком на кровати в типично девичьей спальне: на стенах, выкрашенных в жёлтые и персиковые тона, семейные фото, пейзажи, портреты. На низком комоде куча украшений и игрушки. Поломанные не шевелились, исправные толпились с краю и глядели на хозяйку. На крошечных игрушечных лицах застыла тревога.
– Комната Эвайны выглядела так же, – сказал Тоби, стоя в дверях.
Девушка едва заметно вздрогнула, повернула голову:
– Шутишь?
– Она – моя маленькая сестричка, – покачал головой парень. – Была такой, когда я видел её в последний раз.
Корва молчала, казалось, целую вечность, потом, наконец, села.
– Я надеялась полностью переделать эту комнату до того, как пригласить сюда парня, – произнесла она, не глядя на Тоби. – Я давно здесь не была.
– Ты же уехала учиться.
– Да. Изучала архитектуру. Как построить дом, который простоит тысячи лет. Дизайн руин, вот как это называется. – Она провела по глазам тыльной стороной ладони и вдруг встрепенулась, озадаченно посмотрев на гостя. – А как было у тебя? Ты потерялся, потому что тебя зачем-то отослали из дому. Существует миллиард легенд, но ведь большинство из них – просто глупость.
– Нам нужно было закрепить права на Седну, облетев все её спутники. Один был чёрт знает где. Мы назвали его Рокетт. Я потерялся по дороге к нему.
Странно было рассказывать об этом как о древней легенде.
– Вот и всё, проще некуда, – усмехнулся Тоби, пожав плечами. – Мне и лететь-то не хотелось, но мамы с папой не было дома, а Питер с Эвайной были еще слишком малы.
– Всем вам, наверное, пришлось нелегко, – нахмурилась Корва.
– Тяжелей всего было Питеру. Он ненавидит перемены, шарахается от собственной тени. Когда мама с папой улетали, он мог плакать днями напролёт.
– А когда улетал ты?
– У нас был виртуальный мир под названием «Консенсус», который мы построили вместе. Я обещал, что каждый день буду встречаться с Питером в игре. Его это устроило.
Корва посмотрела на него задумчиво.
– Ты уверен, что устроило?
Сердце Тоби вдруг снова бешено заколотилось. Он встряхнулся, сердито уставился на игрушки. Те поспешно отступили. У края остался лишь маленький воин, храбро занёсший над головой крохотный меч.
– Да… Все наши разговоры сводятся к одному и тому же, – вздохнула девушка.
– К чему?
Он догадывался, каким будет ответ, но хотел, чтобы она сказала сама.
– К переменам. Мы проспали всего одну ночь, а наутро обнаружили, что наши близкие постарели. Нас окружают пропасти времени, в которые мы рискуем сорваться в любую минуту. Потеряешь день – потеряешь столетие. Ненавижу!
– Ты хочешь покинуть синхромир? – удивился Тоби.
– Это ещё хуже. Застрять в реальном времени? Потерять всех, кого знаешь? – Корва даже вздрогнула. – Нет, это просто нечестно – вот так красть у людей целый год жизни. Или… целую жизнь.
Тоби присел на кровать, и Корва прильнула к нему. Он обнял девушку, как когда-то обнимал сестру. Но теперь все было иначе. По-взрослому.
Корва уткнулась в его плечо.
– Прости, – еле выговорила она.
– За что?
– За то, что использовала тебя. За то, что грубила. Я просто … не знала, можно ли тебе доверять.
– А теперь?
Она отстранилась.
– Тоби, нам придётся посмотреть в глаза тем, кого мы оставили во времени. Мне – уже сегодня. А тебе… ты представляешь, что будет, когда ты встретишься с ними?
– Нет. – Тоби грустно опустил голову.
– Поэтому давай ничего не будем загадывать наперёд и обещать, ладно?
Парень подумал, что это будет справедливо, хотя слова Корвы больно ранили его.
– Пойдём! Они ждут тебя, – Тоби поднялся. – Лучше, если ты сама сделаешь первый шаг.
– А мои чувства? Ведь сестра и брат так изменились, и я…
– Может, тебе стоит припрятать свои чувства на денёк-другой? И посмотреть, что из этого получится.
Корва глубоко вздохнула и улыбнулась.
– Никто другой такого бы мне не сказал. Может, ты и прав. Я стисну зубы на денёк… а там посмотрим.
Они почти взялись за руки, но в последний момент девушка отвернулась.
Затем оба спустились по лестнице и вышли из дома.

Кейшионы оказались шумным семейством. По любому вопросу у каждого имелась своя точка зрения, которую каждый отстаивал весьма громогласно. Споры начинались за завтраком и продолжались весь день и в доме, и на лужайке, и даже в окрестных зарослях. Сперва Тоби не вмешивался, но быстро понял, что его мнение уважают и хотят выслушать. Более того, они знали о его полном невежестве относительно устройства синхромира, и поэтому Тоби без стеснения задавал глупейшие вопросы о Фисбе, об их семье и даже, когда набирался смелости, – о Корве.
Как и он, Корва была старшим ребенком. Несмотря на то что остальные уже обогнали её по прожитым годам, она всё ещё выигрывала большинство споров, и относились к ней, как к старшей. Потерянное время она компенсировала опытом.
Правда, в первые несколько дней она совсем не помогала Тоби – была слишком занята общением с родственниками. Хален болтался поодаль, выглядел задумчиво и не сводил с гостя глаз. А тем временем планета проснулась целиком и вовсю старалась возместить ущерб, причиненный изменением частоты.
Тоби взялся помогать ботам в расчистке территории и ремонте дома. Ему нравилась работа на свежем воздухе, а Орфей и так весь день с удовольствием торчал на улице. К тому же все это напоминало время на Седне, ведь там постоянно приходилось что-то строить и ремонтировать. Поглощенный этими занятиями Тоби забывал о грядущих проблемах.
Хотя, когда местное солнце вдруг меняло цвет, он с болезненной ясностью осознавал, где находится и что его ждёт.
Постепенно он начал подмечать, что Корва всё время оказывается поблизости. То принесёт воды, то читает, устроившись в развилке дерева, пока он рубит под ним кусты. Затем она принялась усаживаться совсем уж близко – на свежеотремонтированную садовую ограду или в принесенное из дома кресло. И тогда неизменно начинался разговор.
– В детстве у меня был деннер, – сказала она однажды, глядя как Орфей с Рексом носятся по кое-как подстриженному газону. – Его звали Чонси. Когда я уехала учиться, мне было так одиноко, что я захотела найти нового питомца. Однако на Уоллопе их отыскать непросто. Но трудности меня не остановили, я стала расспрашивать, искать и в конце концов вышла на людей, которые занимаются разведением деннеров на Лоудауне.
Тоби вздрогнул – очередной кусок мозаики встал на место.
– Эммонд и Персея!
– Ну да. Они втихую разводят зверьков модифицированной породы, которых можно использовать вместо гибернационных капсул, – ходовой товар для особого клиента. Абсолютно серый бизнес, едва вписывающийся в законы синхромира. По правде сказать, я никогда не думала использовать Рекса для зимовок, ведь это неправильно и нехорошо, но других деннеров было не достать. Потом случилась блокада. У меня кончились деньги, домой я попасть не могла, а затем узнала, что Хален пытался обойти запрет и угодил в стазис. Мне нечего было есть, пришлось продать своих ботов, путешествовать я не могла… а про безбилетников узнала, когда покупала Рекса.
Затем она рассказала, как встретила Шайлифа, как они нелегально вернулись на Лоудаун, и там на последние деньги Корва купила Орфея.
– Знаешь, я выбирала его для Халена. У меня родилась дикая идея: прошмыгнуть на замороженный корабль и Орфеем разбудить брата. Я не представляла, как это можно провернуть и сработает ли мой план, но, чёрт возьми, попытаться стоило.
Тоби задумался, глядя на играющих в траве зверьков. История казалась вполне достоверной.
– Но как ты узнала обо мне? Как вы вообще поняли, кто я такой?
– У нас версия про тебя появилась сразу. Мы же безбилетники. Живём не по общей частоте, околачиваемся на складах и в космопортах. А часы деннеров ставим так, чтобы не попадаться на глаза кому не нужно. Мы уже не спали, когда буксиры Эммонда притащили твоё судно. Это было за неделю до общего «подъема». Потом боты обтянули оранжевым пластиком твой корабль, неимоверно древний, прожаренный радиацией, и отволокли в дальний угол ангара. Затем мы увидели, как вытаскивают и уносят тебя. Мне стало очень интересно, и я хорошо рассмотрела надписи на борту твоего судна. Поиск в регистре синхромира результатов не дал, зато высыпалась куча ссылок на древнюю мифологию.
– Значит, когда я встретил тебя во дворе…
– Я зашла туда купить Орфея. Ну и хотела разузнать про мальчика, которого сняли с древнего судна. А когда ты выскочил, я просто растерялась. Во-первых, я знала, кем ты можешь оказаться, а во-вторых, охранники Эммонда пообещали отрезать мне нос, если буду совать его не в свои дела.
Тоби кивнул. Всё логично и разумно.
– А зачем ты разбудила меня по пути на Малый Возничий?
– Ты только что заснул, гибернация ещё была обратимой – помнишь, что случилось на лодке? Хотя, может, ты хочешь узнать, как я добралась до тебя?
Она тряхнула головой и улыбнулась.
– Эммонд считает себя настоящим преступным гением, но системы безопасности у него просто убогие. На Фисбе можно жить на любой частоте, – Корва кивнула на пышную траву и мощные деревья. – Тут есть разные синхромиры. И мы очень хорошо умеем обращаться с замками, сигнализацией и охранными системами. А как иначе? Поэтому нам с Шайлифом не составило труда вломиться на корабль, пока он стоял в порту, ожидая разрешения на взлёт. Шайлиф научил меня многому из того, что необходимо знать безбилетнику, к тому же я планировала доставить Орфея Халену.
– Но зачем ты полетела за мной на Возничий?
– Было видно, что ты меня совсем не понял, – произнесла она сконфуженно. – Ты ведь был не в себе, будто пьяный… так что мы поговорили и решили отправиться следом.
– Потому что я – Макгонигал и много стою?
– Потому что они могли убить тебя. Или хуже, – девушка в упор посмотрела на Тоби.
– Да, хуже, – пробормотал он, вздрогнув. – Спасибо. Хотя путь на свободу мне указал Орфей – он постучал тогда в стекло.
Корва рассмеялась.
– Хорошо, что всё уже кончилось! Может, кто-нибудь и назвал бы наши мытарства «приключениями», но для меня они больше походили на один затянувшийся приступ паники. Если приключения и вправду такие – я их больше не хочу. Никогда.
Девушка посмотрела, как на другой стороне лужайки брат болтает с соседом.
– Знаешь, а ведь Халену не досталось и сотой доли.
– Доли чего?
– Приключения. Он полетел спасать тебя, а в результате ты спасла его. И на Уоллоп он как следует не посмотрел. С корабля на корабль, из сна в сон – и вот он снова здесь.
– Ты хочешь сказать, что он разочарован? Зол на меня за то, что это я его спасла, а не наоборот?
Тоби пожал плечами.
– Ну ты не шутишь? Так думают мальчишки?
– Так и думают мальчишки.
– Глупо.
Тоби снова принялся помогать ботам. Вечером они гуляли. И разговаривали.
Постепенно он начал понимать ритм жизни синхромира, а беседы с Корвой дали абстрактным догадкам плоть и кровь. Девушка рассказывала о вечеринках, устраиваемых в конце каждого оборота – по обычному исчислению, в конце каждого месяца. Все домашние ресурсы, да и целой планеты, не израсходованные за месяц, надо было либо отправить на долгое хранение, либо растратить за день. Многое дешевле было уничтожить, чем сохранить. Так что люди истребляли всю еду в холодильнике, ломали, жгли или делали безумные скульптуры из скоропортящихся продуктов. Кое-где соседи состязались в мотовстве и экстравагантности. Хотя ритуал повторялся так часто, что большинство просто отправлялось спать, доверяя ботам вычистить испортившееся и сгнившее к следующему пробуждению.
С большой церемонией обставляли проводы в путешествие. В конце концов, прощались на месяц. А если друзья или родственники отправлялись на другой конец синхромира или в места экзотические, вроде Земли и Барсума, то могли отсутствовать год и дольше. Проводы повсеместно считались важным событием.
На следующее «утро» – в начале оборота – деревья становились больше или их срубали совсем, и даже ландшафт – например, очертания холмов – мог немного измениться. Не говоря уже о климате. Ведь Фисба не очень-то стабильна. Но главное по «утрам» – это множество кораблей, прилетевших с тысячи миров.
Корва рассказывала о поездках в космопорт, о необычных, странно одетых чужаках, растерянно глядящих на яркий свет новой планеты. Они привозили подарки, диковинные товары и захватывающие истории со всех синхромиров и со всей Вселенной.
Чем дольше спал мир, тем больше кораблей оказывалось на его орбите в первое утро нового оборота. Тоби уже знал: чем дольше спишь, тем больше транспорта сможет прибыть к тебе за одну зимовку. Современные термоядерные или прямоточно-ядерные ракеты за тридцать лет могут покрыть половину светового года, а в этой части галактики бродячие планеты находились, в среднем, в десятой части светового года друг от друга. Одним словом, чем дольше зимуешь – тем больше возможностей для торговли.
Синхромир 360/1 был около пяти световых лет в поперечнике и насчитывал более семидесяти тысяч обитаемых миров – от ледяных шаров размером с мелкий спутник до пары гигантов величиной с Юпитер. И из любой, самой малой колонии можно было за разумное время добраться до любой планеты – при условии, конечно, что есть возможность накопить достаточное количество топлива.
Но Фисба пошла против здравого смысла, против закона синхромира, и получила в наказание блокаду.
Корва терпеливо объяснила, зачем жители планеты сделали это.
– Смотри, – сказала она, указывая на ремонтирующих крышу роботов. – Фисба на самом деле – быстрый мир. Всякий раз после зимовки расходуется куча сил и средств на восстановление хозяйства. Есть оптимальное соотношение между тем, сколько производится во время бодрствования, и тем, сколько экономится в период гибернации. Есть и оптимальное соотношение между производственным и сельскохозяйственным потенциалом быстрых миров вроде нашего и торговыми возможностями за счёт долгого сна. На Фисбе есть другие синхромиры, которые живут на частотах выше нашей, потому что в быстрых мирах производство развивается лучше торговли.
Во время прогулок по окрестностям Корва показывала Тоби закрытые, словно притихшие здания. Этих соседей она видела лишь на юбилеях – раз или два в год. Но ведь именно они бодрствовали чаще, для них именно Корва и ей подобные были таинственными жильцами запертых домов.
Однажды она рассказала, что же произошло с 360/1 на Фисбе.
– Правительство хотело синхронизировать наши юбилеи с юбилеями других синхромиров. Те были согласны. И они не пользуются системами гибернации корпорации Макгонигалов.
Корва кивнула в сторону заросшей усадьбы.
– Поэтому было много разговоров о том, чтобы начать пользоваться их техникой. Правда, это стоило бы огромных денег. Но главное – мы бы нарушили договор синхромира.
– А что это? – спросил Тоби, хотя уже знал, что договор этот был своего рода сервисным подрядом Макгонигалов на обслуживание техники всего 360/1.
– По договору, мы не можем изменить частоту, за исключением экстренных случаев. В обмен на это мы получаем доступ ко всем портам 360/1 без налога на ввоз, иммиграционного контроля и прочего в том же духе. Папа зовёт это «ровным полем для всех игроков». Это очень выгодно: помимо всего прочего, позволяет синхромирам использовать одну валюту и знать, как её курс меняется от оборота к обороту. Наше правительство придумало, как изменить правила. Конечно, у каждой «скорлупы» есть свой таймер, но все они синхронизируются по сигналу с центральных серверов. Один из них стоит здесь, на Фисбе, и устанавливает точное время и частоту для пары сотен миров, связанных с остальными только через нас. Мы для них – входная дверь. Если мы взломаем сервер и немножко подкрутим часы – год добавим, год опустим, – то юбилеи с соседями будут случаться гораздо чаще. Барсум, конечно, поворчит – но не воевать же с нами из-за этого! А поскольку наш сервер обслуживает столько планет, все они последуют за нами. Вблизи Лазерных Пустошей есть куча синхромиров, с которыми можно попасть в юбилей. Так что одним движением Фисба могла удвоить торговый потенциал!
Тоби кивнул. Да, блестящий план. Тогда вокруг было бы больше аккуратных ухоженных усадеб. И кораблей бы в небе прибавилось.
– Звучит отлично! Так в чём же проблема?
– Если позволить сдвигать время нам, захотят и остальные. Начнётся хаос, курс валюты станет непредсказуемым, корабли, отправляющиеся к дальним планетам, не смогут прибыть вовремя. Представь: я хочу торговать с партнёром, а он решил попасть с кем-то в Юбилей и подкрутил свои часы. Я прилетаю – а они зимуют. Мне придётся ждать ещё оборот. И вместо одного оборота моя торговля займет два! И это, по меньшей мере, безумие!
– Думаешь, ваше правительство ошиблось? – спросил Тоби озадаченно.
– Конечно! Да ведь это глупо! – воскликнула она, взмахнув в отчаянии руками. – Но Барсум учинил глупость ещё большую, наказывая нас! Это слишком!
Тут не поспоришь. Из-за блокады Корва потеряла восемь лет жизни. А могла потерять и ещё четыре года. Настолько увеличивать частоту Фисбе – уж точно наказание не по проступку. Экономика в депрессии, ресурсы теперь тратятся быстрее, чем их можно собрать. Торговля, оживавшая раз в месяц, теперь ведется всего лишь раз в год, а Юбилеев не осталось вообще.
– Удивительно, что вы соглашаетесь с подобным обращением, – заметил Тоби. – Лучше уж покинуть синхромир, чем так мучиться.
– Если бы мы могли покинуть его вот так, запросто! Уйди из 360/1 – и разорвёшь связи с торговыми партнёрами. Если мы навсегда ускоримся, то потеряем десятки – нет, сотни соседних миров, до которых лететь всего одну «ночь». Но и оставаться в нынешнем положении мы не можем. Это нечестно. И гнусно!
Вот как. Корва не сказал главного, но её мысль была понятна: «Ты – Макгонигал, ты можешь остановить это». Тоби не представлял, сможет ли он «переключить» целый мир. Девушка ведь наверняка считала, что беда не в самом устройстве синхромира, а в том, что им управляют Макгонигалы.
Мирный спокойный вечер и замечание Корвы насчёт конца всяким приключениям заставили Тоби задуматься. Может, закончились и его похождения? Если он сбежал от Натана Кенани, возможно, сбежал и от Эвайны. И ему не придётся бороться ни с нею, ни с Питером. Они же теперь – совсем другие люди. Любимые брат и сестра навсегда затерялись во времени. Не разумнее ли просто смириться и найти себя в странном и чудесном мире, построенном семьёй, пока спал старший ребёнок? Но и тут все непросто. Корва права: сделанное с Фисбой – нечестно.
Ну не забавно ли: младшие детишки опять расшалились, натворили дел, и старшему снова придется все исправлять.
От такой мысли Тоби рассмеялся.
– Что тут смешного? – спросила Корва, бросив на него свой фирменный испепеляющий взгляд.
– Слишком много всего, – признался Тоби, покачав головой. – Не успеваю переваривать. Но это пройдёт. Пришло время обдумать наш следующий ход.

Глава 14

Шайлиф теперь повсюду ходил под охраной подконтрольных Тоби ботов. Впрочем, он не жаловался. Напротив, казался странно весёлым, вопреки тому, что Тоби и власти Фисбы не давали ему снова встретиться со своим обидчиком. Себастьяну Коли все никак не могли предъявить обвинение. Предполагаемое преступление случилось на другой планете, а по реальному времени – тысячи лет назад. Шансы Шайлифа на правосудие казались очень зыбкими.
Тем не менее однажды утром он пришёл к Тоби и, ни словом не обмолвившись о своих бедах, вызвался помочь в изучении истории. Как он сам выразился: «Мне тоже как-то пришлось залезть в чтение с головой».
В конце концов Тоби набрался мужества и отправился в публичные архивы Фисбе, чтобы посмотреть материалы, снятые после того как он затерялся в космосе. После событий на Уоллопе глупо было бояться каких-то картинок. Но дни, проведенные за изучением древних новостей, отнюдь не сделали живее и понятнее постаревших родственников.
– Да ты только глянь! – воскликнул однажды Тоби. – Тут говорится, что половина первых колонистов Седны ещё жива. Вообще-то я это и сам понял после встречи с Кенани. Но дело в том, что должны были остаться мемуары, рассказы, фильмы-хроники. Они же наверняка говорили и писали о первых годах синхромира!
– А если им угрожали и заставили молчать? – резонно заметил Шай. – Председатель не хочет разглашения своих тайн.
– Да уж, – разочарованно отозвался Тоби.
Неужели Питер так ничему и не научился из «Консенсуса»?
– Есть и другая причина, – продолжал Шайлиф. – И ты, в своем уникальном положении, ее просто не видишь.
– Что ты имеешь в виду?
– Время у синхромира странное. С одной стороны, истории всего ничего – только сорок лет. С другой – немыслимое количество. Четырнадцать тысяч! И то и другое вместе. Что прикажешь думать об этом?
Тоби не знал. Официальные архивы его разочаровали: унылый перечень массовых миграций, взрывного роста экономик и заселения новых планет. И миллионы фотографий Питера, стоящего на аренах, подиумах и трибунах, улыбающегося и машущего рукой. И так из года в год.
Но существовал и другой источник информации. Блок памяти «двадцатки» содержал хаотичные и обрывочные свидетельства времен первой колонии на Седне, сделанные Картером Макгонигалом. Тоби вернулся к их просмотру.
Записи были двух типов. Первый – данные наблюдения с сотен видеокамер и микрофонов, записанные огромными терабайтными массивами. Большей частью их сделали ботами, которые ни за кем не следили, а занимались своими делами. Тоби скинул эти файлы персонажам «Консенсуса» – пусть профильтруют на предмет важного.
Второй тип оказался куда интереснее. Картер записывал встречи в темном гараже, где поначалу только они с мамой беседовали о своих страхах и подозрениях. Отец не сомневался, что триллиардеры внедрили в колонию одного или даже нескольких шпионов. Но шли месяцы, и ничто не подтверждало его подозрений.
Тоби просматривал эти записи, ощущая глубокую печаль, – ведь казалось, что дорогие ему люди так близко…
И вот однажды в гараж вместе с родителями пришли Эвайна и Питер. Брат был чем-то очень недоволен.
– Ты что собираешься делать? – переспросил он гневно, расхаживая из стороны в сторону, не сводя взгляда с камеры. – Разве они не так поступают? Почему и мы этим занимаемся?
– Послушай, тебе придётся все освоить, понять, как это работает, – сказал отец сурово. – Мне нужно улететь на Землю. Нашу заявку на Седну решили оспорить. Пока я в отъезде, мы уязвимы. Если что-то случится, то наверняка в мое отсутствие, понимаешь? Тебе нужно подготовиться!
– Это неправильно! Я не буду этого делать! – воскликнул Питер, уставившись на родителей.
Тоби невольно улыбнулся. Скорее всего, Питеру на видео было почти столько же лет, сколько сейчас Тоби. Практически одно лицо. Но в нём ещё отчётливо виден ребёнок. Правда, и мужчина тоже – угловатые черты лица, массивная голова. Но всё же он совсем молодой! Неужели так выглядит сейчас и сам Тоби?
Эвайна подошла, положила ладонь на руку брата.
– Питер, я понимаю, так надо, – сказала она. – Мы с тобой не в силах ничего изменить.
– Но почему… почему не сыграть так, будто это сценарий из «Консенсуса»? Довести все до конца, как там? Я бы помог…
Тоби стал прокручивать записи. Перед ним промелькнули недели, месяцы, целый год. После отлёта отца на Землю встречи перестали быть регулярными. И вот – последняя.
Пейзаж Седны: почти повсюду кромешная чернота, в небе – россыпь звёзд. Только по ним и можно понять, где верх, а где низ. Неподалёку – усеянная кратерами равнина, видимая при стробоскопических вспышках света. Они высвечивают сцепившихся в драке роботов – больших, горнопроходческих, и малых, человекоподобных. Вспышки – от разрывов и электрических разрядов. Сцена поначалу немая.
Затем в идеальной стереозаписи звучит голос Питера:
– Как только я договорю, мы спрячем эти файлы. Я просто хочу запечатлеть происходящее на тот случай, если не сработает наша идея. В общем, триллиардеры атаковали.
Камера отодвинулась. Снимала она почти с земли. Усиленного оптикой «двадцатки» звёздного света хватило, чтобы увидеть тесное кольцо скал, под которыми сидели люди в скафандрах, промышленные роботы, домашние сервис-боты, рядом лежало оружие. Человек в скафандре встал, шагнул вперед. Хотя его лицевой щиток не был прозрачным, по резкой угловатости движений Тоби узнал Питера.
Он опустился на колени перед камерой:
– Мы проснулись сегодня и обнаружили, что роботы сошли с ума. Они пытались убить нас прямо в капсулах. К счастью, сеть, построенная родителями, не была связана с главной сетью колонии. Наша система разбудила нас, и мы смогли выбраться наружу. Связанные с нею боты пока ещё на нашей стороне – но кто знает, надолго ли? Пока все они дерутся там, – он указал рукой, и камера послушно развернулась в сторону вспышек и беззвучной битвы. – Понятно, что они пытаются сделать. Они пробили кислородные баки, взорвали оранжерею …
Чей-то голос произнёс:
– Перед тем как выбраться, я видел, как они направляются к складу продовольствия.
Камера развернулась снова, показывая, кто ещё спасся за скалами: кажется, почти всё население колонии. Там сидели, стояли и расхаживали из стороны в сторону сотни людей в скафандрах. Возле них, растопырив лапы, застыли «двадцатки».
– Мы уничтожили почти всех, но и они успели нам навредить, – продолжил Питер. – Они хотели вывести из строя системы жизнеобеспечения. Ведь такой простой план, правда, мам? Мы умрём, случившееся назовут «большой трагедией», поставят на Земле памятник, выждут немного, да и снарядят экспедицию для нового заселения колонии. Конечно, на это потребуется не один год, но, чёрт возьми, у них хватает времени. Они думали, что такой план не может провалиться. Мама, но ведь он провалится, да?
– Да, если они не возьмутся за капсулы, – сказала мама.
– Похоже, не возьмутся. Они не знают про твои эксперименты, как не знали про вторую сеть. Так что они не представляют, что мы собираемся делать.
Камера повернулась к Питеру – гигантской фигуре на фоне звёздного неба. За его плечами знаменем сиял Млечный Путь.
– Папина сеть работает автономно. Я давно уже взломал и переподчинил ее. И абсолютно уверен, что они не могут ею управлять. Система будет координировать действия оставшихся ботов по ремонту жизнеобеспечения и накоплению ресурсов. Это займёт месяцы, даже годы – неважно. Мы будем спать. Мы уже доказали, что можем удвоить колонию, отправляя половину людей в холодный сон – кажется, это называется «гибернация». Так, Эви? Сейчас у нас не хватит «скорлуп» на всех, так что придётся засыпать по очереди. Когда первая партия замёрзнет, мы уложим тела в ангаре и поместим в «скорлупы» новую. Когда кризис минует, боты принесут нас назад и разморозят таким же образом.
Питер глянул в направлении битвы.
– Кажется, утихает. Надеюсь, мы сможем вернуться. Сигнала бедствия передавать не станем. Пусть думают, что мы погибли. Через несколько лет мы восстановимся и приготовим хорошую встречу гостям, если они вздумают прислать своих колонистов. Забавно, но к тому времени мы можем оказаться в гораздо лучшем положении, чем до нападения. Ну что, все готовы?
Люди начали собираться вокруг Питера и двух людей в похожих скафандрах – несомненно, мамы и Эвайны.
Питер снова повернулся к «двадцатке»:
– Бот! Слушай команду! Спрячь эту запись. Спрячься сам в глубине Седны. Я найду тебя, когда всё закончится. Ладно, слушайте все: идём одной шеренгой! Готовы?
Больше в памяти «двадцатки» не оказалось ничего.
Боты семьи Кейшион теперь ремонтировали друг друга. В доме воцарилось то, что Корва назвала «близким подобием обычной жизни». Припасов едва хватало, но Кейшионы были людьми энергичными и предприимчивыми. Они справлялись.
Тоби уходил из дома на целый день. Блуждал в одиночестве по окрестностям, с вирт-очками на носу. Иногда его сопровождала небольшая стайка домашних роботов и автоинструментов. Вместе они разыгрывали битвы и устраивали манёвры в парках, тянущихся через весь город. Однажды утром Корва и Хален пришли посмотреть на такой спектакль и долго стояли, качая головами. Потом Хален решительно шагнул, оттесняя робота, с которым разговаривал Тоби:
– Чем ты тут занимаешься?
– Привет, Хален! Как дела?
– Да как тебе сказать … просто вокруг блокада, и мы стареем в десять раз быстрее, чем остальной синхромир. Или ты не заметил этого?
Тоби сжимал в руке какой-то механизм, словно пистолет, затем выпустил его – и машина, на лету изменив форму, изогнулась и приземлилась на выпущенные из корпуса крохотные ножки. Тоби глянул поверх очков на Халена:
– Почему бы тебе не присоединиться?
Хален привычно нахмурился, но потом щёлкнул пальцами, и постоянно сопровождавший его бот вручил ему очки. Тоби синхронизировал интерфейсы.
Холмы задрожали и внезапно словно обросли целой армией: тысячами механизмов и вооружённых ботов, суетливых мышей-разведчиков, снайперов на ногах-ходулях. Половину неба заслонила армада округлых, обрисованных синим контуром кораблей.
Хален присмотрелся к ним:
– Ничего подобного в реальности не существует.
Тоби с удовлетворением отметил, что правильно предсказал его реакцию.
– Это и не реальность. Это «Консенсус». Игра.
Губы Халена побелели.
– Значит, ты в игры играешь? – медленно проговорил он.
– Да. Хочешь попробовать?
– Спасибо, нет.
Тоби понял, что Хален вот-вот взорвется.
– Она называется «Консенсус». Ее создали мы с Питером.
– Что? – промямлил Хален. Его гнев будто испарился.
– После похищения мой брат нуждался в помощи психолога. Но мы все отправились на Седну, и специалиста взять с собой не могли. У меня были только сетевые справочники да ещё виртуальные доктора. Поэтому…
– Какого похищения?
Тоби печально покачал головой:
– Кажется, это не вошло в учебники истории. В детстве Питера похитили. Это стало жутким испытанием для всех нас, а он… в общем, он ушёл в себя, спрятался, и мы не могли до него достучаться. Поэтому я создал «Консенсус» и заманил в него брата.
Хален осмотрел поле битвы.
– Но это же военный симулятор!
– Я поставил перед братом задачу. Предложил сотворить мир, где ничего плохого просто не может случиться. Когда я отправился на Рокетт, мы ещё занимались созданием этой новой реальности. Многие ранние версии выглядели приблизительно так, как ты видишь сейчас.
– Это же война! Тут, по-твоему, безопасно?
– Я слегка обхитрил брата, – признался Тоби, пожав плечами. – Я населил игровой мир персонажами, поступающими как обычные люди. Это нетрудно, когда можешь приказать ботам-программистам применить базу данных, накопленных за столетия социологических и психологических исследований. Я создал миллионы псевдолюдей. Затем мы подключили правительства и экономики и посмотрели, что получается. Большинство историй кончалось скверно. Вот так, – он кивнул в сторону виртуальной армии. – В общем, дело в том, что «Консенсус», как симулятор реальности, не идеален. Впрочем, ничего не идеально, – всегда найдется место самонадеянности, желанию все сделать по легкому. Если начать с какой-нибудь исторически достоверной сцены и продолжить действие, игра неизбежно уйдет куда-то в сторону от произошедшего на самом деле. Но, если ты рассматриваешь реальность как игру, это неизбежно сказывается на твоих решениях. Я… в общем, кое-что проверяю.
Хален согласно качнул головой и, по обыкновению, нахмурился.
– Ты изучаешь действия брата. Разумно. Но если ты ищёшь выход, то он на самом деле один. И ты знаешь какой. Питер с Эвайной тоже.
– Ты хочешь сказать, что мне нужно разбудить маму? Я это в любом случае сделаю, потому что сам хочу, а не из-за политики. Но что она может поделать? Выбранить Эвайну за то, что та сделалась верховной жрицей культа Тоби и убивает людей? – он рассмеялся.
– Да ты не понимаешь! – рявкнул Хален. – Я так и знал: ты не понимаешь! Да не о тебе речь, не о твоей матери и не об Эвайне. Я о том, что люди видят в тебе! Тоби, ты же бог! Эвайна сделала тебя богом.
– Да разве смогут люди синхромира поверить в такое? – покачал головой Тоби. – Я пропал всего лишь сорок лет назад. Конечно, снаружи прошли тысячи лет …
– Тоби, большинство жителей синхромира пришли «снаружи»! Людей из твоего времени ничтожно мало. 360/1 – синхромир иммигрантов. И почти все они прибыли из миров, где твой культ пестовали тысячелетиями.
– Пестовали?
Тоби собирался почитать о своем культе, но все как-то не хватало времени, хотя в истории он уже поднаторел и не слишком удивился словам Халена.
– Эвайна посещает миры, пребывающие в упадке, миры постапокалипсиса, пережившие неудачные попытки терраформирования, опустошённые сверхлюдьми, искусственными болезнями и чем угодно ещё. Она устраивает из своего прибытия грандиозное торжество и по-королевски награждает несчастных: раздаёт штуки вроде самовоспроизводящихся фабричных 3Д-принтеров и медицинских систем. Потом говорит людям, что она – посланец бога-мальчика Тобиаса Макгонигала. Гостит, пока не вобьёт в головы нужное ей, не навяжет символы, ну, статуи эти, и улетает. А каждые несколько столетий возвращается, чтобы укрепить веру и завербовать самых фанатичных в свою армию. Видишь? Всё тут замешано на тебе. Ты – бог этой религии. Если ты вернёшься, ей придётся немедленно уйти в отставку. Она прекрасно это понимает. Когда её армия увидит, кто ты есть на самом деле, вся она, без исключения, встанет на колени и поклянется тебе в верности. Что тебе еще нужно? Какой выход ищешь ты?
Тоби смотрел на виртуальное войско и чувствовал себя, как тошнота подкатывает к горлу. Они с Питером пробовали разыгрывать подобные гамбиты не раз и не два. Да, такие сценарии можно завершить победой даже в обществах, где похищение Питера было бы невозможно. Но только для этого нужно сделать невозможным еще кое-что. Например, свободомыслие, свободную волю и свободу слова.
Да, выигрыш возможен, перспективы блестящие. Но теперь, посмотрев на «Консенсус» свежим взглядом, он видел в нем фатальные недостатки. И дело не только в полной аморальности – успешное религиозное завоевание всегда сопровождается погромами и резнёй иноверцев. Уже только поэтому такая стратегия была недопустима. Но надо всем возвышался тот простой факт, что не существовало способа предвидеть все возможные пути, при которых подобный план мог привести к катастрофе. Неважно, работал ли он в «Консенсусе» – или в воображении Халена – в реальности такая стратегия легко могла привести к катастрофе.
– Для Эвайны твое появление смерти подобно, – горячился Хален. – Она будет убеждать всех, что ты – самозванец.
Тоби смерил Халена взглядом. Брат Корвы явно думал, что понимает Эвейн, но его реальность казалась Тоби лишь еще одним сценарием из «Консенсуса», и он подозревал, что и с Эвейн все было также. Вот только для нее план перестал быть игрой: она, похоже, убедила себя, что такой путь единственно верный.
А значит, Тоби мог придумать реальную стратегию.
– И что дальше? – спросил он, скрестив руки на груди и отступив на шаг – уж слишком разошёлся братец Корвы.
– Наш мир может кончиться либо во славе, либо в огне. Если Эвайна не сможет извлечь пользу из твоей славы, она уж постарается убедить всех в том, что ты принесешь им огонь.
Тоби снял очки: армии исчезли, генералы стали роботами-слугами, оружие – домашними инструментами. Остался только он, стоя на склоне холма рядом с Халеном Кейшионом.
– Вот видишь, ты сколько угодно можешь изучать прошлое, – словно извиняясь, пояснил тот, – но выбора у тебя нет. Ты должен стать тем, кем хотят тебя видеть люди. Богом.

После такого разговора Тоби с облегчением выслушал принесенную Корвой новость о том, что суд согласился рассмотреть иск Шайлифа против Себастьяна Коли.
– Я буду свидетельницей, – заявила девушка. – Буду рассказывать, какой Шай хороший. Мы… в общем, про тебя суду не говорили. Надеюсь, ты не против? Но я всё равно хотела бы, чтобы ты пришёл.
Закон был одной из идей, которые ненавидел Питер.
– Не бывает двух одинаковых преступлений, – как-то заметил он Тоби. – У каждого – разные последствия. Я украл бриллиантовое ожерелье у богатея, уже и забывшего о его существовании, – и всем наплевать. Ты украдёшь буханку хлеба с фабрики, производящей их миллионами каждый день, – и тебя посадят в тюрьму. Бред! Каждое дело должно судиться по-своему!
В мире, где нет искусственного интеллекта, такое правосудие невозможно – поэтому и был создан закон. А в утопии Питера правосудие стало одной из немногих сфер жизни, где допускалось использование искусственного интеллекта. Потому Шайлиф и Себастьян Коли предстали в мраморном зале суда не перед присяжными. Тоби и Джайзир сидели на галёрке, отведенной гостям, и смотрели на истца с ответчиком, стоявших перед человеком, который для всех окружающих выглядел, как судья.
– Сам он ничего не решает, – прошептал Джай. – Ему не позволено говорить самому. Он – сираноид и произносит лишь то, что ему шепчет искусственный интеллект.
Чиновники суда зачитали обвинение Шайлифа, выступили свидетели, рассказали о нём и о Коли. Когда настала очередь Корвы, она описала, в каком глубоком отчаянии жил Шайлиф, как предпочитал работу с машинами на складах и фабриках общению с людьми. Семья Коли изобразила его любящим отцом и дедушкой. Оказывается, он стал патриархом большого клана.
Когда выслушали всех свидетелей, судья спросил Коли, правдивы ли обвинения Шайлифа. Себастьян кивнул – и лица его родных застыли в ужасе и изумлении. Тоби никогда не видел слушаний своими глазами, выглядели они совсем не так, как судебные драмы. Никаким развлечением тут не пахло – все наоборот было очень печально.
– Простите, – сказал Коли, повесив голову.
– И это всё, что ты хочешь сказать? – презрительно скривился Шайлиф.
Себастьян поднял голову и посмотрел своему преследователю прямо в глаза:
– Нет. Не всё. В молодости я натворил немало ужасных дел. С тех пор для меня прошло шестьдесят лет. Я знаю, для вас – гораздо меньше. Так или иначе, былое ушло, и с тех пор много чего случилось. Меня спасла женщина, ставшая моей женой. Она изменила меня. Но я знаю: от прошлого не убежать никогда.
Он посмотрел на судью, и Тоби понял, зачем искусственному интеллекту, выносящему приговор, дали представителя из людей. Коли знал, что обращается к нечеловеческой сущности, – но в такие моменты правосудию нужно человеческое лицо.
– Сэр, я готов понести наказание за свои преступления. Думаю, пришло время расплаты. Но вам, – он обратился к Шайлифу, – следует понимать, что это значит.
Джай и Тоби переглянулись, подались вперёд, чтобы лучше слышать.
– Что ты имеешь в виду? – спросил Шайлиф.
– Я не пытаюсь умиротворить свою совесть. Я слишком стар. Время подобных утешений миновало. Только не думайте, что моё наказание – каким бы оно ни было – принесёт вам облегчение или радость. Мы оба знаем: не принесёт. Я приму приговор. Но какой в нём прок? Наказание не вернёт Оулайн, ничего не исправит, не залечит раны. Оно – попросту необходимое зло.
В зале повисла тишина. Родные Коли словно сжались, нервно переглядываясь. Наконец, судья поднял молоток, и по залу раскатился гулкий звук удара.
– Себастьян Коли, сколько у вас потомков? – спросил судья.
– Э-э, пятеро детей, у всех семьи, – промямлил испуганный старик. – У каждого – по три-четыре ребёнка, и кое у кого из них свои дети …
Судья резко кивнул:
– Себастьян Коли, по приговору суда вы должны рассказать о том, какой вред вы причинили людям, которых любил истец, каждому члену вашей семьи, способному в силу возраста понять ваши слова. Причём каждому в отдельности и в присутствия истца Шайлифа, чтобы он видел: рассказ ваш полон и правдив. Все ваши потомки узнают из ваших собственных уст то, что вы сделали, – он опустил молоток, и судя закончился.
Лицо приговоренного исказил настоящий ужас. Коли всхлипнул и упал на колени. Стоящий над ним Шайлиф опустил голову и задумчиво кивнул:
– Я доволен приговором, – наконец объявил он.

Глава 15

Однажды около дома Кейшионов появились тяжело груженные фуры, а в небе зависли массивные квадрокоптеры. Соседи высыпали на улицу, оживлённо жестикулируя и переговариваясь. Вокруг воцарилась радостная суета. Машины и боты носились туда-сюда, устанавливая на газоне Кейшионов большие столы.
Тоби отключил сценарий, который исследовал, и подошёл к машинам:
– Что случилось?
– Сэр, завтра – конец оборота, – ответил бот, поклонившись. – Мы готовим праздник.
– Уже завтра? – удивился Тоби. Оказывается, он совсем потерял счёт дням.
Казалось, город только привёл себя в порядок. Если так конец оборота ощущается всего лишь после двух с половиной лет сна, что чувствовали люди, которые провели в гибернации тридцать лет?
Он в беспокойстве бродил по окрестностям, пока не наткнулся на Корву, которая сидела по обыкновению на своем любимом месте – на каменной садовой ограде – и читала книгу.
– Да не обращай внимания, – махнула рукой девушка, когда Тоби кивнул на творящийся вокруг организованный хаос. – Всего лишь конец оборота. Праздновать со всеми или нет – дело твоё.
– А-а, вот как.
Тоби пытался казаться равнодушным и спокойным. Получалось плохо. Ведь для него было так непривычно уходить в неимоверно долгий сон! Он лишь недавно столкнулся с этим поразительным переходом, Корва же с ним выросла, видела, наверное, раз сто. А Тоби никак не мог отделаться от мысли о том, что уже спустя неделю он будет лежать, безмолвный и неподвижный, как мертвец, в саркофаге «скорлупы» за плотно закрытой дверью загерметизированной камеры. Генераторы на солнечных батареях охладят тело так, что оно заледенело бы, если бы не текущий по жилам антифриз. Разве это нормально? Тоби спал, когда летел к Седне, и снова на пути к Рокетт. А с тех пор сколько раз он уходил в гибернацию? Пять? Нет, к этому не привыкнуть.
Тоби долго размышлял над словами Халена – но так и не нашёл ответа, и поэтому стал избегать брата Корвы. Идея сыграть в бога не шла из головы. Ведь она была настолько неправильна, нечестна, что даже и не объяснишь сразу почему. Она была просто жуткой. А Хален считал ее единственным выходом.
От всего этого – конца оборота, игры в бога, удручающей мысли о том, что девяносто пять процентов населения синхромира пришло из цивилизаций, родившихся пока Тоби спал, – Макгонигал с необыкновенной остротой ощутил движение времени. Уже завтра он будет спать – а саженцы во дворе продолжат расти. Если бы не блокада и ускорение оборотов, за одну ночь деревья выросли бы в настоящих исполинов. А так дом скроет высокая трава.
В последние недели столько всего произошло – а Уоллоп ещё спит. Наставник только закрыл крышкой «скорлупу» старшего Макгонигала. Кирстана лишь недавно распрощалась с новым знакомым и, наверное, с нетерпением ждет следующей встречи. Так же происходит и на семидесяти тысячах других миров. Все зимуют одновременно, миллиарды человек лежат, превратившись в лёд, ожидая начала очередного оборота. Между биениями их сердец на быстрых мирах вспыхнет и сгинет множество жизней.
Тоби не сомневался: люди много думали о снах и летящем мимо времени. Эвайна пользовалась удивлением и ужасом, таящимися за благопристойным фасадом синхромира. Мифы и культ Тоби направляли эти чувства туда, куда было нужно Питеру и Эвайне, делая их элементом политики.
Тоби разбирало любопытство, и он уговорил Корву пойти на прощальную вечеринку. Вместе они бродили от дома к дому. И повсюду их щедро угощали. Они вдосталь наелись свежих фруктов. В каждом доме были слишком большие машины, которые не помещались в подвал, и приходилось оставлять их во дворе под дождём и солнцем, на милость любого прохожего. Корва раздавала советы, как лучше хранить такие механизмы, почерпнутые из курса «архитектуры руин», и пара двигалась к следующему дому.
Было весело, даже все мысли о неминуемо приближающейся зимовке исчезли. Вернулись домой очень поздно. Все спали. Окна уже закрыли металлическими ставнями. Стало заметно: дом построен из лёгких материалов, скрывавших прочный остов, внутри которого располагались помещения для гибернационных капсул.
Стараясь не шуметь, Корва сняла туфли и направилась к спальне. Тоби замялся.
– В чём дело? – обернулась девушка.
– Всё это кажется настолько неестественным …
Корва рассмеялась:
– Но ты же рекордсмен по гибернации! Твоя стала самой долгой в истории!
Он скрестил руки на груди, отвернулся. Шутки на эту тему вовсе не казались ему забавными, и, кажется, Корва быстро поняла это. Девушка указала в сторону кухни:
– Давай посидим немного.
Они допили последний сок из холодильника. Боты неторопливо упаковывали домашнюю утварь, сфотографировав перед этим все, вплоть до забытых валяющихся носков и блокнотов. Через два с половиной года машины воссоздадут всю картину в точности.
Тоби нервничал, не находил себе места. Он очень устал. Парень не упоминал о разговоре с Халеном, а и сейчас не мог подобрать слов.
– Моя мама проспала так же долго, как и я, – сказал он. – Ну почти. Корва, мне нужно лететь к ней.
Она не ответила. Оба знали: Дестриер кишит войсками Питера и Эвайны. Они ждут Тоби. Ведь отправиться туда – самый очевидный ход с его стороны.
– Она подождёт.
Тоби вздрогнул от неожиданности. К его изумлению Корва покраснела.
– Боже мой, Тоби, она ждёт тебя уже четырнадцать тысяч лет! Она может подождать и ещё немного.
– О чём ты?
– Я хотела сказать … в общем, ты мог бы остаться. Здесь.
Последнее слово она произнесла чуть слышно и по-прежнему глядя куда-то в сторону.
– Я же не могу вечно гостить в твоём доме.
– Я не это имела в виду, – выговорила она, снова залившись краской. – Ох, чёрт!
Девушка вскочила, но Тоби схватил её за руку:
– Я бы хотел остаться. Значит, ты тоже этого хочешь?
– Ты что, глупый? Конечно, хочу! Но тебе-то не терпится мир спасать, будить Императрицу Времени и всякое такое. Я никогда не считала тебя …
Тоби подумал о том, что на самом деле боится встречи с мамой. Наверняка с ней что-то случилось, что-то сломалось. Кто же бросит семью – весь свой мир! – ради того, чтобы дожидаться одного потерявшегося сына? От таких мыслей ему становилось не по себе. И он не представлял, как рассказать об этом Корве.
Он и не пытался.
Просто поцеловал её.

Орфей давил на живот так, что казалось, на Тоби положили тысячефунтовую гирю. Деннер храпел. Слабенький, но такой приятный, обнадёживающий звук.
В дверь снова постучали. Тоби приподнял голову и осмотрелся. Он спал… да, и поцеловал Корву прошлым вечером. Потом было тяжело заснуть, он всё думал о ней, а ещё о том…
Что за одну ночь прошло два с половиной года. Он сел, согнав зверька. Тот заполз под сбившееся одеяло и снова захрапел.
– Гаррен? – позвал отец Корвы из-за двери и постучал.
Тоби посмотрел по сторонам, глянул на себя. Кажется, прошла всего лишь обычная ночь гибернации. Рассудком он понимал, что неизменность комнаты – результат немалой работы машин и биометрических систем. Ведь если он спал два с половиной года – то в полузамороженном состоянии. Комната прогревалась неделями до пробуждения, аппаратура «скорлупы» работала день и ночь, чтобы восстановить тело, боты старались, чтобы убрать следы распада и запустения. Тоби вздрогнул, подумав обо всех процедурах и хлопотах, и отозвался: «Я здесь!»
– Тоби, можешь выйти? Тут… в общем, у нас гости.
Он выбрался из постели.
– Дайте мне пять минут!
Бессмысленно гадать, что и как. Очевидно, что-то снова пошло не так, случилось непредвиденное. У него осталось лишь несколько минут, которые он решил потратить на душ в крохотной кабинке. Затем Тоби оделся, погладил Орфея, глубоко вздохнул и взялся за ручку двери. Время расстаться с мечтой, родившейся вчера у них с Корвой.
Кейшионы ждали в верхней гостиной, лица у них были хмурыми. Тоби прошёл мимо, спустился по лестнице. Корва, сцепив руки, стояла у выходных дверей. Едва взглянув на нее, парень шагнул наружу.
На газоне перед домом выстроились шеренги военных роботов. Тоби доводилось видеть такое лишь в игре. Над машинами зависли боевые квадрокоптеры, а поодаль серыми облаками застыли военные корабли.
Перед роботами собралась внушительная делегация. По меньшей мере, дюжина мужчин и женщин в яркой униформе. Женщина, стоявшая в центре, шагнула вперёд. Её лицо светилось от радости. Она низко поклонилась – все остальные последовали ее примеру. Поклонились боты. Накренились дроны. За склонёнными головами Тоби видел удивлённые лица соседей, с которыми он только вчера праздновал конец оборота.
– Добро пожаловать! – охрипшим от волнения голосом проговорила женщина. – Добро пожаловать, Тобиас Уайатт Макгонигал, в созданный тобой синхромир – и на планету Фисбу!
Все вокруг почтительно забормотали и склонились ещё ниже.

Глава 16

В салоне роскошного аэрокара стояла мертвая тишина. Было неловко. Хоть бы слово кто обронил. За тёмным стеклом солнце вдруг стало кроваво-красным, под стать настроению Тоби.
Во время торжественной церемонии у дома Кейшионов Тоби заметил Халена. И, не обращая внимания на поклоны и речи, пошёл прямиком к нему.
– Вот надо было тебе взять и все рассказать им, да? Не захотел ждать, пока я решу все сам? Пока обдумаю? Хотел меня заставить?
Никто, кроме ближайших родственников Корвы и безбилетников, не знал, кто такой Тоби. И он не сомневался, что выдал его правительству именно Хален.
Тот и не пытался отрицать, лишь пожал плечами.
– Да, это я рассказал им, но они пообещали оставить тебя в покое.
– Это называется оставить в покое? – Тоби указал на собравшихся.
– Наверное, что-то случилось …
И вот теперь Тоби сидел, зло уставившись в окно аэрокара, и думал, что же делать дальше. С учётом того, что Хален сказал потом, его поступок и в самом деле казался очевидным и логичным.
Эвайна направлялась на Фисбу. И, согласно правительственным данным дальнего сканирования, – во главе целого флота.
– Куда мы летим? – резко спросил Тоби чиновницу, сидящую напротив.
– В «Линин Пайнс». Это курорт. Лучшее место из всех, какие мы смогли отыскать. Надеюсь, оно вам понравится.
– Понравится? И что мне должно понравиться?
Вне себя от злости, он глянул на неё и на Халена, сидящего рядом. Вдруг Тоби почувствовал, как Корва положила руку на его ладонь и услышал шепот:
– Ты разве не видишь – ей очень страшно?
Парень опешил и вдруг понял: эти министры и представители чего-то там, сидящие в неловкой тишине и поглядывающие на него искоса каждые пару секунд – не конвой для пленника, и даже не эскорт почётного гостя. Ведь он – Макгонигал. Это они – его гости, потому что Фисба – его мир. Жильцы отчаянно пытались произвести хорошее впечатление на домовладельца, вернувшегося после долгой отлучки.
– Простите, – сказал он растерянно улыбавшейся женщине. И сам, слегка оторопев, протянул ей руку: – Я – Тоби.
Изо всех сил пытаясь сохранить спокойствие, женщина позволила пожать её вялые пальцы:
– Каластрина де Фанто Эсперион, – представилась она. – Назначенный опосредователь Демократической дюжины Великого Байта.
Тоби уже знал, что Байтом назывался большой С-образный южный континент. То есть Эсперион – представитель приблизительно шестисот миллионов человек.
– Назначенный, но не избранный?
Он уже хотел надеть очки и посмотреть, что это значит, но ведь эти люди понимали, кто он, и могли догадаться о его невежестве.
К его удивлению, Эсперион покраснела:
– Я всего лишь назначенный опосредователь, а не глава и не полномочный представитель. Я не хотела этого назначения, но вышло так, что я голосую, следую моде и приобретаю товары так же, как пятьдесят миллионов других людей. Можно быть уверенным, что они, будучи в совете, проголосовали бы так же, как я. Я стараюсь, по крайней мере пока у меня есть силы и пока я не продемонстрирую свою несостоятельность. Я только второй год на должности.
Значит, это общество построено по одной из моделей глобальной демократии. Наверное, стоило раньше изучить особенности местной политики. Но ведь он не обращал внимания на частности, сконцентрировавшись на общей картине: истории синхромира и места Макгонигалов в ней. Тоби взглянул в окно и тяжело вздохнул.
Аэрокар кружил над длинным извилистым горным озером. На берегу виднелось скопление громадных шатров.
– Курорт, – объяснила Корва, проследив за его взглядом. – Шатры складывают на зимовку и заново ставят поутру. Здесь слишком быстро меняется ландшафт, поэтому ничего не построить.
– Красиво.
Полотнища шатров сверкали всеми цветами радуги. Корва придвинулась так близко, что он ощущал тепло её кожи у своей щеки.
– Тоби, зачем ты взял меня с тобой? – спросила она тихо.
Он снова вздохнул.
– Потому что ты одна знаешь обо мне правду и не боишься меня. Ну, конечно, еще есть Шайлиф и Джайзир… и Орфей.
Девушка откинулась на спинку кресла и засмеялась.
Приземлились они на галечном пляже. Настоящий пляж у настоящего озера под настоящим небом, пусть теперь и ядовито-зелёного цвета. Тоби взял Орфея с собой и теперь они вдвоём брели к воде – настоящей озёрной воде! – зачарованные её красотой. Воздух был свеж и прохладен.
– М-мистер Макгонигал? – услышал он чей-то заикающийся голос.
Парень обернулся и увидел, как Корва спрятала улыбку и сделала серьёзное лицо. За ней выстроившиеся полукругом чиновники терпеливо ждали, пока важная персона насладится зрелищем. Хален привычно хмурился, скрестив на груди руки, но Тоби видел: он рад. Разве не этого он добивался?
– Ладно, – сказал Тоби, возвращаясь. – Чем я могу быть вам полезен?

– Да, я могу переставить часы на всех гибернационных капсулах этой планеты…
Они сидели в сводчатом зале с полупрозрачными стенами. На огромном дубовом столе стояли сладости и фрукты, были поданы вино и кофе. Уже несколько часов тянулись бесконечные приветственные речи в честь Макгонигала.
Большую часть этого времени Тоби провёл, разглядывая собравшихся сквозь вирт-очки, изучая, как устроена власть на Фисбе и кто сейчас присутствует в зале. Примерно половина министров были профессиональными политиками, остальные – случайно выбранными гражданами, вроде Эсперион. Но, чтобы попасть в пул выборки, надо было стать ведущим игроком в одной из политических или экономических игр. Похоже, Эсперион была действительно хороша. Физически присутствовала примерно половина, остальных представляли аватары. На Фисбе существовали и политические партии, но они собирались только для решения текущих задач и существовали лишь до следующих выборов – четыре года. В это время министры производили моделирование, делая прогнозы на основе предположений и склонностей своих сторонников, и предъявляли результаты, пытаясь добиться широкой поддержки. Прямого голосования не было. Министры просто постоянно проигрывали разные варианты, вроде улучшит ли изменение фактора А фактор Б и наоборот.
Всё это было знакомо Тоби – они с Питером исследовали множество моделей управления. При освоении Седны подразумевалось, что со временем население колонии превратится в полноценную нацию – а нация нуждается в разумно устроенном правительстве. Отчасти поэтому родители терпели чрезмерное увлечение сыновей «Консенсусом».
Признавшись в способности изменить частоту Фисбы, Тоби попытался оценить реакцию политиков. Конечно, все они или сидели с непроницаемыми лицами, или улыбались, – но, к счастью, Тоби получил доступ к слою вирта, транслировавшему их эмоции, и там реакция на его слова отнюдь не была нейтральной. Чьи-то аватары стали зелёными – не от зависти, а от одобрения, что сразу отразилось в бегущих под аватарами субтитрах. Вон тот субъект поодаль радовался тому, что Тоби говорит правду, а женщина слева только что подтвердила свои наихудшие опасения. Были и жёлтые значки, и пунцовые, и несколько чёрных, значивших, что по психокультурным причинам слушавшие не поняли слов Тоби.
Над головами политиков парил интерфейс с диаграммой баланса сил. Ее сегменты постоянно меняли свои размеры и цвета. Похоже, сейчас шла активная стадия принятия решений.
Все это удивляло и прекрасно демонстрировало, насколько далеко продвинулось правительство со времен детства Тоби. Но такая эволюция только еще раз доказала то, что Тоби и так прекрасно понимал, с тех пор как проснулся: идея «Консенсуса» была с изъяном.
Фисба могла устраивать свою жизнь как угодно. Но это не имело значения, когда всего пара человек, вроде Макгонигалов, контролировала один жизненно важный ресурс. Время.
Когда диаграмма баланса немного стабилизировалась, Тоби продолжил:
– Я могу изменить частоту. Но я не могу передать эту способность кому-либо из вас.
Все вежливо закивали. Лишь кто-то один бросил с сарказмом:
– Как удобно, а?
Тоби посмотрел на говорившего – весьма пожилого джентльмена с плоским лицом и высокими скулами. Наконец-то нашёлся хоть один человек, не спрятавшийся за раздражающе безликой вежливостью.
– Полагаю, это придумано, чтобы обезопасить нашу жизнь. Иначе вы могли бы пытками или угрозами заставить передать вам статус суперпользователя – а потом убить меня.
Правда, подумал Тоби, они вполне могли бы воспользоваться нейроошейником. И понадеялся, что эта мысль не пришла им в головы.
– Здравая идея, – сухо заметил пожилой джентльмен.
Через очки его аватар казался янтарно-жёлтым. Подпись под ним гласила: «Лонг Севиль, министр безопасности».
– Слушайте, я бы с радостью передал вам права суперпользователя, если бы мог. Моё место – не здесь. Я хочу лишь отправиться на Дестриер и найти свою мать.
Всё собрание вдруг окрасилось в чёрное, зелёное, красное. Осталась лишь пара янтарных иконок. Одна принадлежала Лонгу Севилю.
– Что я такого сказал? – удивлённо спросил его Тоби.
Старик вздохнул и откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди.
– Вы, Император Времени, только что объявили о намерении исполнить древнее пророчество: открыть врата времени и пробудить Мать Всего Сущего. Какой же реакции вы ожидали?
– Это просто моя семья, – ответил Тоби обиженно. – Я хочу вернуться к ней.
Старик снял очки. Тоби нахмурился, но свои тоже снял. Теперь, свободные от причудливого «политического» интерфейса, они стали всего лишь соседями по столу. Все остальные разговаривали и жестикулировали, глядя в общее виртуальное пространство. Тоби и министр безопасности будто отделились от них.
– Я не должен был этого делать, – признался Лонг, – но, похоже, вы не слишком осведомлены о нашей жизни. Послушайте, молодой человек, большинство из присутствующих здесь даже не услышали вас. Система трансляции не смогла совместить ваши слова с мировосприятием этих людей. Фисба – развитый и высококультурный мир. Но всем с детства известны легенды о вас. По большей части люди в них не верят, но вы только что подтвердили правдивость мифов! Вам сейчас нужно объяснить всё заново – но, пожалуйста, на этот раз не надо обращаться к религии.
Они снова надели очки.
– Я хотел сказать, что не собираюсь управлять синхромиром, – объяснил Тоби. – У всех свои идеи насчёт того, что мне нужно делать, но никто не удосужился спросить, что я думаю по этому поводу.
Слова дошли до большинства. Воодушевившись, Тоби продолжил:
– Я знаю, что мой брат поменял вашу частоту. Это неправильно. Я поговорю с ним об этом, когда увижу его. Я поменяю частоту для вас.
Он взглянул на Корву. На лице девушки застыло выражение полной безучастности к происходящему.
– Всё, чего я прошу взамен …
И как сказать о желании воссоединиться с семьёй, не касаясь их религиозных догматов?
– …помочь мне приспособиться к новой жизни, – закончил он.
Теперь его услышали. Интерфейс отразил, что именно каждый чиновник услышал, и во что превратились слова Тоби после взаимодействия с ожиданиями, представлениями, предрассудками, убеждениями, когнитивными недостатками каждого отдельного человека. Система предложила одобрить варианты, но ему недосуг было разбираться в мешанине смыслов, и потому он просто нажал «да» – рассылая сообщения адресатам.
Да, политика здесь оказалась гораздо сложнее, чем в «Консенсусе». Впрочем, по сути, она сводилось к одному: люди торговались за выгоду.
– Слушайте, мне сказали, что Эвайна направляется сюда. Но потом все как воды в рот набрали. Мне нужно знать: она и в самом деле летит сюда? Когда она прибудет? Можно ли мне встретиться с ней? Или это… в общем, плохая идея?
Кое-что из сказанного восприняли. Интерфейс засверкал радугой, диаграмма баланса колебалась несколько секунд. Туда-сюда летали интерпретации и перефразировки. Наконец, все значки засветились зелёным.
Лонг Севиль кивнул и встал.
– Позвольте… а, спасибо! – начал он и добавил в интерфейс несколько окон.
Они были тёмными, но, прищурившись, Тоби разглядел россыпь крохотных светлых пятнышек.
– Это – снимок с телескопа, направленного на созвездие Стрельца. Яркие звёзды на снимке – не звёзды, а выхлопы кораблей целого флота. Он направляется к Фисбе. Едва ли можно сомневаться в том, кто ведёт этот флот.
Тоби доводы не убедили. Он подумал, что сейчас программа, сканирующая выражение лица и положение тела, окрасила его аватар в янтарный цвет.
– Откуда вы знаете, что это она?
– Мы следим за флотом. Он шёл к Уоллопу, но изменил курс, когда вы покинули планету.
– А сколько кораблей?
– Сто сорок.
По отдельности они, скорее всего, были не такими уж большими, но все равно каждый легко мог разрушить несколько городов.
Тоби всмотрелся в экран. Они с Питером и Эвайной отправляли такие флоты множество раз. Но то было в «Консенсусе», фантастическом мире, где существовала возможность перемещаться быстрее скорости света. И Тоби хорошо помнил отношение Эвайны к войне. Сестра не колебалась никогда.
Лонг что-то рассказывал, но Макгонигал уже не слушал. Он вспоминал, как они делили империи в «Консенсусе», и с какой страстью Питер относился к игре. Для него она стала настоящей жизнью, единственным способом обрести уверенность в себе.
«Переделай, добейся совершенства – и удостоверься, что оно неизменно», – таков был его девиз.
Эвайна была слишком мала, чтобы понять страсть брата, но наверняка прониклась ею. И что теперь? Оба управляли настоящей империей на протяжении нескольких десятилетий. Это больше не игра, ставки – настоящие, и внезапно появился тот единственный, кто может разрушить всё ими созданное.
Впервые Тоби почувствовал нутром и понял рассудком, что Эвайна на самом деле может и хочет убить его. Всего-то следовало забыть о той маленькой девочке и представить постаревшую женщину, от детства которой остались лишь туманные воспоминания и чья повседневная реальность – власть.
– Как это работает? – Губы у Тоби сразу пересохли. – Что она сделает, когда прилетит?
Все замолчали. Лонг откашлялся:
– Когда она прилетит, мы будем спать. Весь мир уйдет в гибернацию – по крайней мере, все капсулы Макгонигалов. Обычно корабли, прибывшие в разное время, лежат в спячке до начала оборота. Но в данном случае… нужно проснуться первым. Поэтому они возьмутся за дело сразу, как только окажутся здесь.
– Какое дело?
– Высадка крупного десанта, – сказал Лонг, несколько смутившись. – Они захотят разбудить нас и потребовать вашей выдачи.
Тоби задумчиво кивнул. Разумеется, преимущество у того, кто проснётся первым.
– А вы можете бодрствовать все время вплоть до того момента, как она явится сюда?
– Мы можем оставить бодрствующими войска, но это встанет нам недёшево. Мы можем изменить время пробуждения – проснуться примерно за месяц до прибытия флота. У нас много капсул, не принадлежащих Макгонигалам, но их недостаточно для контингента, способного дать захватчикам отпор. Так или иначе, конфронтация неизбежна. А ваша сестра способна поставить под угрозу миллионы невинных жизней. Большинство населения будет в гибернации, а следовательно – в совершенной беспомощности.
– Но я могу разбудить их всех, – предложил Тоби.
– Именно!
– Дата прибытия известна?
– Да, нам известно минимальное время, за которое она может добраться сюда.
Если вся Фисба проснётся и подготовится к встрече, соотношение сил резко изменится. Эвайна не может не понимать этого, но всё равно летит. Тоби стало не по себе. Она что, и в самом деле хочет убить его? Если нет – зачем целый флот? Нелепость.
Он пошарил взглядом и уставился на Халена Кейшиона. Тот без стеснения наблюдал за тем, кого предал, и улыбался. Нет, самодовольно ухмылялся.
Если Тоби изменит частоту всей Фисбы, исчезнут последние сомнения. На такое способен только Макгонигал. Сейчас с планеты могли утекать лишь обрывки информации, но, если удастся отбить агрессию Эвайны, новость разлетится по всем синхромирам. Люди проснутся в начале оборота и узнают: Император Времени вернулся! Рано или поздно он придёт на Дестриер и разбудит Великую Мать. И тогда мир – по крайней мере синхромир – кончится.
Начнётся паника. Массовая истерия. Миллионы стекутся под знамёна Тоби, веря, что неким образом спасутся. Остальные примут сторону Питера и Эвайны – конечно, те, кто не верит в миф, кто убедится, что Тоби – всего лишь обыкновенный человек. Если Фисба не выдаст его, начнётся хаос и гражданская война.
Хален понимал это. Он рассчитывал именно на это.
И ухмылялся.

Двое суток подряд Тоби забрасывали версиями, предложениями, фактами и теориями. На третий день, совершенно обессилев, он чудом ускользнул от толпы покорных, но донельзя надоедливых и суетливых чиновников, сел на берегу озера и принялся швырять гальку в холодную воду.
– И как мне, спрашивается, решать? Слишком много всего, я не смогу в этом разобраться.
– Не согласен, – шепнул на ухо Сол, невидимый, но слышимый сквозь наушник вирт-очков.
Где-то в середине первого дня совещаний Тоби посетила гениальная мысль: разбудить своих любимых персонажей «Консенсуса», Сола и Миранду. Те слушали, но до этого момента отмалчивались.
– Ты что имеешь в виду? – спросил Тоби, подхватывая и запуская очередной камушек.
Вопреки надеждам, тот не поскакал по поверхности воды, а утонул сразу.
– Мы тут выясняли, куда тебя завели твои собственные поиски, – сказала Миранда в другое ухо. – Ты пересматривал данные с «двадцатки». Знаешь, это не единственный доступный тебе источник информации.
– Да уж, точно, – вздохнул Тоби.
Решиться на просмотр записей «двадцатки» было непросто. А сам просмотр стоил немалых душевных сил. Из-за этого Тоби и отложил исследование тех сторон жизни синхромира, которые казались ему самыми неприятными. Очевидно, на столь долгий срок откладывать не стоило.
– Покажи мне Дестриер! – приказал он очкам.
Как всегда, информация обрушилась лавиной и затопила разум, поэтому Тоби решил начать с детских книжек, желательно с картинками. Он отыскал в инфосети Фисбы брюшюрку для малышей и открыл на странице, озаглавленной «Великая процессия».
На картинке было изображено целое море пилигримов, одетых в балахоны, которые Тоби видел в Центре паломничества на Уоллопе. Оно двигалось по кажущейся бесконечной улице. Её освещала дюжина солнц – наверное, светильники на орбитальных платформах. Миллионы ног протерли в камнях уличной брусчатки целые борозды. Согласно книге, булыжники меняли каждые несколько столетий. Камни пирамидальных башен, стоящих вдоль улицы, тоже меняли, так что не осталось практически ничего из построенного изначально. Святой город обновлял себя, будто живой организм, постоянно сбрасывая изношенное. Так-то оно так, но куда бы Тоби ни посмотрел, у него создавалось впечатление, будто дождь и ветер случайно создали нечто, похожее на человеческий город, – но при этом совершенно натуральное и естественное.
В книге с гордостью рассказывалось о том, что медленная непрерывная процессия, читая одну и ту же молитву, движется по этой улице уже десять тысяч лет. Сюда летели кающиеся со всей галактики – и не всегда это были люди. Они жертвовали семьями, состояниями, целыми жизнями, летя на Дестриер десятки, а то и сотни лет ради возможности напялить грубую рясу и пройти в ней – всего лишь раз! – по этой улице. Иные лишались чувств, даже умирали – и всё ради возможности на несколько драгоценных минут приблизиться к божественному.
Башни города возвышались над ослепительно-белой, словно покрытой инеем, равниной, усаженной высокими шпилями. Туда ступать запрещалось, и глазам паломников равнина, наверное, казалась ещё более величественной и ужасающей, чем улица. Шпили стояли здесь, недвижные и неизменные, уже восемь миллиардов лет. Рядом с такой древностью столетия, состарившие место упокоения Великой Матери, казались ничтожными секундами. Пустяком. Ничтожным мгновением.
Тоби листал книгу, а Сол и Миранда читали вместе с ним.
– Здесь сказано, что весь Дестриер живёт по 360/1 – за исключением шпилей вокруг гробницы. Они живут в реальном времени.
Палец Миранды показался в поле зрения Тоби, указывая на лысого человека, запечатлённого на снимке.
– Значит, эти люди … смотри, вот его семья помогала паломникам облачаться в балахоны многие сотни поколений!
– Ух ты! – выдохнул Сол. – Значит, если взять всю историю человечества до того дня, когда Тоби ступил на Седну, она окажется в пять раз короче истории одного этого города.
– У него свои языки, культура, традиции, – добавила Миранда. – Но единственная причина его существования, в том, чтобы помочь посетителям добраться туда, где, как тут написано, «они смогут бросить взгляд на Великую Мать, вечно покоящуюся в хрустальном гробу».
– Ну-ка, потише, – предупредил Тоби.
В книге имелись фотографии гробницы, сделанные с расстояния в километр или больше. Вдалеке процессия спускалась к обширному овальному куполу, закрывающему «скорлупу цикады», где спала Мать. Паломники втискивались в узкую комнату с единственным кварцевым окном, сквозь которое виднелся размытый силуэт Великой Матери. А издали купол гробницы казался просто холмом, хотя за ним неустанно ухаживали те самые хранители. За тысячи лет он незаметно и постепенно врос в землю, хотя башни вокруг него реставрировали и перестраивали почти постоянно.
Тоби никогда не видел ничего, что казалось бы настолько древним.
Но ведь в этом и состояло назначение усыпальницы: дать людям ощущение вечности, которую Питер и Эвайна принесли в дар человечеству.
В быстрых мирах, согретых звёздами, история с рёвом неслась вперёд. Цивилизации рождались и развивались, но удержаться на уровне, позволяющем путешествовать по Вселенной, было очень трудно. На планетах, обращающихся вокруг звёзд Ближней Группы, человечество и его потомки много раз терпели поражение. Цивилизации рассыпались в прах. И всякий раз синхромиры выжидали, готовые подхватить эстафету.
Теперь Тоби понял: 360/1 и его младшие братья были семенным фондом человечества, гарантом его выживания. Они жили так медленно, далеко и скудно, что на них не обращали внимания. Но они были всегда и, как уверяли Питер и Эвайна, собирались существовать вечно.
Тоби снял очки и снова оказался на берегу холодного озера. Он протянул руку за камнем, но замер, задумавшись, сколько же этому осколку лет. Затем выругался сквозь зубы.
– Прости? – Корва стояла рядом, уперев руки в бока, вопросительно глядя на парня.
– Извини… я задумался.
– Прямо здесь? Ты какую-нибудь древнюю хворь подхватишь. Простуду. Или чесотку.
– Их подхватывают не так, – сказал Тоби и протянул девушке ладонь. – Прогуляемся?
Она хотела оглянуться, но сдержалась, взяла его за руку, и оба пошли, хрустя подошвами по мокрой гальке. Розовые облака замигали, стали серыми, всё потускнело, став обыденным. Почти как на Земле.
– Ты нормально себя чувствуешь?
– Вполне, – он пожал плечами. – Они отпустили меня на десять минут.
– Но ты торгуешься уже три дня! Когда это кончится?
– Скоро, – ответил он сухо.
Правительство вносило предложение, Тоби вместе с чиновниками запускали симуляции детальнейшего развития событий. В некоторых вариантах Эвайна неким образом прорывалась сквозь орбитальную защиту и обрушивала огонь на города. Члены правительства признали, что если события будут развиваться по такому сценарию, то ради спасения жителей планеты Тоби выдадут без единого выстрела. Симулятор играл за Эвайну практически так же, как настоящая Эвайна играла в «Консенсусе». А та редко атаковала жёстко и прямолинейно. Согласно истории, она куда чаще пыталась захватить виновника бед.
Тоби не был первым объявившимся мессией. За четырнадцать тысяч лет появилось много самозванцев. Некоторые собирали огромные армии, но биокод на «скорлупах» не смог взломать никто. Претенденты на звание бога не смогли доказать, что они настоящие. Хотя были и такие, кто, маниакально веря в собственное предназначение, клялся, что, если только их допустят к гробнице на Дестриере, если им дадут шанс возложить ладонь на знаменитый круглый замок, они разбудят Великую Мать.
Обычно Эвайна предоставляла Наставникам разбираться с самозванцами, но в особенно тяжёлых случаях действовала сама.
Накануне, сидя вместе с Корвой у камина под огромной сводчатой крышей шатра, отведенного властями Фисбы Императору Времени, Тоби осмелился сказать ей то, чего не смог сообщить Халену и остальным противникам Макгонигалов.
– Может, она и в самом деле не понимает, что я – действительно я.
Корва не ответила. И вообще выглядела отстраненной. За все эти суматошные дни они ни разу даже не коснулись друг друга, не то чтобы поцеловаться. Тоби очень надеялся: это из-за того, что жизнь началась слишком уж хлопотная и быстрая, а поблизости всегда кто-нибудь есть. Шанса поговорить по душам не представлялось, и Тоби было не по себе.
Молчание девушки больно ранило его. Пусть бы она согласилась. Пусть бы хоть кто-нибудь сказал, что его сестра – не чудовище. Но Корва не произнесла ни слова.
И теперь на холодном берегу, держа её за руку, Тоби видел, что она глубоко задумалась, от чего ее лицо казалось злым и отрешённым. Всегда она так: думает, думает… но ведь он ей не безразличен, это же очевидно.
– Ты куда сейчас лазил? – словно очнувшись, спросила Корва.
– На Дестриер.
Вздрогнув, девушка выпустила его ладонь.
– Жуткое место. Не могу поверить, что ты хочешь… то есть я понимаю тебя, только …
– Думаю, никто так не перепугался, как я, посмотрев на дестриерские красоты. Но ведь там не какая-то жуткая богиня под стеклом. Там моя мама.
– Не только твоя мама.
– Нет, всего лишь – моя мама.
Когда Корва окинула его своим фирменным скептическим взглядом, он проворчал:
– Слушай, она проспала почти столько же, сколько и я! Она не знает, что Эвайна сделала из неё Великую Мать. Она об этом догадывается не больше, чем я о том, что из меня сотворили какого-то идиотского Императора Времени! Мир не кончится, когда она проснётся. Она не собирается делать мистических объявлений, меняющих историю. Она…
Он осёкся. Ведь мама, прежде всего, спросит о том, где её дети.
Вот тут-то и есть самое жуткое. Дело не в миллионах богомольцев, протирающих полы гробницы. Ведь, разбудив её, Тоби придётся спросить, почему она оставила Питера и Эвайну, решив дожидаться старшего сына.
Мама поступила неправильно. Безумно. Для всех Тоби уже умер. Должен был умереть. К чему замуровывать себя в гробнице, ожидая ребёнка, который никогда не вернётся домой?
Почувствовав его сомнения, Корва пожала плечами:
– Даже не представляю, как тебе попасть туда. Дестриер защищён лучше Барсума. Если Эвайна и Питер не захотят допустить тебя туда, тебе понадобятся армия и флот величиной в синхромир, чтобы всего лишь постучаться в дверь.
– Про это ты поговори со своим братом. Он-то уже придумал, как собрать такое войско.
– Что ты имеешь в виду?
– Пойдём, я тебе покажу, – сказал он и пошёл назад по пляжу. – Мы гоняем симуляторы уже два дня кряду.
Тоби махнул рукой боту, стоящему у одной из палаток, тот махнул в ответ.
– В подобной ситуации определяющий момент – это возможность первого удара. Эвайна надеется явиться сюда, когда мы будем спать. Если я – не настоящий Тоби, ей наверняка это удастся, потому что она прибудет через семь месяцев по реальному времени. А мы будем зимовать.
Всё утро в полях за шатрами садились аэрокары. Конечно, на курорте и так хватало народа. Вокруг постоянно толпились министры, аналитики, пресс-секретари… Возможно, Корва ещё не заметила новоприбывших.
– В любом случае, – продолжил Тоби, – чтобы получить преимущество, ей нужно застигнуть нас во сне. Правительство хочет, чтобы я разбудил всю планету после её прибытия, но до того момента, как она укрепится и высадит значительные силы. Тогда мы сможем диктовать ей условия.
Корва яростно тряхнула головой, сбрасывая капли воды со своих пышных чёрных волос.
– Ты же знаешь: я ненавижу это. Нам попросту нужно убежать. Мы же сбежали от неё на Уоллопе.
– Корва, это не сработает. Любой покидающий Фисбу корабль засветится не хуже звезды. Его легко выследить. Конечно, можно ускользнуть, разослав по сторонам обманные цели. Эвайне придётся разделить флот для погони. Но рано или поздно она поймает нас.
В одном из шатров громко шумели. Тоби направился туда.
– В любом случае, что будет после нашей драки с Эвайной? Я обещал вернуть частоту Фисбе, но, как только я сделаю это, весь синхромир узнает, что я вернулся.
– Нет же, нет! – воскликнула Корва, обгоняя его и кладя ладони ему на грудь. – Мы скажем, что частоту сменила Эвайна, пока была здесь! Разве она станет отрицать?! Послушай, это идеальный выход!
– А что потом? Она примется следить за Фисбой, обыскивать каждый корабль. А если мы отразим её атаку, она вернётся с большими силами.
– Мы убежим.
– Она будет гнаться за нами, куда бы мы ни сбежали, – сказал он, осторожно взяв её ладонь.
Тоби ступил на платформу, к которой крепились края огромного шатра. Гомон стал слышнее. Корва, наконец, обратила внимание на многолюдную толпу, выдернула руку и отшатнулась.
Вокруг них сомкнулся круг смолкнувших мужчин и женщин. С ними стояли и роботы-охранники. Теребя подбородок, испуганно вертя головой, она неохотно пошла за Тоби.
– Не беспокойся, – сказал он, ступая в шатер. – Есть и другой выход.
Сноп света пригвоздил его к месту, и под огромным куполом заохали, зашептались, загомонили тысячи людей. Как и министры перед домом Кейшионов, все склонили головы и колени перед Императором Времени.
Тоби обернулся, чтобы приободрить Корву, – и застыл, увидев её лицо. Этот взгляд он не забудет никогда.
– Макгонигал! – прошипела она, будто выплюнула проклятие.
И кинулась прочь, в темноту.

Глава 17

– Правила войны в синхромире простые: проснись раньше противника и застань его в постели, – сказал один из генералов Тоби.
– И всё?
– Нет. Чем больше ресурсов, тем выше частоту можно задать для своих войск – либо больше войск можно поддерживать в реальном времени, сменяя людей. Но чем чаще и больше, тем дороже. А если придется держать все войска в реальном времени и вообще не спать – это уже проигрыш.
Тоби стоял на балконе горной крепости, разглядывая ошеломляющей красоты пейзаж: увенчанные ледяными шапками пики, клубящиеся вокруг них облака. Воздух был разреженный и невероятно холодный.
Внизу, в долине, армия Фисбы загружала припасы в бункер. На всей планете хватило бы сырья, продовольствия и энергии ещё на пару-тройку недель активности. На синхромирах вся инфраструктура была построена с расчётом на медленное накопление ресурсов. Даже с использованием нанотехнологий и орбитальных производств Фисба никак не могла бодрствовать долго. Вскоре целому миру придётся засыпать.
Казалось, самолёты в небе, хлопочущие в долине солдаты и боты – все отчаянно пытались решить уравнение, где неизвестных было больше, чем данных. Впрочем, все сводилось к одному вопросу: как долго можно спать? Все знали, когда прибудут корабли Эвайны, но проблема была в том, что с каждым лишним днём подготовки к вторжению войска планеты расходовали запас продуктов и энергии. Если Эвайна умна – а она очень умна, Тоби не сомневался, – она не станет высаживаться сразу. Она отправится спать – на полгода, год. Будет отдыхать на дальней орбите, недосягаемая для орудий Фисбы, пока планета не выбьется из сил, ожидая вторжения.
Было решено всё время держать бодрствующим определенный контингент войск. Однако он получился очень маленьким. Преимущество оставалось за Эвайной. Все это понимали.
– Умеешь ты обращаться с женщинами…
Тоби обернулся. У металлических ворот, ведущих в глубь горы, стояли Шайлиф и Джайзир. Генералы не хотели допускать гражданских – да еще и безбилетников! – в драгоценные армейские бункеры. Тоби настаивал, но не был уверен, что его настойчивость принесет хоть какие-то плоды.
Шайлиф шагнул вперед, протянул руку, Джайзир усмехнулся, хлопнул парня по спине.
– Как ты? – спросил Тоби, заглянув Шайлифу в глаза.
– Знаешь … лучше, чем я ожидал, – во взгляде мужчины появилась живая искорка, которой Тоби не видел раньше. – Чего не скажешь про Коли. Но он переживёт.
Парень кивнул и виновато посмотрел на Джайзира.
– Я знаю: Корва возненавидела меня.
– Ты же сделал как раз то, чему она противилась, – ответил Джайзир, пожав плечами. – Ты пошёл на поводу у мифов про самого себя. Знаешь, меня сильно удивило твое приглашение. Мы-то тебе зачем? У тебя целая планета на побегушках.
– Наш Джай, как всегда, – образец такта, – басовито проворчал Шайлиф.
– Значит, не оправдал я её ожиданий, – чтобы не показывать своего волнения, Тоби повернулся к выстуженной ветрами долине. – От меня все чего-то ждут. Так что приходится решать, кого разочаровывать.
– Понимаю, – задумчиво проговорил Шайлиф. – Но зачем тебе мы?
– Есть два повода. Об одном Джай знает, – начал Тоби, но тут на очки поступил вызов. Звонил Лонг Севиль. Ему как министру безопасности поручили неблагодарную задачу обороны Фисбы.
– Сэр, мы получили послание от вашей сестры. В общем… оно адресовано вам.
– Это Эвайна, – сказал Тоби друзьям. – Не могли бы вы подождать немного? Пожалуйста. Понимаете, дела семейные…
Явно опешив, те отступили на пару шагов. Тоби прошёл по каменному балкону и, глубоко вздохнув, упёрся руками в холодный гранит.
Ладно. Нужно решиться, и всё.
Он открыл письмо.
Появившаяся перед ним женщина была так похожа на маму, что невозможно было смотреть. По легендам, она стала старше Питера, потому что без конца меняла частоту из-за государственных дел. Однако выглядела она едва за тридцать – величественная королева в зелёном облачении, прекрасная и ужасная в гневе.
– Эви, ну что за чёрт, – пробормотал Тоби.
– Люди планеты Фисба! – воззвала королева. – Вас я приветствую – и предупреждаю. Выдайте мне человека, ложно называющего себя моим братом, священным Императором Времени, Тоби Макгонигалом, Тем-Кто-Ждёт. Приведите его в вашу столицу, и я спущусь за ним через шесть месяцев быстрого времени. Если вы откажетесь – вы будете уничтожены! Лжец, выдающий себя за Императора Времени, – опомнись! Спаси соплеменников от судьбы, уготованной тебе! Сдайся по доброй воле, раскайся – и мы будем снисходительны. Но если ты спрячешься или посмеешь противиться нам – не только ты, но и все, кто любит тебя, разделят твою участь.
Картинка мигнула и пропала.
– Лонг, я отвечу, – буркнул Тоби.
– И что вы собираетесь сказать? – спросил министр озабоченно.
– Не беспокойтесь, я вышлю вам копию.
Лонг едва слышно вздохнул.
Тоби долго смотрел на долину. Затем, подумав, что лишь оттягивает неизбежный момент, встряхнулся и заговорил:
– Эй, малышка, как ты? Знаешь, я тебя вечность не видел. А ты здорово выглядишь! Я с Питером ещё не говорил, но слыхал: дела у него что надо! Кстати, получил я твоё послание. Слушай, не заставляй меня доказывать, кто я. В смысле, я-то про тебя столько всего знаю, что в краску вгоняет. Больше кого бы то ни было, разве что, кроме мамы. Знаешь, я – и в самом деле я. Тебе нет нужды вываливать ещё больше дерьма на здешний народ. Они и так натерпелись от тебя. Если ты не вернёшь им частоту – это сделаю я. А потом мы с тобой сядем и поговорим как следует. Давно уже надо было. Договорились? Ну ладно. Встретимся через полгода. Конец связи.
Улыбка сползла с его лица. Он посмотрел на облака. Чёрт, глупо-то как! Ну а как ещё реагировать? Как взрослый? Ему же всего семнадцать, о чём Эвайна прекрасно знает. Но ведь она не видела его сорок лет. Если бы он говорил и вёл себя по-другому, она могла бы не узнать брата.
Но ни в поведении, ни в словах Эвайны не осталось ничего от единственной и любимой младшей сестры. Тоби закрыл глаза и поморщился, словно от боли.
Успокоившись, он вернулся к входу в тоннель, у которого его ждали Шайлиф и Джайзир. Хотя «ждали» – не совсем подходящее слово. Скорее, они испуганно жались друг к другу. Тоби это совсем не понравилось.
– Вам нужно спрятать её, – сказал он. – От всех. Но прежде всего от…
Тоби не назвал имя её брата. Они должны понять.
Друзья переглянулись.
– Хорошая идея. Даже очень, – заметил Шайлиф.
Брат Корвы изображал из себя правую руку новоявленного мессии. Хален прямо кипел идеями, придумывая, во что следует одеваться самому Тоби и его гвардии, какой символ должен быть у новой веры (главным провозвестником которой стал бы, конечно, Хален), и что именно рисовать на знамёнах и штандартах. Тоби отказался распространить новость о своём возвращении за пределы правительственных кругов, но при этом все равно поползло множество слухов. Тоби не сомневался насчёт того, кто их распространяет. Хален не мог дождаться момента, когда Макгонигалу придётся ступить на сцену какого-нибудь гигантского амфитеатра и приказать десятитысячной толпе пасть перед ним на колени.
– А потом спрячьтесь сами, – продолжал Тоби. – Шай, позаботься о Корве. Джай, ты помнишь, о чём я тебя просил? Конечно, если ты уверен, что мы можем спокойно говорить…
– Если нас кто и слушает, им сейчас изрядно надуло в уши, – ответил производитель, смеясь.
– В самом деле?
– Они, конечно, пытаются – но этот разговор сугубо частный. А я глушу такие. Неужто ты не знаешь, что я блокирую свой приват?
– Не знал. Но догадывался, – улыбнулся Тоби.
Ну конечно, Джайзир же спец в таких делах.
Заметно приободрившись, ступив на знакомую территорию, тот сообщил Шайлифу:
– Тоби хотел, чтобы я и мои друзья взглянули на программы с того блока памяти – может, найдём что-нибудь полезное.
– И нашли? – спросил Тоби.
Джайзир неопределённо махнул рукой:
– Ну да. Не знаю, можно ли назвать находку полезной. Это насчёт твоей биокриптографии.
– Заметь, он может выговаривать такие слова без запинки, – засмеялся Шайлиф.
– И что вы выяснили?
– Как это работает для любого, кто использует оборудование корпорации «Цикада». У всех нас есть аккаунты, и ключ к ним – наша биокриптографика. Но твои команды, похоже, проходят иным образом. У тебя нет аккаунта, он тебе не нужен.
– Что ты имеешь в виду? – спросил Тоби озадаченно.
– На Уоллопе я посчитал тебя суперпользователем, держателем административного аккаунта в системе корпорации «Цикада». Думал, он позволяет тебе изменять настройки. Но у тебя нет ничего подобного. И, насколько можно судить, суперпользователя у системы вообще нет, корпорация администрирует сама себя, без вмешательства извне. По крайней мере так можно судить по программам на блоке памяти. Вот если бы ты мог открыть нам доступ к самим данным…
Тоби покачал головой.
– Ну я и не надеялся, – кивнул Джайзир. – Шай, данные Тоби зашифрованы его биокриптограммой. Я-то её скопировал, но без нужной комбинации ДНК, голоса, зрачков, отпечатков пальцев и излучения мозга я ничего добиться не смог. В общем, у тебя есть большая власть над системой корпорации, но ты – не администратор.
– Тогда как я могу командовать системой?
– Оказывается, ты не командуешь. Ты голосуешь.
– Что??
– Тоби, ты голосуешь, потому что ты не администратор корпорации. Ты – её акционер.

Он никак не мог привыкнуть к здешней ночи. Сверчки, жуки, кузнечики верещали, жужжали, стрекотали по-своему. Ночные птицы пищали, кричали и ухали, то и дело шумел ветер в кронах деревьев. Днем звуков было еще больше: трещали цикады, обезьяны и птицы орали и завывали в зарослях. Каждое утро, слушая эту симфонию, Тоби думал, насколько же оскудела Земля в дни его детства. Только в мире с полностью оправившейся экосистемой либо в терраформированном зимующем синхромире можно слышать звуки природы такими, какими они были до пришествия человека.
В небе высыпали знакомые созвездия. Было довольно холодно. Но парень привык и уверенно следовал в темноте за рыскающим Орфеем. Иногда они поднимали какую-нибудь птицу, а иногда натыкались на сонный, медленно движущийся харвестер или на ремонтных ботов – только они бодрствовали из всей индустриальной системы Фисбы. Тоби пытался избегать таких встреч. Не исключено, что люди Эвайны взломали системы ботов, и объёмистые сборщики зерна или дозорные роботы-пауки, следящие за уровнем воды, могли оказаться шпионами врага.
Хотя, похоже, здесь машин не было. Осторожно ступая по высокой траве, Тоби считал низкие угловатые дома вдоль того, что когда-то было – и ещё будет – улицей.
Он не знал, что после ухода хозяев в гибернацию роботы обтягивали дома неоново-розовым пластиком. Перед пробуждением его сдирали и отправляли на переработку. А во время сна любые повреждения оболочки отслеживали боты-сторожа, раз в неделю облетающие каждый дом. Если замечали что-то, тут же высылали ремонтников и охранников. Так что проникать в дом следовало очень осторожно.
– Семь… так, восемь, – считал вслух Тоби. Он подозвал Орфея свистом и пошёл вдоль очередного дома, отыскивая навес или густую тень, где можно было незаметно прорезать плёнку и забраться внутрь.
– Ага, нашёл!
Подходящее место нашлось под чем-то похожим на окно спальни. Орфей с интересом наблюдал, как Тоби резал пластик ножницами, принесенными с собой в рюкзаке.
Пришлось повозиться. Наконец удалось проделать дыру, достаточную для того, чтобы пролез зверек. Деннер скрылся в темноте под плёнкой и вскоре заверещал, найдя проход, подходящий для Тоби. Потом начался приступ практической клаустрофобии. Тоби ужасно не любил такие упражнения и каждый раз представлял, как через много лет его иссохшую мумию найдут прилепившейся к стене, будто расплющенного таракана. Но сегодня обошлось. Парень быстро нашарил окно и поддел старомодную раму. Орфей беззвучно скользнул внутрь, Тоби шумно ввалился следом.
Выругавшись и отряхнувшись, он включил фонарик. В доме стояла жуткая тишина, хотя снаружи неистово голосила природа. Воздух был затхлым. Комнаты на первом этаже пустовали, на полу было сложено несколько ящиков, тоже обернутых пластиком. Отключенные боты замерли, сцепленные вместе. Тоби едва глянул на них. Отыскав лестницу, он надел очки и двинулся вниз.
Камера гибернации представляла собой бетонный бункер с массивной дверью, изолированной полосами резины. Тоби подцепил одну такую полосу ножом, одновременно запрашивая через очки схему камеры. После третьего запроса схема выстроилась перед глазами. Три «скорлупы», все заняты, индикаторы – на зелёном.
Тоби просмотрел имена. Первого он не знал, прочитав второе – нахмурился. И лишь после третьего вздохнул с облегчением.
Через интерфейс корпорации он приказал «скорлупе» номер три начать пробуждение, затем уселся на пол, упёршись спиной в стену, и стал ждать. Подбежал Орфей. Тоби почесал его за ушами, потрепал по голове.
– Ладно, Орф. Остановимся здесь на пару дней. Располагайся.
Подумав немного, парень поднялся и пошёл искать нормальную кровать.

– Я что, проснулась первая? Где остальные? – удивилась Корва, входя в гостиную.
На девушке был длинный мятый халат, волосы разлохмачены и спутаны.
Увидев Тоби, она удивленно застыла на месте.
Парень сидел на распакованном диване, освещённый одним только фонариком. Завидев Корву, он отпустил деннера. Девушка приласкала Орфея. Рекс ещё спал.
– Они наблюдали за нами, – сказал Тоби.
Выражение её лица не изменилось.
– Корва, они слушали нас и наблюдали. Правительство и твой брат слышали каждое наше слово.
Девушка подошла к затянутому плёнкой окну.
– Мы сбились с частоты. Ты разбудил меня раньше времени. Хален ещё внизу. Ты собираешься будить его?
– Как скажешь, – Тоби подался вперёд, сцепив руки на колене. – Прости, я не мог тогда говорить. Надо было делать вид, что я согласен с идейками вашего правительства. А Хален наверняка следил за тобой, стараясь выяснить, не рассказываю ли я тебе что-нибудь о моих настоящих планах. Поэтому я не сказал тебе ничего. Я… в общем, я боялся, что они нацепят на меня нейроошейник, сделают куклой, если я откажусь. Или еще хуже – используют тебя, чтобы заручиться моим согласием…
– Да Хален никогда бы… – возмущённо выдохнула Корва.
– Ты уверена? Ты же ничего не знаешь. В конце оборота я получил от Шая письмо. Он сказал, что пытался связаться с тобой, хотел попросить тебя зимовать с ним, а не с семьёй. К тебе он подобраться не смог и поговорил с Халеном. Тот заверил, что передаст предложение. Он передал?
Она раскрыла рот, очевидно готовясь выплеснуть свое негодование, но, так ничего и не сказав, отвернулась.
– Никто из нас по-настоящему не знает нынешнего Халена, – решительно произнес Тоби. – Время украло твоего брата, как и моего. Кому мы можем доверять? Уж точно не корыстным интриганам, которых мне теперь приходится называть семьёй. Если я не могу доверить жизнь своим родственникам, с чего мне доверять твоему брату? От прежнего Халена до нынешнего – годы. Ты его не знаешь. Ваше правительство называет себя демократическим и уважающим права, но и ему я доверять не имею права. Помнишь, ты сама сказала, что я даже не представляю, насколько я не осведомлен.
Она провела пальцем по тёмному стеклу.
– Что ты сделал?
– Ничего. Пока ещё. Я разберусь с Эвайной, но сделаю это по-своему. Не бойся, не в качестве мессии синхромира, или как там ещё им вздумается меня назвать. Не богом, вернувшимся из тысячелетнего сна. Я сделаю это как её брат.
Она обернулась. Недоверие в её глазах сменилось любопытством:
– Как?
– Я знаю её, – Тоби осторожно подошёл к девушке. – Я изучал историю. Я знаю стратегию и тактику Эвайны. Все, как в «Консенсусе». Дело в том, что никто ещё не провоцировал её должным образом. Но я знаю, как нужно действовать, потянуть за нужные ниточки.
– Зачем? К чему её злить? Разве она не отомстит?
– В том-то и дело, что мы не дадим ей повода для мести. Она это ненавидит.
– Но она угрожала всему населению Фисбы!
Тоби фыркнул.
– Блеф. Угрозы всегда оставались угрозами. Если вспомнишь историю, убедишься. У моей сестры есть чувство справедливости. Она бьёт лишь по тем, кто виноват. А в нашем случае «виноват» я один.
– Только ты?! И что ты… постой, ты один?
– Не считая нескольких сторожевых постов, мы с тобой – единственные, кто бодрствует на этой планете. А может, и во всех синхромирах. Конечно, к нам может присоединиться Хален. Если захочешь – я разбужу его.
– Но почему ты разбудил меня? Ведь я столько всего …
– Ты – единственная, кому я доверяю.
– И почему же? Я не понимаю.
– Сейчас поймёшь. Я тебе покажу кое-что. Держи, – он протянул ей очки.
Корва посмотрела на них с подозрением.
– Что там?
– Я говорил с Эвайной, когда она прилетела сюда. Это запись беседы. Думаю, тебе стоит взглянуть… конечно, если ты хочешь понять, каково это – быть Макгонигалом.
Корва посмотрела на очки, словно на ядовитую змею. Затем неохотно взяла их и водрузила на нос.
На этот раз Эвайна была в белом платье, но по-прежнему жутко и неприятно походила на маму. У Тоби перехватило горло и чуть не навернулись слёзы, когда он увидел сестру. Едва хватило сил держать себя в руках.
– Привет, сестрёнка! Добро пожаловать на Фисбу! Собираешься высаживаться?
Был тёплый вечер. Тоби сидел под гигантским дубом на окраине столицы. Инфосеть Фисбы работала, и не составляло труда перенаправить вызов с очков на передатчик с другой стороны планеты. А перед тем как надеть очки и позвонить, Тоби увидел инверсионные следы кораблей военного флота – яркие линии на темнеющем небе.
– Здравствуй, – медленно кивнула Эвайна.
Тоби вздохнул.
– Думаешь, я это записываю, и тебе лучше придержать язык на случай, если я разошлю запись по всей галактике?
– Этой проблемы не возникло бы, если бы мы встретились, – ответила она, чуть приподняв уголки губ, обозначая улыбку.
– Нет уж, спасибо.
– Впрочем, неважно. Всё, сказанное нами, будет воспринято как божественное откровение. А я играю в эту игру намного дольше тебя. Я знаю, что случится, если ты обнародуешь наш разговор. Половина синхромира поверит, вторая посчитает его фальшивкой, а тебя сочтут самозванцем. И какая половина, по-твоему, доберётся до Императора Времени раньше?
Голос Эвайны звучал спокойно. Но Тоби видел, что сестра далеко не так уверена в своих силах, как при ее первом послании. Наверняка она уже проверила состояние капсул на планете и увидела, что их частоты переставлены. Фисбе предстояло спать ещё двенадцать лет.
– Нам с Питером жаль, что всё так вышло на Лоудауне, – сказала она. – Мы не поверили, что это и в самом деле ты. Да и как? За сорок лет появлялось столько самозванцев …
У Тоби сжалось сердце. Так хотелось принять ее слова всерьез…
– У Эммонда и Персеи остался мой корабль, – ответил Тоби сухо. – Если этого мало, они могли бы выяснить всё сразу, попросив меня отдать приказ любому прибору корпорации «Цикада». А они отправились на Малый Возничий. Думаю, это случилось потому, что им приказали не проверять мою способность командовать машинами. Кто-то не хотел, чтобы Эммонд с Персеей и их присные узнали правду. Кто же? – Он покачал головой. – Только Питер и ты. Больше некому.
– Но эти люди пытались похитить тебя!
– Они бросились наутёк, потому что Питер приказал убить меня! – Стыд и горечь в сердце Тоби сменила нахлынувшая ярость. Он больше не выбирал слов. – А ты согласилась с ним так легко, будто всё ещё играла в «Консенсус» и всего лишь сделала очередной ход!
Она замотала головой.
– Нет, нет же, он не сказал мне …
– Эвайна, ты всё знала!
Конечно, об истинном положении дел он мог только догадываться, а её молчание подтвердило подозрения. Эвайна не ответила, но ведь даже не смутилась! Он хорошо помнил, какой дерзкой и непокорной она была в детстве. И умел победить её упрямство. Но сработают ли старые приемы теперь?
– Почему? – спросил Тоби. Чёрт возьми, голос и в самом деле дрогнул. Он прикусил губу, пытаясь скрыть свои чувства.
Она скрестила руки на груди – вот первая маленькая победа! – и опустила взгляд.
– Ты же сам сказал, – пробормотала она смущённо. – Мы здесь не в игры играем.
– Ты о чём?
– Думаешь, можно просто так, безнаказанно, взять и переставить частоту Фисбы? – Сестра покачала головой и горько рассмеялась. – Такое бы не сработало даже в «Консенсусе»! По воде пойдут круги. Наберутся смелости и другие планеты, захотят нарушить правила синхромира. Тоби, ты не представляешь, насколько близка катастрофа уже сейчас!
– Надо же, ты назвала меня «Тоби», – произнёс он обиженно. – Какой прогресс, однако.
– Ты думаешь, можно запросто вернуться? Прости нас за то, что мы устроили всё именно так. Но мы и в самом деле считали тебя мёртвым. Если нынешний мир узнает, что ты вернулся, он либо убьёт, либо поработит тебя.
– Эви! Ты пыталась убить меня прежде, чем я успел сделать хоть что-нибудь!
Она хотела ответить, но промолчала.
– Да решение дурацкой проблемы «Тоби-мессия» очевидно с самого начала! – быстро заговорил парень. – Тебе всего лишь следовало найти меня и объявить своим сыном. Я вырос вдали от всех, в другом синхромире, а родился я, по здешнему времени, всего месяц назад. Так что да, Макгонигал, большая шишка, но не тот Макгонигал. И какого чёрта ты не сделала этого?
– Я…
– Отчего просто не прилететь за мной? – перебил ее Тоби. – Разве ты не понимаешь, что я всего лишь хочу вернуться домой?!
– Тоби, – произнесла она надломленным, охрипшим голосом. – Ты знаешь, отчего у меня не было детей?
Он покачал головой.
– В детстве ты только и говорила о том, как заведёшь семью.
– Я бы завела. Но мы с Питером были слишком заняты. Сперва мы вместе с мамой улаживали дела на Седне. Потом, когда идея синхромира оказалась успешной, мы только и делали, что работали на неё. И это было нелегко. Людской поток хлынул отовсюду – по крайней мере, так казалось нам, спящим по тридцать лет. За нашу ночь рождались целые города, новые колонии людей, говорящих на новых языках, или даже биологически различных существ. Постлюдей или не людей вообще! И нам приходилось справляться со всеми, адаптировать их к нашему миру, чтобы он не разлетелся вдребезги, – она сухо рассмеялась. – Легенды пошли быстро. Люди смотрели на нас с Питером, разинув рты. Заикались, чуть не делали в штаны. И всегда – всегда! – спрашивали о тебе.
– Почему?
– Потому что ты исчез таинственно, а мама потратила так много времени и сил, разыскивая тебя. Пойми, что к тому времени она уже потратила на поиски столетия в реальном времени. Целые века! Поползли слухи один другого невероятнее. Ты стал великой тайной, лежащей у основания синхромира. А потом легенда вышла из-под контроля.
– И ты решила оседлать её.
– Тоби, я опоздала! – почти выкрикнула Эвайна. – Любое появление на публике с кем-то кроме Питера порождало лавину слухов о твоем тайном возвращении. А все мужчины, кроме колонизаторов Седны, относились ко мне как к недосягаемой богине. Да и у них были такие же проблемы – они тоже стали почти богами. И относилась я к ним будто к родственникам. Кузенам, дядьям. И как мне было выйти замуж?
– Но ты же могла переписать легенду! – не отступал Тоби. – Сказать, что меня нашли мёртвым, или что-нибудь вроде этого …
Она снова покачала головой.
– К тому времени, как я осознала необходимость действовать, возникли секты и культы со своими толкованиями легенд. Одна как раз и объявила, что великим знамением твоего возвращения станет известие о том, что тебя нашли мертвым! А были и другие… Тоби, есть целая ветвь религии, полагающая, что я объявлю о сыне и покажу его уже взрослым! И я, я … – Она с трудом сдерживала слёзы. – По этой легенде, я объявлю всем, что родила мальчика, но спрятала его в другом синхромире, где он вырос, но я солгу, потому что на самом деле это ты. Вернувшийся ты! Разве ты не понимаешь?
Она наклонилась, вплотную придвинувшись к объективу камеры. Казалось, Тоби уже сможет дотянуться, обнять её, прижать к себе, успокоить…
– Ты можешь быть только пленником, признанным самозванцем. Любой другой сценарий будет расценен как знак возвращения Императора Времени. Тоби, ты не можешь вернуться. Не можешь отречься. Ты не можешь спрятаться, взять другое имя, убежать. Всё давно предсказано и описано, и любой намёк на сбывающееся пророчество немедленно спровоцирует погромы и революции. Мы с Питером не просто самые знаменитые люди во Вселенной. Все взгляды обращены на нас. Ты не можешь вернуться домой. В этом мире для тебя нет места.
Долгие секунды в его голове мучительным эхом билась мысль: «Это конец. Выхода нет». Но потом …
Что-то в лице Эвайны смутило его. Он ясно вспомнил, как она стояла, сцепив руки за спиной, и серьёзным тоном доказывала, что не брала его любимый плакат. Да, именно это выражение лица. Он видел его столько раз!
Тоби рассмеялся:
– Да, я почти поверил. Слушай, а ты здорово навострилась.
– Что? – промямлила сестра.
– Ты же юлишь. Лапшу на уши вешаешь, пытаешься отговориться. Точно так же, как тогда, когда вы с Питером задумали разбомбить мою колонию на Джаспексе. Помнишь, в «Консенсусе»? Тогда ты меня так же байками кормила. – Он поморщился, задумчиво потёр подбородок. – И что же ты скрываешь на этот раз? Ага – это мама!
По её глазам он понял, что попал в самую точку.
– Да, я же не стану Тоби-мессией, пока не прилечу на Дестриер и не разбужу её. И вся лабуда про погромы и революции – это твои домыслы, всего лишь гипотезы. Тут что-то другое. Посочней.
– Да ну? – Теперь Эвайна смотрела на брата с вызовом. – Скажи, ты разве не собираешься на Дестриер ближайшим доступным рейсом?
Вот тут она права. Парень опустил голову.
– Если никто не хочет рассказать мне правила этой чёртовой игры, что ещё остаётся? Эви, ты играешь против меня всеми козырями, а у меня на руках – ничего. Почему, скажи?
И тогда взрослая женщина, так похожая на давно забытую и вдруг обретенную тётушку, произнесла с искренней горечью:
– Тоби, слишком поздно. Хотела бы я, чтобы мы выросли вместе. По-настоящему хотела бы. Но все давно в прошлом. Прощай.
Она провела ладонью поперёк горла. И отключилась.

– Поверить не могу, – прошептала Корва, снимая очки. – Она… это же просто кошмар!
– Да уж, ничего себе семейка, – тяжело вздохнул Тоби. – Но, если честно, я уже начал отходить понемногу. Эта Эвайна… не моя Эвайна. Моей сестры больше нет. – Потом, не в силах больше тянуть с вопросом, он сказал: – Что дальше? Останемся ещё на день и разбудим Халена? Или оставим его в покое и безопасности – по крайней мере пока?
Он замолчал, боясь даже вдохнуть. На Корву было больно смотреть. Она грызла ноготь, уставившись на лестницу, ведущую в помещения для гибернации.
– Мы пойдём, – тяжело произнесла она, будто шагнула на тысячи миль, оставила за спиной бесчисленные возможности и сомнения, ступила туда, откуда нет возврата.
Они выбрались из-под пластика в яркий свет, трескотню цикад и жару.
– Ого! Как улицу-то запустили! – воскликнула Корва, увидев между домами буйную поросль.
Рекс припал на задние лапы, дёргая усами, почти дрожа от напряжения и охотничьего азарта. Орфей уселся поблизости, наблюдая за хозяином, будто усталый опытный путешественник за туристом-новичком.
– Пойдём, Орф, – позвал Тоби, – у меня есть рюкзак и припасы для тебя.
Они пошли сквозь высокую траву.
– Где мы? – спросила Корва.
– Недалеко от того места, где оставили вещи, – сказал он, глядя на мчавшихся вперёд деннеров. – Забавно. Мне всякий раз приходится подсчитывать и затем ещё растолковывать самому себе. В голове не укладывается. Представь… – Он принялся загибать пальцы: – Главный синхромир ещё не начал оборот. Кенани спит на Уоллопе уже восемнадцать лет в реальном времени, всё ещё ожидая прибытия Эвайны, чтобы передать ей меня. В Недельном, понятно, прошла всего неделя с нашего отлёта. А с тех пор, как ты заснула, прошло два года реального времени.
– Да уж, тут запутаешься, – усмехнулась девушка. – Но ты привыкнешь. – Затем улыбка сползла с её лица. – Как долго ты не спишь?
– Несколько месяцев. И уже начал отходить понемногу. Привыкаю.
– И всё это время … что ты делал?
Настал его черёд усмехнуться:
– Сводил Эвайну с ума. Хочешь помочь?

Глава 18

– Тут всё дело в интерфейсе, – объясняла Миранда, – и в том, что он может сделать для тебя.
– Для Макгонигала, ты хочешь сказать, – поправила Корва.
– Да, конечно. Поэтому я показываю тебе лишь имитацию. Тоби ни с кем не может поделиться своими возможностями. Ты же знаешь, это биокриптограмма.
Тоби посматривал на них искоса, пробираясь через поле недавней битвы. Проведя несколько недель вместе, обе женщины болтали, будто старинные подруги, несмотря на то что одна из них была персонажем из игры, созданной четырнадцать тысяч лет назад. Тоби нашёл способ импортировать данные из правительственных стратегических моделей в «Консенсус» и создал там аккаунт для Корвы. Теперь оба могли видеть всю обширную инфосеть планеты с иконками, указателями и флажками, маячившими на горизонте, будто великаны. Хотя сеть можно было спроектировать и на обычную карту. Каждый мог манипулировать временными линиями, вариантами развития событий, отходя назад, чтобы обозреть перспективу, или передвинуться к прогнозируемому исходу, но в реальный интерфейс вводил команды только Тоби.
– Поверить не могу, что армия дала тебе аккаунт, – сказала Корва, когда парень впервые пригласил ее в симулятор.
Тоби рассмеялся.
– А иначе я бы блуждал и распоряжался наобум, не имея нужных данных. Что на их месте сделала бы ты?
– Смотри, – позвала Миранда. – Вот как можно видеть «скорлупы». Тут статус здоровья, уровень энергопотребления, число спящих …
– Я не вижу имён. Как определить, кто где спит?
– Никак. Эта информация есть только в экстренной правительственной базе данных. Ни ты, ни Эвайна не имеете доступа к ней.
– И в этом ключ к моему плану, – заметил Тоби, уже не глядя на женщин. Он опустился на колени возле выгоревших остатков бота. – Чёрт!
Цилиндрический корпус робота размером примерно с холодильник имел нижние конечности, хотя в целом не походил на человека. Был ли он вооружен или нет – сказать было невозможно – слишком сильно его искорежило. Да и вообще трудно было сказать хоть что-то определённое об этом квадратном километре выжженной земли, щедро усеянной исковерканным металлом. Начавшийся из-за битвы лесной пожар ещё бушевал в нескольких километрах отсюда. Роботы-пожарные с монотонной регулярностью забрасывали его водяными бомбами. Если потушить не удастся через день-два, аварийные системы разбудят жителей окрестных городов для эвакуации.
Идеальное развитие событий.
– Нашёл что-нибудь? – Под ногами Корвы хрустел пепел и угли.
– Не могу определить, что это за модель, – пожаловался Тоби, тыча в останки робота палкой.
– А это важно?
– Важно. Если у Эвайны есть резерв ботов, произведенных не «Цикадой», она сможет обойти проблему связи через сеть.
– Всё равно не понимаю, – пожаловалась Корва Миранде.
– Похоже, что по сравнению с Эвайной у Тоби все равно что администраторский аккаунт, а его сестра – лишь простой пользователь, – объяснила виртуальная подруга. – Он может отменить любую её команду, отданную оборудованию Макгонигалов.
– Потому она и отключила себя от планетарной сети, – добавил Тоби, вставая и отряхивая пепел с колен.
Парень осмотрелся в поисках пригодного бота.
– Я могу переподчинить её роботов, а она моих – нет. Если бы я знал раньше! Я смог бы захватить её корабли и пленить её еще на орбите!
– И что тебе помешало? – с иронией спросила Корва.
– Дело в интерфейсе. Он, как бы сказать, не слишком очевидный. Много информации скрыто. Например, имя спящего. Есть экстренные системы безопасности, способные проследить, кто где спит, и удалённо разбудить ушедшего в гибернацию. Можно установить аварийное пробуждение по известию о том, что умер кто-то близкий или произошла личная неприятность в том же роде. На корабле есть список пассажиров с указанием, кто где зимует. Но сами по себе капсулы не содержат такой информации. Поэтому я могу спать и при помощи Орфея, и в «скорлупе». Ведь с Орфом это тяжело для нас обоих. Изнурительно. Если бы я уходил в гибернацию только при помощи деннера, то не смог бы свободно прыгать сквозь время, как делаю сейчас. Как я уже говорил, в этом залог успеха моего плана. Конечно, уверенности в победе пока нет, но, судя по боям, – Тоби обвел рукой поле битвы, – план работает.
Здесь сошлись машины, захваченные Тоби и отключенные от общей сети роботы Эвайны. Она выслала подразделение ботов прочесать близлежащий город, вламываясь в спальни и читая личные данные спящих. Люди-солдаты Эвайны делали то же самое, но еще не нанесли вреда ни одному беззащитному жителю Фисбы, и поэтому Тоби пока их не трогал.
Деннеры ждали на краю выжженного поля. Орфей подозрительно понюхал брюки хозяина и фыркнул. Корва и Тоби взвалили рюкзаки на плечи и направились в заросли.
– Я думал, будет что-то вроде перетягивания каната, – сказал парень. – Что мы оба станем отдавать приказы системам синхромира. Она прикажет одно, я – другое. Я рассчитывал на глобальную игру в духе «Шлёпни крота!» Но получилось совсем не так.
– Шлёпни кого?
– Хотя очень похоже, – возбужденно продолжал Тоби, не обратив внимания на вопрос девушки. – Даже лучше. Я бужу целый город, Эвайна пугается и шлёт солдат выяснить, не формируется ли там армия. По всей планете включаются капсулы, будят спящих – но Эвайна не видит, кого именно. И вынуждена посылать кого-нибудь, чтобы проверить, я это или нет. То есть тратит силы и энергоресурсы. И постоянно держит людей бодрствующими. А я-то могу спать годами напролёт.
Тоби полагал, что ему придётся будить людей лично, каждого в отдельности, ведь если он запрограммирует работу капсул на будущее, Эвайна сможет выяснить, кого именно собираются будить, хотя для этого придётся посетить места, где эти «скорлупы» находятся. Либо она может переписать программу. Поэтому Тоби решил вовсе не ложиться в гибернацию. Теперь он мог заставить силы Эвайны плясать под свою дудку.
Корва покачала головой.
– Рано или поздно она примется убивать людей. Она раскусит твой блеф. И что ты тогда сделаешь?
– Если она достанет меня, я разбужу всю чёртову планету. Эви это знает. – Тоби увидел, что девушка не слишком довольна ответом, и принялся объяснять: – Смотри, у этой истории несколько финалов. Прежде всего, если бы я не был Тоби Макгонигалом, а был всего лишь самозванцем, сумевшим убедить местное правительство, тогда Эвайна просто дождалась бы, пока большая часть планеты уйдёт в гибернацию. У Фисбы просто нет ресурсов, чтобы в ближайшее время отказаться от макгонигаловских «скорлуп». Эвайна бы высадилась, заняла военные базы и укрепления и принялась пугать правительство уничтожением целых городов. Они бы тут же выдали меня. Это скверный конец сценария, который проталкивал твой братец. А если я – настоящий Макгонигал, то могу разбудить всю планету, до того как Эвайна укрепится и соберёт силы. Тогда у меня будет достаточно ресурсов на хорошую войну. Я могу, пожалуй, и выиграть. Исход не ясен заранее, война наверняка получится яростная и кровавая. Мы можем погибнуть – и ты, и я. Но Эвайна, скорее всего, проиграет целой планете. Если моя сестра и выживет, то окажется в плену. А с ней дорога на Дестриер мне открыта. Это хороший финал сценария, который надеялся разыграть твой брат.
– И ты согласился играть по этому сценарию, – кивнула Корва.
– Но тогда погибнет множество людей, а я… я закончу как Эвайна – буду вынужден играть свою роль в чьей-то безумной лживой сказке. Так не пойдет. Прости, что я заставил тебя подумать, будто решил поступить именно так.
– Ну ладно, прощаю, – сказала она, еле заметно улыбнувшись.
– Главное: я могу переписывать команды Эвайны. Это целиком меняет дело. Но мне нужно, чтобы сестра вляпалась по уши, задействовала все силы, не оставила резервов. Надо было заманить её. Когда она прибыла к Фисбе, планета зимовала. Эвайна посчитала высадку делом безопасным и несколькими кораблями захватила столицу, чтобы разбудить правительство и выставить ему ультиматум. В столице ее встретили солдаты – небольшой контингент, не использующий «скорлупы» корпорации Макгонигалов. Не обошлось без стычки, но, думаю, солдаты были растерянны и деморализованы. Они решили, что я предал их. И вот они стоят друг против друга на Гран-Плаза, и тут к Эвайне мчится помощник. Кстати, сам я там не присутствовал, но смотрел потом запись с камеры видеонаблюдения. Хотя очень жаль, что я не разобрал выражения её лица, когда она узнала, что по всей планете начали включаться макгонигаловские «скорлупы». Включая капсулы на военных базах.
Если бы я разбудил всю планету, то мы бы оказались в сценарии номер два – на войне. Но получилось не так. Я разбудил столько войск, сколько было необходимо, чтобы не дать Эвайне безопасно покинуть планету. И чтобы дать хороший бой, если сестричка вздумает пригрозить уничтожением целого города.
– Погоди – но зачем?
– Так я ей отправил послание.
– Да, но зачем? На что ты рассчитывал? И как она ответила?
– Именно так, как я и рассчитывал. Я знаю Эвайну. Если помахать чем-нибудь вкусным у нее перед носом, Эви будет подпрыгивать, пока не свалится от изнеможения. Она всегда была такой. Но кто знает об этом, кроме меня и Питера? Её никто не дразнил уже сорок лет. Она и забыла о своей слабости. Я сделал лакомую приманку из самого себя. Вот он я, приди и возьми!
– Ты взялся диктовать ей правила игры?! А если она нарушит их, если начнёт воевать …
– Тогда и я начну. Если она начнет убивать, я разбужу бомбардировщики, тяжёлые танки, ракетчиков. Эви может играть по-другому, но это будет противоречить ее натуре.
Корва вдруг толкнула Тоби в плечо:
– Это же безумие! – воскликнула девушка. – Она в любой момент может вычислить нас, выслать солдат. И что тогда?
Тоби засмеялся.
– Тогда я потеряю всё. Но только я.
– Ну ты и тип! Ты втянул меня в настоящую бучу!
– А ты что, со мной прогуляться вышла?
– Нет, конечно, но …
– Эвайна знает о существовании деннеров, но не подозревает, что они есть у нас. Она думает, мы пользуемся капсулами другой модели. Её люди лихорадочно ищут такие по всей планете, будят спящих, затем уничтожают аппаратуру. Тем временем сестра наблюдает за сетью. Любая активированная «скорлупа» может оказаться моей. Поэтому нужно её обследовать, а на это уходят новые силы и ресурсы. Хуже того – это отнимает время.
– Ты хочешь сказать, что тысячи людей остались без капсул? – воскликнула Корва. – И они застряли в реальном времени??
Тоби покачал головой.
– Ты же знаешь законы синхромира. Если у человека нет своей «скорлупы», он может использовать любую доступную. Хотя Эвайна сейчас старается вывести из строя все пустующие макгонигаловские «скорлупы», чтобы не дать мне места для сна. У неё хватает кроватей для беженцев, и она считает, что так сможет затянуть петлю у меня на шее.
Корва кивнула в сторону деннеров и сказала уже спокойней:
– Но нам-то капсулы не нужны.
– Именно!
Они долго брели молча, Тоби – впереди, прокладывая дорогу через заросли, Корва – позади, понурившись и сцепив руки за спиной. Они направлялись к ближайшему городу, до которого осталось идти два дня. Но Тоби уже выучился терпению. Времени у него хватало.
– Как он кончается? – спросила вдруг Корва. – Этот сценарий игры?
– Питер и Эвайна полагают, что все козыри у них, – мрачно усмехнулся парень. – Что всё под контролем. Оказалось – нет. Этот сценарий не окончится на Фисбе. Здесь – лишь начало.

Обычно на ночь они забирались в дома. Между городами раскинулась глухомань. Тоби был уверен, что в небесах Фисбы практически не осталось роботов-охотников Эвайны – большинство их уже сбили наземные силы планеты. Поэтому он рискнул развести костёр.
Они сидели рядышком на бревне и жарили кролика, пойманного Рексом. Было хорошо. Даже романтично. Тоби и Корва рассказывали друг другу о своём детстве, таком разном, что казалось, у них не могло быть ничего общего. Удивительно, что они вообще хоть как-то понимали друг друга. Потом оба замолчали, а спустя несколько минут Тоби заметил: Корва глядит на звёздную реку, пересекающую ночное небо. Затем девушка встала, повернулась спиной к огню.
– Я никогда не видела этого.
– Чего? Млечного Пути?
– Нет. Этого!
Она показала на горизонт. Там не светилось ни одного огонька. За костром царила кромешная непроглядная ночь. Резная кромка леса на фоне ночного неба напомнила Тоби о том, как он смотрел в глухую черноту во время первого пробуждения на орбите Лоудауна. Тогда он тоже увидел Млечный Путь, а потом отвернулся и упёрся взглядом в темное пятно спящей планеты.
Тоби поднялся с бревна, почувствовав вдруг, как повеяло ледяным ветром воспоминаний.
Тишина. Только потрескивали дрова в костре. Будто парень с девушкой стояли на самом краю смерти, а впереди лишь полное безмолвие и вечный покой.
– Ведь поэтому мы и живем за стенами, – произнесла Корва, вздрогнув. – Неужели миллионы лет мы глядели… нет, в нас глядело такое? Неужели мы изобрели огонь, оружие, одежду, культуру, дома, только чтобы спрятаться от этого? От страшной пустоты?
– Похоже, ты никогда не ходила в поход.
– А ведь ты не боишься её, – сказала она, повернувшись. – Ты же не такой как все мы.
– Наверное, я просто уже привык, – пожал плечами Тоби.
– Ты хочешь ткнуть её носом в ужас реального времени?
– Её саму и её людей. Каждую секунду их погони за мной они стареют, а те, кого они оставили спящими, остаются неизменными…
– Отлично!
Тоби засмеялся.
– Воображение выкидывает странные штуки. Особенно, когда остаёшься лицом к лицу с пустотой, – он набрал в легкие воздуха и крикнул в ночь: – Правда?!
Крик не вернулся эхом. Темнота и тишина поглотили его и остались прежними.
– Не делай так больше! – буркнула Корва и села, уставившись на огонь.
Тоби сел рядом и спросил, глядя, как она теребит свой голографический медальон:
– Кстати, что это такое?
Корва посмотрела на спутника, как на полного глупца.
– Шутишь? Ты играешь в сложнейшую, головоломную игру с армией сестры, и даже не знаешь, что все эти люди думают о времени?
– Я знаю, что они боятся его. Иначе зачем бежать всё дальше в будущее?
– Ладно. Я расскажу, – тяжело вздохнула Корва. – Есть два взгляда на время. На его суть. Первый: дуб в жёлуде. Знаешь, что это такое?
Он напрягся, пытаясь вспомнить основные постулаты религии, придуманной Эвайной.
– Всё предопределено и развивается по заранее подготовленному плану?
– Более того. Согласно этому взгляду, момент творения во Вселенной был всего один: Большой взрыв. Всё дальнейшее – результат случившегося в первую секунду. Мотор Вселенной завели до начала времени, и теперь он просто отрабатывает своё. Твоя сестра взяла эту идею и поставила в центре тебя. Примерно так. – Корва сделала ужасно серьёзное лицо: – Тоби, ты – Большой взрыв синхромира.
– Отлично. Ещё один титул к списку.
– По легенде, тебе всё это явилось в откровении. Я имею в виду способ обмануть время и стать вечным, хотя жизнь отдельного человека очень коротка. Ты построил нечто вроде вечного города, Олимпа, который пребудет вне зависимости от того, что случится на Земле или на других быстрых мирах. И установил, что в синхромир нельзя привносить новое. Ни усовершенствований. Ни революций. Никаких изменений вообще.
– Работа Кенани, – согласился он. – Не допускать изменений.
– Ничего нового. И ничего в перспективе. Другими словами, надеяться не на что.
– А-а, – Тоби протянул руку, чтобы дотронуться до медальона. Теперь он увидел, что на нем изображено миниатюрное дерево внутри жёлудя. – Но ты же в это не веришь!
– И ношу его, чтобы помнить об этом. Я смотрю на мир по-другому. И верю в физику. Видишь ли, когда Вселенная начала рождаться из первичного огненного шара…
– Да уж, нечасто у меня бывали разговоры про первичные огненные шары, – перебил её Тоби.
– Ладно тебе! Шар и шар, как ещё его назвать? Ну, а когда он начал остывать, из него стали появляться всякие штуки: кварки, лептоны, электроны, протоны. До того как возникнуть, они не существовали, они были невозможны. Они не хранились в каком-нибудь зерне до Большого взрыва. То же самое с жизнью. Перед существованием жизни разве мог какой-нибудь бессмертный наблюдатель, существующий вне нашей Вселенной, предвидеть её появление? Жизнь не есть свойство материи. Жизни не было – и вдруг она появилась. А потом разум сыграл такую же шутку с жизнью, как она – с материей … Дело в том, – сказала она, осторожно вынимая из его пальцев медальон, – что время – не результат предопределения. Время – это постоянная возможность неожиданности.
Тоби вдруг с пугающей ясностью представил два лица времени. Одно – неумолимое движение, работа железных, мёртвых законов истории. А второе – зовущее, увлекающее в будущее безграничных возможностей.
– И что даёт тебе вера в неожиданность? – подумал он вслух, глядя на звёзды.
– Глупый, ты так и не догадался? Надежду.

Они блуждали по одичавшим просторам, казалось навсегда покинутым человеческой цивилизацией. В густых зарослях и на обочинах заросших дорог, под кронами деревьев и в заброшенных водоемах – везде бесчисленные живые существа ползали, бегали, летали и прыгали: пчёлы, жужжа, торопились по делам, сосредоточенно переползали с травинки на травинку жуки, лениво колыхался на мелководье камыш. Смена освещения вовсе не влияла на жизнь многочисленных тварей, давно приспособившихся ко всему. Постепенно привык и Тоби, лишь изредка размышляя о невероятной мощи, стоящей за лазерным солнцем.
Беглецы постоянно перемещались, стараясь опережать охотников Эвайны. Иногда Тоби и Корва забирались в какой-нибудь дом и спали, скорчившись на холодном бетоне рядом с камерой гибернации, недели или даже месяцы напролёт. Возвращаясь, они видели, что немного сильнее заросли газоны и истрепался пластик на домах. К тому же их ждала инфосеть, наполненная новостями о делах Эвайны и отчетами, собранными ее сторожевыми ботами.
Отдохнув и восстановившись, они направлялись к новому безопасному месту и снова понуждали сестру Тоби бесцельно растрачивать свои ресурсы.
Но в столице план Тоби пошёл прахом.
Беглецы пришли туда, утомившись от глухомани. Тоби зарос редкой клочковатой бородой. Ботов-парикмахеров было не сыскать и приходилось стричь друг друга самим. Одежду, как и пищу, они воровали, но оба ужасно устали, к тому же многочисленные ссадины, царапины и укусы насекомых требовали внимания. Рано или поздно кто-нибудь из них сломал бы ногу или серьёзно заболел. Нужно было найти «скорлупу» и восстановиться, хотя оба понимали, как это опасно. Поэтому они проникли в обёрнутый пластиком особняк недалеко от дома Корвы. В нем, хотя и было больше роботов, укромных мест тоже хватало. Устроив оборот в несколько недель и проспав почти год, оба наслаждались роскошью, пока хозяева спали всего в нескольких метрах от непрошеных гостей, будто принцы и принцессы из волшебной сказки.
Однажды вечером, переходя большую площадь, Тоби различил за разноголосым стрекотанием и жужжанием насекомых странный слабый шум. Он поднял руку и прислушался:
– Подожди-ка.
Деннеры тоже услышали спокойный настойчивый звук, доносящийся отовсюду и ниоткуда.
Вдруг Тоби выругался и побежал – между башнями промелькнул и быстро пропал из виду изящный серебристый корабль. Беглецы спрятались под навес у станции местной подземки.
– Они заметили нас? – Присев на корточки, девушка пристально глядела в небо.
– Вряд ли.
Она осторожно выглянула из-под козырька.
– Может, они летят куда-нибудь в другое место? – спросила она и тут же кинулась обратно.
Над головой показались ещё четыре корабля. Судя по размеру – десантные транспорты.
Отчаяние захлестнуло Тоби.
– Они всё прочешут, – сказал он. – А мы на тепловизорах будем сиять, как костры. Мы тут самые большие из неспящих.
– Надо бежать на окраины. Или прятаться в метро. Если уйдём в гибернацию там …
– Там нет охлаждения. Нас мокрицы съедят.
– Что тогда делать?
Тоби полез в рюкзак. Выудив очки, он водрузил их на нос и проворчал:
– Сигнала нет! Надо идти в жилой дом. Как только я войду в сеть, разбужу весь город.
Она снова выглянула, рассматривая небо.
– Кажется, пока мы в безопасности. Бежим!
Среди высоких домов прокатилось эхо реактивных двигателей. Похоже, транспорты садились.
Беглецы уже приготовились броситься к ближайшему жилому дому, но Корва схватила спутника за руку.
– Погоди-ка! И сколько же людей ты собрался разбудить?
– Корва, в то самое мгновение, когда я начну включать капсулы, Эвайна узнает: я – здесь. Сейчас наш единственный шанс – толпа. Мы разбудим всех!

Глава 19

Первым признаком пробуждения стали огни. Когда стемнело, светлые точки засияли повсюду – высоко на небоскребах и вдоль прежде темных улиц. Над ними, заслоняя звёзды, проносились размашистые тени аэрокаров и ботов-охотников. Оживающий город непривычному взгляду казался до странного медленным.
Тоби и Корва наблюдали за происходящим с высоты восьмого этажа незаселенного дома. Даже отсюда открыто глядеть в окно казалось Тоби небезопасным, поэтому на город они смотрели через щёлку приоткрытой двери, ведущей во внутреннюю комнату. Свет не включали. Пару раз в опасной близости от высотки пролетали зловещие тени, и тогда беглецы прятались за пустующими, хотя и включенными «скорлупами», надеясь, что их излучение блокирует биополя, генерируемые телами.
Город просыпался неторопливо. Утром, когда лазерное солнце раскрасило горизонт на востоке, светились уже почти все башни. Движение на улицах усиливалось с каждым часом, правда, перемещались по ним в основном роботы.
Чувствуя, что опасность миновала, Тоби осмелился подойти к окну. И, лишь когда увидел, что и люди, наконец, покидают свои дома, решил немного поспать.
– Пусть они разберутся с этим, – сказал парень, ложась на ковёр между кроватями. – Когда город запрудят толпы людей, мы проскользнём через посты Эвайны, заберёмся в уже обысканный дом и уйдём в гибернацию там.
– Ну да, – согласилась Корва. – «Скорлупу» использовать опасно, ведь это сразу заметно, главное, чтобы было холодно.
Дома на Фисбе строили с очень хорошей теплоизоляцией. Благодаря деннерам беглецы могли спокойно оставаться в гибернации в течение пары месяцев, даже если в доме отключали охлаждение.
Он обнял Корву и прошептал на ухо: «Всё отлично!» Оба легли, не раздеваясь, и скоро заснули под приглушенные звуки оживающего города.

Тоби разбудил приступ удушающего кашля. В воздухе разлилось что-то химическое, едкое, дерущее глотку. Он сел, пытаясь проморгаться. Орфей с Рексом отчаянно царапали дверь.
– Что случилось? – только и успела спросить Корва, кое-как поднявшись на четвереньки, – и комнату заполнил оглушительный звук сирены.
– ВНИМАНИЕ, ПОЖАР! – предупредил механический равнодушный голос из скрытого громкоговорителя. – ПОЖАЛУЙСТА, ПОКИНЬТЕ ЗДАНИЕ ПО ЛЕСТНИЦАМ! ДВИГАЙТЕСЬ, СОБЛЮДАЯ ПОРЯДОК, К МЕСТУ СБОРА, НАЗНАЧЕННОМУ …
Не закончив фразы, голос вдруг отключился.
Тоби распахнул дверь. За окном стоял поздний вечер, огней почему-то не было видно. Вокруг здания сновал целый рой чёрных крылатых теней. Кашляя, парень подошёл к прозрачной стене, но тут же отпрянул – зловещий силуэт пронесся всего в метре от стекла.
– Они отключили энергию, – хрипло проговорила Корва. – Оставаться здесь нельзя.
– Пожара нет, – Тоби подхватил ошалевшего Орфея и продел руку в лямку рюкзака. – Пойдем, они качают что-то в вентиляцию.
– Это легче, – Корва закашлялась, – чем ходить от двери к двери.
Да уж, эффективно. Тоби подумал, что это характерно для новой Эвайны, а не той, какую он знал в детстве.
В коридорах и на лестничных площадках было полно встревоженных людей. Взрослые, дети, домашние животные, даже деннеры. Никто не мог понять, почему и зачем их разбудили посреди оборота. Даже те, кто уже успел залезть в инфосеть и узнать о пробуждении всего города, не мог объяснить соседям, что именно происходит. Имя Тоби Макгонигала не упоминалось, видимо, правительство все-таки не допустило утечек информации. Когда шли вниз по лестнице, Тоби не раз слышал разговоры об Эвайне. Слухи о том, что она снова готова явиться на Фисбу, множились, ведь перед уходом в сон люди видели: силы самообороны приведены в готовность.
Население столицы было встревожено не на шутку, а страх растекался будто зараза. Выйдя из здания, Тоби затерялся в толпе. Повсюду клочьями висел упаковочный пластик, люди метались по улице, шарахаясь от пикирующих чёрных силуэтов. Потом в глаза ударил мощный прожектор.
– ПРОХОДИТЕ НА ПЛОЩАДЬ! – проревел бот.
Толпа потекла в указанном направлении, кто-то спотыкался, падал, плакали дети. Тоби положил руку на плечо Корвы, чтобы не потерять ее в образовавшейся толкотне. Наконец, над головами впереди идущих показалась шеренга смутно различимых за прожекторами высоких силуэтов.
– Тоби, это роботы! – воскликнула Корва.
– Теперь неважно, они всё равно увидят нас. И услышат…
Он умолк. Если Эвайна записывала их разговоры – а она наверняка записывала – у всех поисковых роботов есть его свежие данные, почти полная биокриптограмма. Он надеялся, что его отросшие, выгоревшие на солнце волосы, загар и свежая бородка смогут обмануть машины. Но вот голос…
Корва вопросительно взглянула на спутника, тот покачал головой.
– Где силы самообороны?! – завопил кто-то из толпы.
– Они прибудут! Потерпи немного! – крикнули в ответ.
Тоби не сомневался: прибудут. Он сам активировал их. Они начнут воевать – но ведь не здесь и не сейчас. А это значит, что он проиграл.
Онемев от ужаса, парень крепче вцепился в плечо Корвы. Оба, спотыкаясь, подошли к цепи ботов, окруживших площадь.
Боты оказались чужими, произведенными не корпорацией Макгонигалов – просто стандартная военная модель. Эвайна не делала очевидных ошибок. То же относилось и к парящим над головами полуметровым квадрокоптерам. Ни одна машина не подчинялась командам Тоби.
Хален оказался прав. Уж лучше было спрятаться за армией захваченных макгонигаловских роботов и ещё большей армией фанатиков, верующих в Тоби-мессию. Он представил, как небеса темнеют от его кораблей, как бегут войска сестры и среди развевающихся знамён Император Времени ступает по Дестриеру. Весь мир падёт перед Императором на колени. В конце концов, жители Дестриера ждали мессию от начала времён. Справившись с Эвайной, он подойдёт к странному мавзолею матери и возложит руку на замок, который может открыть единственный человек во Вселенной. Тогда… существа, в которых превратились брат и сестра, обратятся в бегство. Конечно, он никогда не вернёт прежних Питера и Эвайну. Но хотя бы выгонит этих злодеев.
Тоби мог бы всё исправить, как и говорилось в пророчествах. А теперь этого шанса нет.
– ЖЕНЩИНЫ И ДЕТИ – В ЗЕЛЁНУЮ ЗОНУ!
Лазерные лучи высветили зелёный контур на земле у стены здания.
– Зачем они разделяют нас?
– Что происходит?
– Мы никому не причиним вреда!! – загрохотал над площадью голос – не механический, произведенный синтезатором робота, а человеческий. Его хозяин, одетый в чёрно-серебряную униформу старшего офицера сил Эвайны, показался из-за шеренги боевых машин. – Мы ищем преступника! – выкрикнул он, подняв руку, чтобы успокоить полную страха и негодования толпу. – Законопослушные граждане спокойно отправятся домой. Я всего лишь пытаюсь покончить с этим делом как можно скорее.
Осмелев, мужчины стали проталкиваться вперёд.
– Вы не имеете права! – крикнул один из них. – Законы синхромира…
К нему шагнули три военных бота – от их тяжёлой поступи задрожала земля.
– Кажется, вы не поняли, – сказал офицер. – Никто не пострадает, если не будет сопротивляться!
Но кое-кто, похоже, вознамерился драться, несмотря на страх перед боевыми машинами. Ужасная бессильная ярость теснила грудь Тоби, и он шагнул к роботам.
– Что ты делаешь? – прошипела Корва, повиснув на его руке.
– Я не могу позволить, чтобы пострадали невинные люди.
– Прекрати!
Она снова дёрнула его за рукав.
Но её опасения были напрасными. Над головами смутьянов уже стаей висели крылатые боты, готовые обездвижить или даже убить любого.
– Пожалуйста, женщины и дети, перейдите в указанное место! – повторил офицер.
Толпа задвигалась. Тоби деликатно подтолкнул Корву вперед.
– Возьми Орфа, хорошо?
– Тоби, нет …
– Всё в порядке. Это займёт минуту, не больше. – Он снял Орфея с плеча. Зверёк заверещал, цепляясь за руку хозяина. – Идите! – приказал Тоби.
Корва попятилась, затем повернулась и быстро пошла сквозь толпу мрачных мужчин.
Тоби заметил, что яркие прожектора осветили здания и в соседнем квартале. Значит, искали по всему городу. Офицер в сопровождении военного бота пошёл вдоль шеренги мужчин. Бот коротко светил в лицо каждому.
– Нет, – произносил робот, и офицер, выдергивая мужчину из строя, толкал его к женщинам и детям.
– Нет. Нет. Нет. Нет…
С ужасающей скоростью они обходили ряд за рядом, подбираясь всё ближе к Тоби. Найдут. Обязательно. Отчего просто не выйти и не покончить со всем этим? Но он не мог заставить себя даже пошевелиться.
Он опомнился, когда услышал пронзительный крик Корвы: «Орфей!!»
Тоби обернулся и увидел, что девушка прижимает руку к шее. Должно быть, деннер укусил её. Вот он, мчится по траве, разделяющей обе группы. Тоби шагнул навстречу.
– Нельзя! Назад!
Метнувшийся вниз чёрный коптер сверкнул разрядом. Орфей кувырнулся раз, другой, потом застыл, неестественно раскинув лапы.
– Нет! – крикнул Тоби.
Он попытался рвануться к зверьку, но перед ним возник военный бот, ткнул металлической рукой в грудь. Хватая ртом воздух, Тоби шлёпнулся на траву.
Подошедший офицер хмуро качнул головой:
– Мне очень жаль. Ваш деннер?
Мужчина присел на корточки, вглядываясь в лицо Тоби.
– Нет, мне кажется …
И тут подоспевший бот посветил из-за спины офицера. Тоби ещё успел глянуть мимо робота, туда, где стояла Корва, и увидеть, как Рекс с вздыбленной на загривке шерстью шипит у ее ног.
– Да! – утвердительно произнес бот.

Ужас, недоверие, дикая радость проскользнули по лицу офицера за несколько секунд, пока он, оцепенев, сидел на корточках перед Тоби. Затем мужчина резко выкинул руку вперед. Парень сжался, но тут же понял: офицер хочет помочь ему подняться.
– Сэр, прошу прощения. Не могли бы вы проследовать за мной?
Предложение Тоби проигнорировал. Ему хотелось оглянуться, посмотреть, как там Орфей, узнать, догадались ли охотники, что Корва – спутница их цели. Но любое движение или взгляд могут встревожить подозрительных ботов. Правда, если они всё записывали, уже ничего не поделаешь, но если нет…
– Да, конечно, – проговорил Тоби решительно.

Офицер что-то оживлённо говорил, вероятно приказывая всем частям прекратить поиски. Строй военных ботов смешался, затем они плотным кольцом окружили Тоби и офицера. Чёрные тени слетелись, торжествующе повисли над их головами. Погасли прожектора, очертания дронов растворились во мраке.
– Сэр, нам туда, – указал офицер. – Вас ожидает аэрокар. Он невелик и скромен, но надеюсь, вы найдёте его удобным.
Тоби встрепенулся:
– Найду удобным? И где, по-вашему, я был все это время… – начал он и осекся, задохнувшись от ярости.
Офицер зашагал быстрее, почти побежал, военные боты подталкивали Тоби сзади.
– Что за спешка? Минутой больше, минутой меньше. Здесь время вообще ничего не решает.
– Решает, сэр.
– И прекратите звать меня «сэр».
– Да, мистер Макгонигал.
На противоположной стороне аллеи их ожидали четыре больших транспорта и штабной кар, куда помещались восемь – десять человек. Рядом стояли четыре бота, похожие на того, который опознал Тоби.
– Пожалуйста, садитесь! – пригласил офицер.
Тоби неохотно подчинился. И, не удержавшись, обернулся. На площади, где он оставил Корву и Орфея, было уже совсем темно. Сопровождавший офицера бот хотел влезть внутрь аэрокара, но военный толкнул его в грудь:
– Подожди-ка здесь!
Бот запротестовал.
– Сэр, я …
Офицер потянулся к ручке, дёрнул и ударил бота дверью по голове. Тот отвалился в сторону.
– Взлёт! Взлёт!! – закричал военный и плюхнулся на сиденье рядом с Тоби.
Аэрокар резко набрал высоту. Офицер включил ручное управление, бросил машину вбок, затем снова вниз. Тоби вдруг почувствовал себя в невесомости и завопил, упираясь руками в крышу. Мимо проносились чёрные тени деревьев, и вдруг небо расцветили лазеры.
Сквозь страх и растерянность проступила странная мысль о том, что настоящие выстрелы из лазеров выглядят совсем не так, как в играх и кино. Они размыты, дрожат, колыхаются, искрятся, в их пучке вспыхивают пылинки. Вдруг дерево рядом взорвалось оранжевым пламенем. А через мгновение аэрокар выскочил на открытое пространство.
И тут же что-то врезалось в крышу. Тоби снова заорал. Попадание. И ещё. Целая очередь: бам-бамм-БАММ! От последнего растрескалось ветровое стекло.
– Чёртовы дроны, – пробормотал офицер, направляя машину параллельно жилому дому. Тоби оглянулся как раз вовремя, для того чтобы увидеть, как взрывается роскошная гостиная. Кто-то пытался пробить здание лазерами насквозь.
– Не бойтесь, они не пытаются убить нас, – утешил офицер.
Парень откинулся на спинку кресла и вопросительно посмотрел на военного.
– Откуда вы знаете?
– Если бы хотели, убили. Но, если они посчитают, что мы и вправду можем улизнуть – дела пойдут скверно.
Он прижал машину к самой земле, и они понеслись вдоль городской улицы. Все остальные летающие машины – аэрокары и боты – шли на подъём. Повсюду вспыхивали лазеры, вот только…
– Эй, да они стреляют друг в друга! – воскликнул Тоби.
– Мы остались верными истине, – ответил офицер. – Другие остались с вашей сестрой, даже узнав, что она предала вас.
Тоби охнул. Его душила ярость. Офицер оказался союзником, но объявил об этом только сейчас! И Орфея покалечили или вообще убили напрасно! Хорошо хоть Корва теперь в относительной безопасности.
Бойня охватила весь город. Боты дрались с ботами, беспилотники и аэрокары вились в воздухе, обезумевшие люди метались по улицам. Как и предполагал Тоби, вера расколола войска Эвайны.
Всё его миролюбие испарилось. Раз уж они решили убивать и калечить людей – пусть. Он даже зло рассмеялся. Офицер скосил глаза:
– Я извиняюсь, если … – начал он растерянно.
– Всё в порядке! – рявкнул Тоби. – Всё отлично!
Они проносились так близко к деревьям, что ветки хлестали по боковым стеклам. Позади расцветали жёлтым пламенем разрывы, аэрокар крутился так, что у Тоби желудок подскакивал к горлу.
Парень успокаивал себя тем, что всё это уже видел в «Консенсусе». Но ведь в виртуальных битвах не плющит перегрузкой и не кружится голова. Тоби стиснул зубы и попытался вспомнить, что положено делать командиру в таких ситуациях.
– Куда мы направляемся? – спросил он, довольный тем, что его голос не дрожит.
Офицер заложил пару крутых виражей и «бочек».
– Мы уже давно поддерживаем связь с вашими людьми, – ответил он, проскакивая в узкую щель между высотками и снова давя на газ. – Почти с самого прибытия к Фисбе.
– С моими людьми? О ком вы?
– С вашей армией. С теми, кого вы поведёте на Дестриер.
Ну конечно! У культа Императора Времени наверняка найдутся и неподконтрольные Макгонигалам гибернационные капсулы, и деннеры. Как и силы самообороны Фисбы, сектанты могут поддерживать контингент в реальном времени. Тоби не знал, сколько засад и стычек было спровоцировано людьми Халена, а сколько – военными. Да и знать не хотел. Но ему и в голову не приходило, что люди самой Эвайны захотят выяснить, кто же им противостоит.
– Сколько вас?
Грохот и лязг битвы остались далеко позади, и офицер расслабился, откинувшись на спинку сиденья.
– Вербовкой нам пришлось заниматься очень осторожно. Доверенных людей чуть больше сотни. Но половина солдат Эвайны слушает её приказы лишь потому, что уверена: её слова исходят от вас. У солдат голова идёт кругом, когда они пытаются увязать действия Великой Госпожи и верность Императору. Если бы вы раньше объявили о себе, то могли бы в одно мгновение получить под начало шестьдесят пять кораблей и почти пять тысяч солдат. Теперь, я уверен, большинство офицеров перейдут к вам.
– Теперь?
– Когда вы возвестите о своем пришествии и намерении идти на Дестриер.
– А, это…
– Всё изменится в считанные часы! – воскликнул офицер восторженно. – Её силы растают, солдаты дезертируют! Мы захватим её в плен, а вы сможете исполнить своё предназначение.
Тоби решил не спрашивать, в чём «предназначение» старшего Макгонигала.
– А как насчёт моего брата? Ведь здесь всего лишь часть армии синхромира 360/1.
Офицер пожал плечами:
– Они попытаются захватить Дестриер. Армия нашего синхромира составляет семь миллионов мужчин и женщин, сотни тысяч кораблей. Никто не знает, сколько в ней боевых роботов. Уверен, случится то же самое, что и здесь: они перейдут на нашу сторону.
Но сколько прольется крови! Ярость схлынула, уступив место тоске и страху. Это же план Халена! И таким же был, несомненно, план Эммонда и М’бото – с той крошечной разницей, что руководить беспомощной куклой-Макгонигалом собирались они.
Чтобы сделать человека марионеткой, вовсе не нужен нейроошейник. Достаточно знать его слабые места…
Корва.
Он оставил её, и что теперь ей делать? Возвращаться к семье…
– Черт! – выругался Тоби и оглянулся на город.
Издали казалось, что в столице идет праздник. Только вот фейерверки распускались до странности близко к земле. Нет, туда не вернуться. По крайней мере сегодня.
– Черт, вот же черт!
– Сэр? В чём дело?
– Ничего. Не меняйте курс. Мне нужно подумать.
Здесь и сейчас решается всё. Неизвестно, сколько бодрствует людей из войска Эвайны. Но, пока они просыпаются, она может послать сюда всех ботов. А Тоби вынужден рассчитывать только на тех сторонников, кто не спит сейчас. Похоже, все они – сектанты, верующие в Императора Времени. Можно разбудить резерв сил самообороны, но, чтобы встать в строй, им потребуется больше суток. А за это время, так или иначе, всё уже решится. Похоже, выбор невелик.
– Летите ниже. Мне нужно поймать сеть.
Офицер невесело засмеялся:
– Мы идем на предельно малой высоте. И у нас на хвосте ещё висят боты.
– Попробуйте сделать хоть что-нибудь.
В очках замигал значок – сигнал есть, хотя и не стабильный. Фисба не особо старалась обеспечивать качественную связь во время гибернации. Обычно и антенные станции, и репитеры просто отключали. Можно было попытаться отыскать планетарный центр по сбору и переработке ресурсов, удаленно управляющий промышленными ботами и целыми заводами. Если удастся передать через него команду, можно разбудить всю армию.
Но беда в том, что аэрокар оттесняли от городских окраин. Мимо снова засвистели пули, рядом вспыхивали лазерные импульсы. Офицеру приходилось прижиматься к самой земле, а позади и над головой боты сражались с ботами.
Впереди показался холм. Аэрокар перемахнул через него и далеко на горизонте, за чёрным лесом, показались городские огни.

– Что это? – спросил Тоби и даже тряхнул головой – нет, не видение. – Я не будил этот город!
– Сэр, это синхромир 180/1. Они делят Фисбу с нами.
– Мы можем пройти к ним?
– Но сэр, мы не должны вовлекать их в гражданскую войну, – обескуражено возразил офицер. – Ведь договоры…
– Я их не подписывал. К тому же разве крепость синхромира может отказать беженцам?
– Что вы такое горите? Вы хотите идти туда один??
– А вы думали, что я поведу туда армию? Использую другой синхромир как живой щит? – Тоби покачал головой. – Конечно же, нет. И да – я собираюсь пойти туда один.
– Сэр, при всём уважении к вам, они заставят вас зимовать на их частоте. Вашей сестре останется всего лишь окружить город, чтобы не дать вам уйти. Как только вы окажетесь взаперти и на другой частоте, вы перестанете быть для нее угрозой.
– Конечно, держать меня взаперти – отличный выход. Вопрос в том, позволит ли ей Фисба. Мы пойдём ва-банк. Вы дадите мне достаточно времени, чтобы разбудить всю ещё зимующую армию Фисбы, а потом мы направимся прямиком в 180/1. Вы поняли?
– Да, сэр!
Они свернули и принялись искать работающий репитер. Боты и аэрокары накинулись на них со всех сторон.

Спустя неделю Тоби стоял рядом с офицером – его звали Уробон – и администраторами города Эквинокт. Собравшиеся наблюдали, как небольшая группа людей прошла через новый блокпост, устроенный силами обороны 180/1 на краю города.
Этот синхромир говорил на другом языке, его обычаи и культура сильно отличались от 360/1. Оба мира разделяли тысячи лет, и в 180/1 не было Наставников, причёсывающих всех под одну гребёнку. Тоби договаривался с местными властями, полагаясь на скудные сведения, почерпнутые из сети.
До недавнего времени Эквинокт вряд ли можно было использовать как нейтральную сторону и место для переговоров. Генералы единодушно соглашались в том, что использование другого синхромира сыграло бы на руку Эвайне – ведь у Макгонигалов были договоры со всеми. Старейшины 180/1 даже не хотели давать ему время днем, пока Тоби не сможет убедить их, что Эвайна теперь в бегах.
Теперь он мог, но все равно не особо им доверял.
Тоби вышел навстречу гостям. Позади прибывшей делегации в зеленеющем поле остались палатки, транспорты, боты – потрёпанные остатки некогда могучей армии. Далеко в небе, у самого горизонта, чернели корабли другой армии, куда более многочисленной. И каждый участник переговоров понимал, что это значит.
Гости пришли безоружными. Миновав блокпост, они официально ступили на чужую для доминирующего на Фисбе 360/1 территорию. Мир 180/1 был не очень велик, однако обладал своей армией и флотом и не собирался ввязываться в семейную свару Макгонигалов. Любому пронёсшему оружие за невидимую линию границы предстояло ответить по местным законам. В том числе и хозяевам 360/1. А если бы Эвайна решилась нарушить суверенитет 180/1 – кто знает, сколько еще других синхромиров присоединилось бы к 180/1, чтобы наказать империю Питера?
Эвайна подошла к Тоби, раскинув руки, и воскликнула: «Брат мой!»
Тот едва не расхохотался. Глядите-ка, уже «брат мой»! Но он по-настоящему хотел увидеть Эвайну и поэтому с нескрываемой радостью шагнул навстречу и обнял её.
Сестра напряженно застыла на месте, но через секунду немного расслабилась – как раз достаточно, чтобы осторожно высвободиться из объятий.
– Я этого не заслуживаю, – сказала она тихо.
– Ты – моя единственная сестра. И мы в этом деле вроде как вместе, хоть ты, наверное, так не считаешь.
Она посмотрела на приближающуюся армию.
– Да, я так не думаю.
Про себя Тоби называл эту армаду «новой армией Халена», правда, братец Корвы вряд ли командовал хотя бы малой её частью. Объединенные силы самообороны Фисбе, местных сектантов и перебежчиков от Эвайны быстро завладевали планетой, но при этом пожирали ресурсы с огромной скоростью. Синхромир, подобный 360/1, бережно собирал их и не делал больших запасов. Скоро вся планета по команде Тоби снова погрузится в гибернацию и проснётся по нормальному расписанию 360/1. Тех жителей, кто проспал последние годы, ожидают большие перемены.
– Они подчиняются не мне, – сказал Тоби, указав на приближающееся войско. – Они встали под знамёна мифического Императора Времени, у которого есть цель.
Эвайна хмыкнула и стала настолько похожа на мать, что Тоби даже опешил.
– Только не говори, что у тебя такой цели нет. Если я не ошибаюсь, следующая остановка – Дестриер?
– Я не тороплюсь.
– Но с каждым днём их будет становиться только больше! – заметила она.
– Ну и что с того? Эви, всё кончено. Ты побыла папой римским, теперь пришло время отойти в сторону. Не знаю, как все закончится, но так или иначе Вселенная узнает, что я – вовсе не бог. И всем придётся свыкнуться с этой мыслью.
– Тоби, я знаю, что ты думаешь о нас с Питером. Ты считаешь, что мы оба развращены властью. Но это не так. Я не лгала тебе, когда говорила, что миф зажил своей жизнью. Я не выгадаю ничего, поддерживая его. Мы с Питером и без того самые могущественные люди в человеческой истории. Сверхбогатые и бессмертные – чего нам еще желать? Но мы – такие же заложники мифа, как и ты. Лёгкого способа покончить с ним нет. Что бы ты ни сделал, на очень многих планетах начнутся беспорядки и кровопролитие.
– То есть ты всего лишь спасаешь мир от хаоса?
– Да, и от потенциально бесконечного уровня религиозного насилия.
– Ты опоздала, – презрительно фыркнул Тоби. – И, кстати, не по моей вине. Я не хотел выносить сор из избы. Но ты заставила меня действовать иначе.
– Я уже говорила тебе, это не игра! – отрезала Эвайна. – Ставки слишком высоки, назад хода нет!
– Знаешь, Эви, судя по последним сводкам, это мои войска окружают тебя, а не наоборот. Ты загнала меня сюда, но достать не можешь, конечно, если не захочешь втянуть 180/1 в наши дела. А как только прибудет моя армия, ты – пленница. Но ты можешь убраться на орбиту, поджав хвост.
– Нет! Есть и другой выход. Единственно разумный для тебя. Ты должен объявить себя самозванцем. Мы придумаем, как объяснить твою способность управлять аппаратурой на Фисбе. Ты станешь всего лишь обманщиком, выдававшим себя за Тоби, последним в длинной череде мошенников. Ты никогда больше не поменяешь частоту синхромира, никогда ничего не прикажешь боту Макгонигалов – даже подмести пол. Всё утихнет и вернётся на круги своя.
– Ты серьёзно?
– Брось. Ты же сам знаешь, другого пути нет.
– И что случится со мной? Разве ты не казнила всех самозванцев?
– Большинство в конце концов покончили с собой…
– В общем, если ты не убьёшь меня, рано или поздно явится фанатик Тоби-Императора и завершит начатое. Ты хочешь навсегда превратить меня в обречённого лжеца, лишившегося даже собственного имени, и не собираешься будить маму! Так ты видишь наше будущее?
– Тоби, сейчас оставить её спящей – наименьшее из зол, – печально посмотрев на брата, Эвайна развернулась и направилась к блокпосту.
– Да, насчёт мамы… думаю, ты кое-чего не понимаешь. Ты думаешь, у нас только два варианта: разбудить её или оставить в гибернации. Но есть и третий. И. если ты не подчинишься, я прибегну к нему.
В душе Тоби поднялась липкая волна ужаса.
– Что ты имеешь в виду? Эви, ты о чём?
Она остановилась.
– У меня есть примерно час, потом твоя игрушечная армия блокирует меня на Фисбе. Я улетаю. Тоби, ты летишь со мной. Иначе, когда ты прибудешь на Дестриер, то обнаружишь, что нашу мать разбудить уже нельзя. – Увидев выражение его лица, она презрительно улыбнулась: – Думаешь, мы с Питером никогда это не обсуждали? Думаешь, мы не создали переключатель, который может оставить её тело неизменным на многие сотни лет после того, как уже нечего станет будить? Тоби, у тебя остался час, чтобы повзрослеть. Я подожду, сколько смогу, но моё время здесь ограничил ты сам.
Она решительно пересекла границу, не обращая внимания на то, что кричал ей вслед брат.
Лишь когда она скрылась из вида, Тоби опустился на колени. Его чуть не вытошнило. Он обмяк и чуть не рухнул в траву, но его удержал Уробон.
В этот момент искусственное солнце Фисбы решило сменить цвет – с золотистого солнечно-жёлтого на багровый. Тоби уставился на свои руки и покачал головой.
– Сэр! Что она сказала?
– Она… она улетает.
– Мы можем задержать её. Это будет непросто, но…
– Для этого вам придётся сбить её транспорт. И, вполне возможно, убить ее. В любом случае, это уже неважно. Она отдаст приказ прямо отсюда.
– Мы глушим её передачи.
– А вы гарантируете полную блокировку сигнала? – Тоби стряхнул с плеча руку офицера и поднялся. – Позвольте ей улететь. Она не станет этого делать без крайней необходимости.
– Сэр, не станет делать чего?
– Неважно.
Последние боты Эвайны взлетали и выстраивались боевым порядком, уходя к приближающейся эскадре. Конечно, свара выйдет изрядная, но у сестры достаточно сил, чтобы пробиться на орбиту, где ее ждали большие корабли.
– Уробон, вы на чьей стороне?
– Э-э, сэр, на вашей, конечно! – ответил растерявшийся офицер.
– Тогда соберите людей, которым можете доверять. Тех, кто послушает меня, а не командиров Фисбы.
Уробон задумчиво кивнул. Тоби поддерживал связь с армией, хотя Эвайна тоже пыталась глушить эфир. Направленные лазерные передачи подавить трудно, поэтому Тоби знал, что «местонахождение Корвы Кейшион ещё не установлено». Он понимал, что это значит: она вернулась к семье, где её поджидали Хален и его приятели. Когда Эвайна сбежит, а её наземные силы раздавят окончательно, Тоби сможет выйти из 180/1 героем-победителем. Но на самом деле он окажется в руках хозяев планеты. Если люди Халена пленили Корву, если угрожали ей… он и не надеялся противиться шантажу.
– Мне нужен корабль с преданной лично мне командой. И лететь я хочу прямо отсюда – без остановок и разговоров.
– Корабль? – повторил Уробон озадаченно. – Вы хотите в одиночку лететь к Дестриеру?
– Не к Дестриеру. У меня есть незавершенные дела в другом месте.

Глава 20

Натан Кенани сел в постели, растерянно потёр глаза, обвёл взглядом комнату, удовлетворенно кивнул, узнав обстановку. И только потом посмотрел на Тоби.
– Привет, Натан.
Надо отдать Кенани должное: он понял всё и сразу.
– Тоби, и тебе чудесного утра! Вижу, ты был очень занят.
Наставник прищурился, разглядывая его загорелую, обветренную кожу, молодую бородку и униформу.
– Да уж, ночь выдалась долгая …
Кенани снова осмотрелся, увидел солдат, Шайлифа и Джайзира, стоявших неподалеку. На лице старика отразилось недоумение:
– Тоби, а где твоя подружка?
– Она… отправилась домой, – ответил Тоби, чертыхнувшись про себя. Опасный тип, этот бывший композитор. Проспал тридцать лет и с лёту вычислил единственную слабость старшего Макгонигала.
А ведь Натан не мог знать ни о событиях на Фисбе, ни тем более о завуалированных угрозах, отправленных вслед кораблю Тоби. В них говорилось, что, если он не вернётся, жизнь Корвы превратится в ад. Тоби приказал экипажу не отвечать и никого не информировать о том, что послания сектантов приняты. Хален отдал им Корву. Вот оно, последнее доказательство того, как родственники могут поступать друг с другом. Правда, после общения с Эвайной Тоби такому предательству даже не удивился.
Он не мог отправить на поиски Корвы всю планету, но знал, где зимуют Шайлиф с Джайзиром, и, разбудив их, попросил отыскать девушку. А те, как ни странно, напросились лететь с ним.
– Ты не доделал того, зачем пришёл, – объяснил тогда Шайлиф. – А это и есть лучший способ вернуть её. К тому же, если честно, ты еще не эксперт по синхромирам. Тебе понадобится помощь.

– Но разве ты не хотел вернуть её домой? – спросил Кенани. – Вот она и дома. Кстати, Тоби – я немного проголодался, да и замёрз порядком. У тебя не найдётся…
Тоби оглянулся и кивнул. Наставнику тут же принесли аккуратно свёрнутую униформу. В зал вошёл бот, толкавший перед собой тележку с горячим завтраком. Натан с любопытством наблюдал за происходящим.
– Хм, мне всегда было интересно, насколько ты станешь похожим на них, когда вырастешь?
– На них?
Тоби подумал, что Натан говорит о брате с сестрой.
– На триллиардеров, – сказал Наставник. – Тех самых уродов, из-за которых мы покинули Землю. Кажется, ты по их дорожке идешь семимильными шагами. Уже так умело обращаешься со слугами.
– Натан, ты – не мой слуга, и на всякий случай хочу сообщить, что прилетел сюда не для того, чтобы убить тебя. – Тоби улыбнулся старику. – Послушай, я потрудился выяснить, чем ты занимался десятки лет на службе синхромира. Посмотрел старые записи. И не нашёл в них ничего страшного. В целом ты – тот же самый человек, которого я повстречал в свои пятнадцать лет на борту орбитального самолёта. Я уверен на все сто, что ты искренне и честно пытался сохранить синхромир – как об этом и сказано в должностной инструкции Наставника.
– Ну спасибо, – ответил Кенани растерянно. Теперь настала его очередь смущаться.
– Натан, я знаю еще кое-что: ты – человек сильный, прямой и честный. Поэтому я и вернулся к тебе. Ведь ты дал мне шанс убежать прошлым… прошлой ночью. Разве нет?
– Скажем так: я решил допустить халатность, – пожал плечами Кенани. – Я знал, на что способны эти твои деннеры, но большинство моих людей их раньше не видели. Так что я просто не заметил… и позабыл проинформировать подчинённых о странных зверях. Заготовил вполне правдоподобное объяснение на случай, если тебе всё-таки удастся сбежать. Впрочем, я несу чепуху. Я всего лишь решил дать тебе шанс.
– И за это тебе огромное спасибо, – Тоби задумчиво смотрел в окно на просыпающийся город. Наконец, он набрался смелости и задал вопрос, ради которого и прилетел: – Мама отправилась спать совсем не потому, что решила дождаться меня? По крайней мере в последний раз. Правда?
Кенани ухмыльнулся.
– Расскажи мне!
– Я почти не солгал тебе. Она начала уходить в гибернацию, чтобы дождаться возращения поисковых зондов. Тогда и начался весь синхромир. – Натан помрачнел и нахмурился. – Почему ты решил, что в последний раз она заснула не из-за тебя?
– Потому что на Фисбе я обнаружил одну забавную вещь: я могу отменять команды Эвайны по всему синхромиру.
– В самом деле? – удивился Наставник. – Вот уж не думал, что она сделает такое…
Тоби услышал именно то, что хотел.
– Ты удивлён не тем, что она могла  сделать такое, а лишь тем, что и вправду сделала .
Кенани сосредоточенно одевался, не глядя на собеседника. Тоби позволил ему закончить, а затем попросил:
– Расскажи мне, как это случилось. Моя мать оказалась в гибернации не по своей воле?
Натан молча принялся за еду. Очевидно, он размышлял над тем, что сказать. И что будет с ним, если он сболтнет лишнего. Наконец, он вздохнул и произнёс:
– Я не знаю, что именно произошло в тот день. Они остались втроём. И они ссорились.
– Из-за чего?
– В том числе из-за мифа о том, что ты какой-то там мессия, – Кенани запнулся, но потом, видимо, решился выложить все. – Дело было не только в тебе. Твоя мать начала отменять их команды. Около восьми лет назад по нашему времени к синхромиру 360/1 присоединились новые планеты, захотевшие пользоваться собственными гибернационными капсулами. То есть нарушить монополию Макгонигалов. Питер с Эвайной отказались напрочь, так как благодаря «скорлупам» они могли, при желании, отключать целые города и менять в них все, что захотят. И они меняли. А твоя мать вернула эти города в синхромир. Она хотела изменить систему управления 360/1, но ее дети как-то сумели помешать ей. Она хотела демократии, а они хотели власти. Если Эви делала что-то, Кассандра могла отменить её команду. То же самое и с Питером. Но, если Питер с Эвайной делали что-то вместе, Касси не могла ни на что повлиять.
– А-а, – протянул Тоби, подозревавший нечто подобное.
– Не знаю, как они запихнули её в «скорлупу». Думаю, могли и по голове ударить. Так или иначе, она больше не смогла отменять их команды. А они пришли к нам и сказали, что Касси, как и раньше, решила зимовать, дожидаясь тебя. Мы заподозрили неладное – но что мы могли поделать? Время шло, она не просыпалась, Эвайна посылала людей на быстрые миры, те несли чушь про Тоби-мессию, а Касси тоже стала частью мифа.
Тоби вздохнул, затем посмотрел на свой экипаж. Офицеры личной гвардии Эвайны выглядели не слишком хорошо. Правда ошеломила и раздавила их. Впрочем, если они до сих пор не поняли, что Тоби – такой же человек, как и они, то пусть быстрей приходят в себя. Скоро миф о Тоби-мессии разлетится вдребезги. Очень скоро.
– Спасибо за искренность, – сказал он. – Натан, ты свободен. Я не хочу тебе приказывать. Но ты можешь сделать кое-что для меня в качестве одолжения.
– Что же? – Кенани заметно приободрился, но по-прежнему глядел настороженно.
– Ты же Наставник. А значит, у тебя есть связь с Питером.
– Да, – задумчиво кивнул Натан. – Любое моё послание идёт прямиком к нему. Письма от всех остальных идут через канцелярию.
– Значит, ты можешь отправить ему весточку от меня.
– Знаешь, в гонцов с плохими новостями иногда стреляют, – ответил Натан, побледнев.
– Не бойся. Я черкну всего пару слов.
Тоби много думал о том, что скажет Питеру, репетировал свою речь, но теперь все слова казались ему никуда не годными.
– Знаешь, Эвайна… – Тоби запнулся. – В общем, она удрала с Фисбы, и сказала напоследок, что летит на Дестриер убить маму.
Кенани вздрогнул и секунду сидел очень тихо. Тоби посмотрел на него и добавил осторожно:
– Но дело в том, что она поменяла курс. Она летит вовсе не на Дестриер. Похоже, она направилась к Земле.
– В самом деле? – спросил Наставник, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие.
– Натан, я знаю: мама не на Земле. Но она и не на Дестриере. Дестриер – ловушка. Приманка для самозванцев. Бездонная яма, где тонут целые флоты. Эви уверена, что я отправлюсь именно туда. Но она реально перепугалась и полетела к тому месту, где они с Питером спрятали маму.
– Ну, очевидно, столица-то – Марс, – промямлил Натан. – Теперь они зовут его «Барсум». Забавно, да?
– Я сказал: «Похоже на то, что она направилась к Земле». Но между здешними краями и Землёй – множество планет. Ты не знаешь случайно, куда именно направляется Эви?
Кенани побледнел и покачал головой.
– Я думаю, ты знаешь, – пожал плечами Тоби. – В конце концов, ты с самого начала входил в круг ближайших сторонников Питера. Если они на самом деле никуда её и не перевозили, она должна оставаться там, где привыкла зимовать. В общем, я почти уверен, что знаю, куда направляется сестричка. Пожалуйста, напиши Питеру, что Эвайна угрожала убить нашу мать. И что я предлагаю лучший выход из ситуации. Напиши, что я хочу встретиться с ним, и всё уладить.
– Встретиться где?
– Просто скажи, что я собираюсь завершить начатое.
Затем он вежливо попрощался с Кенани и, помня слова Наставника о «слугах», сам отнёс стул к ближайшей стене. Тоби хлопнул Джайзира по плечу, кивнул Шайлифу, и вместе с офицерами они удалились, оставив Натана за столом с позабытым завтраком.

– Поверить не могу! – воскликнул Джайзир. – И это самое защищённое место во всём синхромире?! Я про него и слыхом ни слыхивал!
Тоби печально смотрел на глыбу льда неправильной формы, едва различимую в тусклом свете далёких звёзд.
– Знаешь, говорят, что кто-то рождается великим, кто-то достигает величия, а кому-то величие навязывают, – сказал он. – Всё важное на этот кусок замёрзшей воды привезли и установили люди. Добро пожаловать на Рокетт!
Джайзир, Шайлиф и Тоби плавали в невесомости перед большим выпуклым окном кают-компании. Кроме них, в помещении никого не было – офицеры хлопотали, обслуживая системы судна. Тоби выбрал самый быстрый пакетбот флота. С корабля сняли все вооружение, броню, убрали грузовой трюм, даже выбросили почти всю мебель. С дополнительными ускорителями термоядерный двигатель судна смог выжать впечатляющие десять процентов от скорости света. Даже если Эвайна тоже примется выбрасывать мебель в окно, ей уже не догнать Тоби. Корабль она взяла не самый быстрый, а заправляла его еще на Фисбе. Питеру пришлось лететь с Барсума, причём не сразу, потому что Кенани потребовалось время на отправку послания. И шло оно долго. Тоби имел преимущество в скорости перед сестрой и во времени – перед братом. Поэтому и сумел опередить обоих.
В дверях кают-компании появилась капитан:
– Сэр, они могут уничтожить нас в любой момент. У нас нет защиты.
– Я знаю, – улыбнулся Тоби. – Этот матч с самого начала – неравный.
– Но что это? – спросила офицер, осмелившись вплыть в каюту.
Хотя капитан боялась Тоби не меньше, чем остальная команда, но по крайней мере она не была фанатичной верующей в Тоби-мессию – и тревожилась за своих людей.
– Сэр, я служу во флоте синхромира уже двадцать лет и никогда не слышала про эту крепость.
– Думаю, если бы вы присмотрелись, то обнаружили бы, что Рокетт не является частью синхромира, это – частная собственность, – пояснил Тоби. – Принадлежит она мне и моей семье. Думаю, управляют здешними лазерами и кораблями отнюдь не люди.
Корабли, мины и пушки практически не были видны невооружённому глазу, но радары фиксировали вокруг кометы тысячи боевых установок. Их облако намного превышало саму Рокетт в поперечнике.
– Здесь очень важное место для Макгонигалов. Это всё, что я могу вам сказать сейчас. Можете передать своим людям, что мы в полной безопасности. Огневая мощь крепости не нацелена на нас.
– Хорошо, сэр, – ответила капитан, умудрившись поклониться в невесомости.
– Подготовьте челнок как можно быстрее. Скоро прибудет мой брат, и я хотел бы встретиться с ним уже на комете.
– Да, сэр! – отчеканила женщина и грациозно выплыла из кают-компании.
– Хм, и в самом деле ничего не нацелено? – переспросил Джайзир, скребя в затылке. – А мне как-то думается, что нас сейчас держат на мушке. И вообще любого, кто напорется на это местечко.
Шайлиф наблюдал за происходящим с абсолютным спокойствием. Казалось, что после суда над Себастьяном Коли его в этой жизни уже ничего не волнует.
– Джай, ты ведь сам сказал, что мы – в безопасности.
– И ты мне поверил? Шай, сколько лет ты меня знаешь?
Тоби усмехнулся, глядя на друзей. И позавидовал уверенности Шайлифа. Еще на Фисбе Тоби понял, почему может отменять команды Эвайны. Джай подтвердил его догадку. Когда пакетбот приблизился к Рокетт, Тоби отдал защитным системам команду пропустить корабль. Но если догадка неверна, и если Джай ошибся, пакетбот могут разнести в клочья буквально в любой момент.
Пусть Тоби прав, но в безопасности они лишь до тех пор, пока на Рокетт только Питер. Когда прибудет Эвайна, ситуация изменится кардинально.
И что его ждет: мелодраматическое воссоединение с семьёй или допрос? Скорее всего, и то и другое.
– Скажи-ка мне ещё раз, – попросил он производителя, – почему план сработает?
– А разве я говорил, что он обязательно сработает? – произнёс тот, пожав плечами.
– Да, но…
– Система безопасности Макгонигалов – чёрный ящик, – хмыкнул Джайзир. – В неё лезли тысячи лет, но всегда застревали в тупике. О ней до сих пор известно очень мало. Твоя мама сделала её на совесть.
– Согласен, – испустил мучительный вздох Тоби. – Спасибо. Можно мне побыть пару минут одному…
– Конечно, – Джайзир кивнул Шайлифу, и они поплыли к дверям. – Знаешь, я бы пожелал тебе удачи, если бы это не звучало так глупо. Как насчёт пожелания не злить их сверх меры?
– Отлично. Я постараюсь.
Все трое расхохотались, а затем друзья оставили Тоби в одиночестве.
Так вот она, маленькая комета, к которой он спешил четырнадцать тысяч лет назад. Похоже, на ржавой поверхности из выпеченной космическими лучами органики до сих пор ничего не построили. Комета лёгкая, гравитационное поле и вовсе крошечное. Наверняка где-то там найдётся парочка камушков, балансирующих друг на друге с тех времён, когда на Земле обитали динозавры. По меркам Рокетт, Тоби даже не опоздал.
Он покачал головой и отвернулся.
По пути к крохотному спусковому модулю с ним никто не заговорил, а он никому не смотрел в глаза. Тоби чувствовал себя чужаком, незваным гостем. Без него команде было лучше. Конечно, если бы здесь был Хален, он бы организовал знамёна, речи и фотосессию. Или потребовал от всех присутствующих поклясться на крови и заклеймить себя в честь торжественного случая. Так положено при общении с живыми богами. Тоби же с большим удовольствием предпочел тихо уйти.
В красном свете крохотного служебного шлюза скафандр привычно обволок тело. После проверок герметичности костюма и прочих шлюзовых процедур настроение у Тоби поднялось. Знакомые хлопоты напомнили ему о временах – для него вовсе недалёких – когда приходилось выходить на поверхность Седны и заниматься мелким ремонтом. Удивительно, но тогда он постоянно ворчал, недовольный тем, что приходится отрываться от «Консенсуса». Сейчас, садясь в челнок, Тоби почти улыбался.
Следующие несколько минут он провел в тишине, лишь изредка с мостика передавали поправки к плану полёта. Тоби отвечал краткими «да» и «нет», не отрывая взгляда от крошечных огоньков посадочной полосы. Его никто не встретил. Людей здесь просто не было. Несколько роботов проводили его к глубокому жёлобу, вырезанному в реголите. Показался шлюз.
Потом Тоби даже не мог вспомнить, как проходил через него, как снимал скафандр и шёл по длинным коридорам к сердцу кометы. Он двигался как автомат, нисколько не сомневаясь в том, что увидит внизу. Он не мог ни о чём думать, оцепенев от страха. Что же дальше?
Как и ожидалось, все переходы вели в единственный зал, сферическую полость в самом защищённом месте кометы – в её центре. Никакой помпезности или хотя бы простого уюта: кольца покрытых инеем шлангов, нагромождение тихо гудящей аппаратуры, и, подвешенная в центре зала на паутине кабелей, растяжек и труб, словно ядро ореха – единственная закрытая «скорлупа».
После секундного колебания Тоби стёр изморозь с крышки.
– Привет, мама, – сказал он.

Тоби издали узнал Питера. По манере двигаться. За сорок лет брат стал тяжеловесней, медленней, но Тоби по-прежнему смог бы отличить его даже в толпе. Смутила только абсолютно лысая голова… он же почти старик!
Тоби постарался не думать о том, что годы сделали с Питером.
– Неплохо выглядишь, – сказал старший Макгонигал спокойно, хотя сердце чуть не выпрыгивало из груди. – Только волос жаль.
Председателя сопровождали военные боты. Большие, человекоподобные, с оружием в руках.
– Знаешь, я тоже подумывал взять таких. Разумно, если не знаешь, с кем придется иметь дело.
– А я и не знаю, – ответил Председатель.
Он хотел сказать что-то ещё, но умолк, глядя на индикаторы «скорлупы», затем выругался и, с удивительным для своего возраста проворством подскочив к капсуле, положил на крышку руки. Питер выругался снова и скомандовал: «Отставить пробуждение! Продолжить сон!» Тем временем боты окружили Тоби.
Цвет индикаторов «скорлупы» не изменился.
– Как интересно, – заметил Тоби. Его догадка подтвердилась, и он позволил себе немного расслабиться. – Я выяснил это на Фисбе, когда Эви пыталась блокировать мои команды, но не смогла. Оставалось проверить, пройдёт ли такое с тобой. Как видишь, прошло… Боты, отключиться!
В одно мгновение все боты Питера сложили на корпусе конечности и замерли.
Председатель охнул, выдернул пистолет из кулака ближайшего бота-телохранителя и прицелился в Тоби. Сейчас этот пожилой, не на шутку разозлившийся человек вовсе не походил на прежнего Питера. И вся храбрость Тоби мгновенно испарилась.
– Ты! – крикнул Питер, переводя взгляд с брата на «скорлупу» и обратно. – Ты будишь её!
Тоби попытался взять себя в руки:
– Да. И ты этого не изменишь. Она проснётся уже через несколько часов. Но до прибытия Эвайны. А значит, мой младший братец, тебе придётся выбирать.
– Что? – промямлил ошеломлённый Питер.
– Видишь, я безоружен. Я не собирался пакостить в маминой спальне и затевать перестрелку. То есть ты можешь сделать со мной что захочешь. Можешь убить меня до того, как проснётся мама. Но ты не сумеешь помешать её пробуждению. И один ты не сможешь отправить её обратно в гибернацию. Ведь так?
Питер ухватился за ручку на корпусе «скорлупы», осторожно сел напротив Тоби.
– Эви рассказала тебе о долях?
– Эви мне не сказала ничего, – ответил тот, не скрывая разочарования. – Она научилась точно следовать приказам. – Теперь в его голосе слышался гнев. – Она сама или ты сделал её такой?
Питер не ответил, но пистолет его по-прежнему смотрел на Тоби.
– Знаешь, когда я выяснил, на что способен, то подумал: мама дала мне суперпользовательский аккаунт в корпоративной системе. Разумно. Вопрос в том, имеете ли вы такие же привилегии. Должны иметь, конечно, если бы мама полностью вам доверяла.
– У нас бывали разногласия, – ответил Питер. – Но о тебе никто не думал.
– Значит, если бы она была суперпользователем с администраторскими привилегиями, то вы были бы обычными пользователями. И если бы ей не понравилось то, как вы распоряжаетесь частотами, она могла бы блокировать или отменить ваши приказы. Но ведь система работает иначе. Верно?
Питер смотрел на брата, как заворожённый, но быстро опомнился и возразил:
– А разве это важно? Эви поймала достаточно твоих людей на Фисбе, чтобы выяснить, что к чему. Банальное мессианство, как мы и предполагали.
Тоби открыл было рот, но Питер не дал ему сказать:
– Да брось! Они обожают тебя! Ты явился с неба, пообещал переменить частоту и, как я слышал, собираешь армию для штурма Дестриера, – Питер презрительно усмехнулся. – Так что не надо мне втирать про семейные ценности!
Вдруг Тоби понял, что Питер остался прежним. Пусть даже он хотел убить его, но ведь признал в нём брата. И это меняло всё – точно так же, как с Эвайной. Все армии, синхромиры, боты и ожидания тысяч планет просто исчезли. Остались только спорящие братья.
Теперь старший знал, что говорить и как подействовать на младшего.
Как обычно.
– Если бы я по-настоящему хотел разыграть из себя мессию, разве я не привёл бы сюда армию? Я просто хотел поговорить с тобой.
Слова возымели действие – пистолет в руке Питера дрогнул. Как бывало в спорах с младшим братом, Тоби не удержался от искушения добавить:
– Кстати, а кто придумал всю это муть про мессию, а? Пит, это же твоя выдумка. Вы двое мне эту глупость прямо в руки вложили, и вся планета захотела – нет, потребовала! – чтобы я ей последовал! Но я не собираюсь этого делать, потому что вся муть с мессией – гиблая дребедень. Ты никогда не боялся того, что я вздумаю играть в бога. Хуже того – ты на это рассчитывал!
– Религия… её Эви придумала. Всё от неё, – выдавил побледневший Питер.
– Но не ради развлечения, верно? И не только для того, чтобы держать народ в узде. Пророчество – лакомая приманка для самозванцев. Я слышал, приманка и ловушка работали безупречно. А в случае, если я всё-таки вернусь, я ведь побегу к маме. Ну и? – Тоби развёл руками. – Как только я пойду на Дестриер, все, кто интриговал за твоей спиной, все, кто сомневается, все предатели переметнутся под мои знамёна. И раскроют себя. А мы явимся на Дестриер, и нас там разгромят. Ох, Питер, это так… ты в «Консенсус» переиграл! – Тоби даже вздрогнул от омерзения. – Так гнусно! Но вот чего я не мог взять в толк: зачем так подло поступать со мной? Как я мог угрожать твоей великой империи? Разве, вернувшись, я не захотел бы отпраздновать твой успех?
Питер старался не смотреть в глаза брату.
– Даже если ты думал, что мне не понравится твой мир – какая разница? Я не могу понять почему. Питер, ведь ты пытался убить меня!
– Отключиться! – вдруг выкрикнул Питер «скорлупе» матери.
Но огоньки остались зелёными.
– Кстати, ты ещё можешь застрелить меня, – напомнил Тоби. – По крайней мере я буду знать почему. В корпорации «Цикада» четыре хозяина: мы с тобой, Эвайна и мама. Но вот доли у нас разные. У тебя с Эви – по одной. У нас с мамой – по две.
– Я поверить не мог, когда она сказала мне об этом, – выговорил Питер. – Она отдала две доли тебе. Тебе! Но ведь ты исчез черт знает сколько лет назад! И себе она оставила две доли, чтобы держать нас с Эви на поводке.
– Да. И когда поводок надоел, вы заперли маму здесь и проголосовали за то, чтобы отправить её в гибернацию. Навсегда. Хорошо, хоть не убили.
– Да как ты мог подумать… – взвился Питер.
– Но ты же хотел убить меня.
– А это…
– Другое дело? И почему же?
Он не ответил. Повисло напряжённое молчание. Вдруг, к удивлению брата, Питер сунул пистолет за пояс и скрестил на груди руки.
– Ты и в самом деле не знаешь? – спросил он недоверчиво.
Тоби медленно покачал головой. Повисла пауза, казалось, она длилась целую бесконечность. Наконец Тоби не выдержал:
– Что-то случилось еще до моего исчезновения. Еще до Седны. Кстати, а ведь у меня в очках сохранились файлы «Консенсуса». Совсем недавно я просматривал их и кое-что обнаружил. У тебя же есть имплантаты?
Питер осторожно кивнул.
– Тогда давай я покажу тебе.
Стараясь двигаться плавно, на случай, если брат опять схватится за пистолет, Тоби поднял руку, активировал очки, пробормотал несколько команд, и вокруг выстроилось виртуальное пространство.
Питер охнул:
– Это…
– Да. Самое первое, что я сделал в «Консенсусе», помнишь? Наш дом.
В этом доме вырос Тоби. В нём умерла Мария Тереза, пытаясь защитить Питера. Семья не возвращалась в него после того случая. Тоби построил виртуальную копию дома, чтобы утешиться самому, и показал его Питеру, поставив задачу: «Найди способ сделать так, чтобы произошедшее здесь никогда не повторилось. Построй лучший мир».
Питер взялся за стрелки, позволяющие вращать модель, увеличил изображение, и братья оказались внутри дома, над местом, где погибла Мария Тереза. Питер долго глядел на кафельный пол. Затем произнес:
– Я слышал, как они говорили.
Тоби молчал. Брат сбивчиво продолжал:
– Меня держали в комнате… ну, там было место, где вентиляция. И если приложить ухо, то можно было услышать… очень слабо, слов не разобрать, но голоса узнать можно.
Он снова посмотрел на Тоби.
– Однажды, когда я уже просидел там недели две, я услышал, что мои похитители говорят с кем-то. Я слышал, как он ходит, и узнал голос. Это был отец.
Тоби моргнул, все мысли в голове сразу смешались в кучу:
– Что?
– Это был наш отец. Отец.
Питер обошёл «скорлупу» и направился к брату:
– Он был там. Он участвовал. Может, он и впустил их… Может, он убил Марию Терезу. – Питер затараторил, он уже не мог остановиться: – Зачем похитителям было убивать её? Они могли ее связать, они были в масках, Мария Тереза не видела их лиц. Да и я не видел, как они убивали её, мне потом сказали. Но если она узнала отца, то не оставила ему выбора.
От ужаса Тоби не мог вымолвить ни слова. Он стёр виртуальную модель дома, и в пустом пространстве симулятора остались только они с братом.
– Но… зачем??
– Зачем? – Петер презрительно усмехнулся – точно как в детстве. Только теперь на его лице появилось гораздо больше морщин. – Седна, вот зачем. Похищение убедило маму покинуть Землю. И почти всех остальных, кто решил присоединиться. С похищения началась масштабная общественная кампания. Может, ты и не помнишь. Деньги на мой выкуп потекли отовсюду, но они не потребовались, зависли, и тогда отец предложил план. Папа пошёл ко всем, кто давал деньги, и сказал, что знает, как их лучше использовать. На Земле больше доверять никому нельзя, ни бедным, ни богатым. Нужно улетать. Меня похитили, держали связанным в крохотной комнате, я видел, как убили этих людей, узнал, что Мария Тереза погибла – и все это было лишь частью плана.
Он дрожал. Годы вдруг исчезли, и сейчас Председатель снова стал просто младшим братом Питером.
– И я знал об этом. Знал всё время: и когда мы убежали с Земли, и когда ты оставил нас всех, бросил с папой и его делами…
– Я вас не бросал! – возразил Тоби.
– Но вы же были так близки с отцом. Когда ты исчез, все подумали, что ты удрал на Землю, чтобы подготовить папино возвращение. Ведь, оформив собственность на Седну, вы стали бы триллиардерами. По тебе же и о нас судили, ты же первый и главный. Я-то после похищения стал ломаным барахлом, да и вообще, если бы меня не считали ни к чему не годной разменной мелочью, отец бы меня так не использовал.
– Погоди-ка… ты думаешь, я знал?! Думаешь, отец рассказал мне?
Питер опустил голову, исподлобья взглянув на брата:
– А что, нет?
– Я не… – Тоби осекся, вспомнив разговор с отцом на крыше.
Питер заулыбался, решив, что брат признался. Увидев его ухмылку, Тоби произнес:
– Кое-что он действительно рассказал… – и вспомнил тот самый вечер. – «Я хочу изменить всё это. Я собираюсь кое-что сделать, и тогда, в общем, нам придётся тяжело. Но помни: что бы я ни делал – это ради них. Чтобы помочь» – так говорил отец.
– И это всё? – Питер в упор смотрел на брата.
– Всё. Похоже, единственная причина, по которой ты решил, что я знаю о замысле отца, – моё исчезновение. Может, отец действительно любил меня больше. Но не делился со мной тайнами. Думаешь, я бы стал молчать? Да, я старший, но он проводил со мной не больше времени, чем с вами. Моя жизнь строилась вокруг вас, моих брата и сестры! Слушай, Питер: ты же нашёл буксир, в котором я полетел на Рокетт. Твои эксперты обнюхали его, ты знаешь, что он и в самом деле дрейфовал четырнадцать тысяч лет, почему он сбился с курса и заглох. И ты знаешь: я не бросал тебя! Несчастный случай. Я затерялся в космосе. И наконец вернулся домой. И я ничего не знал… о том, что ты мне сейчас сказал.
Это было ужасно, но все куски головоломки встали на места. Воображение Тоби живо состыковало и пробуждение на Лоудауне, и приказ Председателя, и всё, что он узнал про синхромиры, Наставников и культ Тоби-мессии. Всё закружилось в его голове в неистовом водовороте. А центр его остался в той комнате-тюрьме, где малыш Питер сидел на корточках и слушал голоса через вентиляционную решётку.
– Вот от чего… ты бежал все это время…
И не только Питер, но и Картер Макгонигал ушел с места преступления, с Земли, и потянул за собой семью и друзей. Интересно, знала ли мама? Подозревала ли? Она тоже шла сквозь время, с каждым шагом удаляясь всё дальше. Она говорила, что ждет Тоби, а на самом деле пыталась спрятаться от чего-то другого, от знания, которое не могла забыть.
– А Эвайна знает?
– Я рассказал ей лет тридцать назад, – кивнул Питер. – Думаю, она не примирилась с этим до сих пор.
Тоби опустил голову. Как всё изменилось. И с этим надо было жить.
– Прости, Тоби. – сказал Питер. – Знаешь, забавно… однажды, уже очень давно, я понял: ты – больше не мой старший брат. Теперь старший – я. Сейчас я – старше папы. И мамы. Семья на моих плечах. Ты не имеешь права мной командовать.
Тоби понял, что Питер всерьёз собирался убить его на Лоудауне, да и сейчас, когда он грозил пистолетом, смерть была совсем рядом. От неожиданно нахлынувшего адреналина у Тоби задрожали руки, и он поспешно спрятал их за спиной.
Надо успокоиться. На мгновение он даже забыл, зачем прилетел сюда. Растерялся. Помнил только, что теперь он – целиком во власти Председателя. Но затем взглянул на зелёные огоньки маминой «скорлупы» и сразу вспомнил о своей цели.
– Я понял. Да, ты прав. Прилетев на Фисбу, я думал, что все понимаю. Я – старший, я вернулся, чтобы исправить ваши ляпы. – Тоби невесело рассмеялся. – Да уж, трудно ошибиться сильнее.
– Как видишь, всё изменилось, – подтвердил Питер. – Позже ты поймёшь, почему это необходимо, – но сейчас, пожалуйста, останови мамину «скорлупу».
Тоби вздохнул, посмотрел брату в глаза и ответил просто:
– Нет.
Питер лихорадочно заморгал, хотел сказать что-то, но Тоби перебил его:
– Как раз в этом я разобрался прекрасно. Вы с Эвайной загнали синхромир в колею, из которой не можете выбраться. Вас несёт в будущее сумасшедший смерч, а вы считаете, что должны управлять им. Вы думаете, что можно играть в «Консенсус» с семьюдесятью тысячами миров. Хуже того, вы считаете это своим долгом! Эви боится, что, если выпустит штурвал из рук, всё разлетится вдребезги. Да и ты тоже, правда?
– Но ты ведь ничего не понимаешь ни в политике, ни…
– Напротив, понимаю прекрасно. Ты несёшься вниз по склону и, пока крутишь педали, можешь удерживать равновесие. Остановишься – упадёшь. Но рухнет не синхромир. Ты сам мне только что рассказал… про отца. – Тоби закашлялся, но взял себя в руки и продолжил: – Тебе приходится бежать, иначе тебя нагонит именно ты. Но вовсе не обязательно тащить за собой весь синхромир.
– Ты не понимаешь. Мы с Эви построили его как машину. Культ Тоби, вся эта чепуха про Императора Времени. Наставники, послания быстрым мирам, подход к иммигрантам… Это же система! Ты не можешь её разрушить. Не можешь вернуться! Иначе всё погибнет. И если проснётся мама, всё развалится на части…
– А может, ты просто боишься, что наши с мамой голоса перевесят? Ведь ты знаешь, так и будет.
Питер замолчал. Тоби положил руки на крышку уже тёплой «скорлупы»:
– Итак, вернёмся к нашему спору о перспективах. Ты говорил, что варианта лишь два: статус— кво, который вы с Эвайной строили много лет, или катастрофический коллапс. Но ты ведь и сам знаешь: это неправда.
Председатель корпорации «Цикада» настороженно наблюдал за братом.
– Мама проснётся через несколько часов, – продолжил Тоби. – Затем мы подождём, пока явится Эви. И тогда… в общем, владельцы корпорации «Цикада» начнут голосование. – Он поднял руку. – Все, кто за предоставление одной акции любому пользователю «скорлупы», прошу сказать «да». Кто против…
Питер молчал. Тоби пожал плечами.
– Нас четверо. Долей шесть. Один голос на долю. Мама построила систему, мама сумеет изменить нужные опции. Не это ли она и предлагала перед тем, как вы двое умудрились загнать её в гибернацию? Не отвечай. Я не хочу знать ответ. Да он и не важен. У вас с Эвайной есть шанс обелить себя. Мы можем сделать голосование всеобщим.
– Один голос на «скорлупу», – выговорил Питер, чуть не давясь словами. – Так это же демократия!
– Ну да. Демократия – наихудшая форма правления. Если не считать всех остальных. Но люди 360/1 уже прекрасно знают, как управляться с нею. Они и так, большей частью, свободны. Я видел, как работает правительство на Фисбе. Питер, они уже построили мир, который мы с тобой пытались создать в «Консенсусе». Ты можешь обманывать себя, но на самом деле это сделали они, люди синхромира.
Тоби вспомнил о страстной решимости Корвы исправить этот мир. И о её брате, желавшем, в сущности, того же. Они не были покорными подданными Питера Макгонигала. Они не нуждались в нём.
– Единственное, что нам мешает, – это наша корпорация «Цикада». И наша удушающая всё и вся власть над частотами. Мы откажемся от неё. Мы выпустим штурвал из рук.
До сих пор Тоби двигали решимость и отвага. И вот он сделал главное, ради чего прилетел. Наконец, он высказал все. И вдруг почувствовал себя разбитым. Напряжение последних дней брало своё.
Он протянул руку и хрипло проговорил:
– Питер, я просто больше не хочу убегать. Думаю, ты тоже.

Глава 21

– Эй, Тоби, сюда!
Парень оторвал взгляд от синего осколка. Сол стоял между двумя колоннами. Когда-то, наверное, они были прямыми, но тысячелетние ветра сделали их похожими на узловатые кривые древесные стволы.
Из-под земли появилась голова Миранды.
– Тебе нужно это увидеть! Обязательно! – крикнула она. – Кажется, там – нетронутая комната!
Тоби уронил черепок и двинулся сквозь лабиринт из каменных блоков и куч красной земли. Чтобы присоединиться к друзьям, пришлось перебраться через расщелину. Сверху он увидел длинный склон и кривые протоки, сходящиеся к руслу канала. В туманной дымке виднелись и склоны других плато: зелёные внизу и по-марсиански красные наверху, там, где в небо вздымались древние руины. Это место называли «Ноктис Лабиринтус», «Ночной лабиринт», и он был одним из старейших населённых мест на Марсе. Вернее, на Барсуме, как его звали теперь.
Миранда поднялась, отряхиваясь от пыли. Если бы Тоби снял очки, то увидел какова она в реальности: тощий робот-гид с конечностями-палками, такой же, как и прототип Сола. Через виртуальный интерфейс они казались людьми. Он дал им тела персонажей компьютерной игры и закачал базу исторических данных.
– Тут строили свои сооружения поочередно шесть разных культур, – сообщила Миранда. – Весь холм – сплошная куча мусора. Кто знает, что там внизу?
Она снова опустилась на колени.
– Думаю, можно протиснуться внутрь. Ха, плиточный пол! Не исключено, что комната сохранилась со Второго расцвета Тарка.
Тоби не слушал, машинально поглаживал колонну. Такая древняя! Она почти потеряла признаки рукотворности и напомнила ему Стоунхендж, а затем широкую улицу Дестриера.
Парень отдёрнул руку и печально улыбнулся:
– Да уж, такая древность, что дух захватывает.
Если бы Миранда и Сол были людьми, то ощутили бы в его голосе иронию и рассмеялись или просто посочувствовали бы. Они же просто улыбнулись и кивнули.
Тоби опустился на колени, посмотрел в найдённый проход. Темно. Сам он вряд ли протиснулся бы внутрь, Орфей вот легко бы туда залез.
Он взглянул на умирающие каналы.
По крайней мере, этот пейзаж не менялся в одно мгновение, как на Земле. Тоби жил на Барсуме уже шесть месяцев. Три месяца до этого провёл в крепости синхромира у верховий Амазонки, там, где когда-то была Бразилия. Хотелось настоящего солнца и зелени, но раз в тридцать дней синхромира пейзаж будто встряхивался и менялся целиком: новые деревья, новый приток реки или новый город, полный людей, едва помнящих тех, с кем Тоби познакомился в прошлом месяце. Тоби возненавидел Землю, и мама уговорила его вернуться на Марс.
По сравнению с остальной Солнечной системой тот казался родным домом. Меркурия больше не существовало. Его распылили, образовав огромное облако Дайсона, собиравшее солнечный свет для питания катапульт, запускавших межзвёздные корабли и прочие, совсем уж непонятные машины постлюдей, заселивших большую часть системы. Венеру полностью терраформировали, устроив почти на всей поверхности мелководные океаны. Синхромир туда не допускали. Недалеко от Солнца дрейфовало множество искусственных планет, частью заселённых, частью пустых и безмолвных.
Учитывая богоподобную мощь постлюдей, Тоби удивлялся тому, что обычные люди – да и просто обычная жизнь в любой форме – ещё существовали. Когда он поделился сомнениями с братом, тот рассмеялся и сказал:
– Развитие технологий может ускорить эволюцию, но не способно задать её направление. Культуры роботов и искусственного интеллекта постоянно забывают, что именно наша уязвимость даёт цель и смысл жизни. Дайте людям мощь богов – и люди со временем просто выдохнутся, как заводные игрушки с раскрутившейся пружиной. Исчезает цель движения. Идти некуда и незачем! Подобное случалось столько раз, что постлюди, наконец, поняли: мы нужны им. Мы вроде низшего звена в их экологической цепи, необходимое зло. Люди по устройству своему предназначены заботиться о себе и обо всём вокруг. Постлюди питаются нашими страстями. Без нас они бы скоро превратились в бесполезные комки материи. Таких в Солнечной системе уже полно. Да, наша роль в устройстве этого мира не слишком-то лестна, – он пожал плечами. – Но, так или иначе, мы – живы.
Питер всегда мог рассмешить брата. За долгие годы в политике он отрастил толстую корку цинизма, и сердце его обветрилось как эти древние колонны. Но в глубине души он остался прежним Питером – будто мальчик, так знакомый Тоби, стал ярким светом, пробивающимся сквозь слои колючек и грязи, нанесенных временем. Даже сквозь правду об отце.
Поражало то, насколько мало он помнил о детстве, хотя именно оно и сделало его нынешним Питером Макгонигалом. Когда тоска об утраченном времени заползала Тоби в душу, достаточно было провести десять минут с Питером – и она исчезала бесследно.
Хорошо, что Тоби сумел отыскать брата в Председателе. Все детство самого Тоби рассыпалось вдребезги, когда Питер рассказал об участии отца в похищении. Старший Макгонигал все ещё не мог до конца поверить в это. Не мог понять и принять. И знал: не сможет ещё многие годы.
Он опустился на колени перед входом в маленькую пещеру и раздумывал, как бы туда протиснуться, когда в ухе запищал сигнал.
Послание.
– Тоби на связи, – ответил он резко.
– Ну где же ты? – спросила мама.
Точнее, Кассандра, как она любила называть себя теперь.
– Я всё обыскала!
– Прости … мне не сиделось на месте. Захотелось покопаться здесь немного.
– Хм, – выдохнула она с очевидным неудовольствием.
Кассандра не могла понять интерес сына к океану времени, разделившему их прошлую и нынешнюю жизни, – может, потому, что сама научилась его обманывать, уходя в гибернацию. Мама сознательно повернулась спиной ко всему, что потеряла.
– Знаешь, уже прибыли последние делегаты с той планеты, где ты повздорил с Эвайной. Я подумала, тебе будет интересно узнать об этом.
– А-а! Конечно. Спасибо, скоро буду.
На это он и надеяться не смел. Фисба оставалась одним из последних оплотов сопротивления на пути к парламенту синхромира. Там буквально бушевал культ Императора Времени, причём наплодившиеся секты дрались друг с другом прямо на улицах из-за мельчайших доктринальных расхождений. Хален Кейшион стал в одной из таких сект чуть ли не главой. Ходили слухи, что он пытается основать свой синхромир. Тоби послал на Фисбу Джайзира, попросив отыскать Корву. И несмотря на то что Джай приложил немалые усилия и использовал связи производителей, он до сих пор так и не смог узнать о судьбе девушки хоть что-нибудь конкретное.
Вера в Императора Времени почти целиком фокусировалась на Дестриере. Поэтому Кассандра и Тоби с удивительной лёгкостью смогли ужиться на Барсуме, рядом с Питером. Никто не мог представить, что Великая Мать тысячи лет спала вовсе не в имитации Тадж-Махала на Дестриере, было совершенно немыслимо узнать, что она проснулась и живет обычной жизнью.
Поэтому Тоби обследовал руины почти без охраны, в сопровождении лишь пары-тройки военных миниботов.
После маминого звонка он вернулся к марсианскому аэрокару, нырнул под карикатурно большие несущие винты, забыв о Соле с Мирандой. Те растворились, снова превратившись в роботов-гидов. Машина тоненько взвыла и ожила.
– Да, и твоя сестра тоже будет, – добавила Кассандра в то время, как пара военных ботов проскользнула под закрывающуюся дверь и уселась за спиной Тоби.
Он заметил ледяную нотку в голосе мамы – она всё ещё не разговаривала с Эвайной.
– Спасибо!
Кассандра отключилась. Тоби же задумчиво посмотрел на руины дворцов и направил аэрокар на восток, к Великому каньону и тройке городов: Иосу, Калидону и Лавру. Питер жил в роскошном дворце в Иосе, а парламент собирался в Калидоне.
Казалось, над городом вьётся стая мух. Аэрокары всех мастей доставляли толпы делегатов, прибывавших из самых удалённых уголков синхромира 360/1. Поскольку Питер и Эвайна внесли предложение о голосе на каждую «скорлупу», делегаты явились выработать совместную политику установления частот. Украшенные высокими минаретами улицы Калидона запрудили демократы, автократы и киберкраты, монархисты, панархисты и демархисты. Все храбро решили уйти в реальное время, чтобы спорить и договариваться столько, сколько потребуется для создания нового правительства. Это займёт месяцы и годы – но по времени синхромира всё кончится к следующему обороту.
В суматохе никто не обращал внимания на Тоби и Кассандру. Дворец Питера кишел гостями, которых заботило только создание нового государства. Обычно Тоби представлялся Диксоном Мю, делегатом от Эрис. Кассандра и не пыталась вести себя как подобает Великой Матери, так что никто и не видел в ней основательницу синхромира.
Но всё же …
Уже над городом Тоби активировал очки и приказал: «Позвони Эвайне!»
Иконка закрутилась. Запрос шёл долго. Затем в интерфейсе открылось окно.
Сестра.
– Как дела? – спросила она настороженно и сухо.
– Всегда-то мы по телефону, никак не встретимся. Когда бы нам поужинать вместе?
– Шутишь? Ты же знаешь, насколько тут деликатная ситуация.
– По правде говоря, не знаю. Помню, у тебя были важные дела. Как, справилась?
– А чем я, по-твоему, занималась последние сорок пять лет?
– Сорок пять? – выговорил Тоби ошеломлённо.
Ведь он разговаривал с ней в последний раз по времени синхромира всего два месяца назад.
– Да ты же… ты не спала, – пробормотал он, вглядываясь в маленький экран. Но ведь она не выглядит старше!
– Тоби, шесть лет, – поморщилась сестра. – Для меня прошло шесть лет. С тех пор как мы разбудили маму – семь.
Он даже присвистнул.
– Она знает?
Эвайна покачала головой.
– Ты скажи ей! Эви, она не собирается наказывать тебя вечно! Шесть лет…
При мысли об этом у него сжалось сердце. Не такое время он видел среди руин. Время бывает разное. И самое медленное – то, которое отделяет тебя от любимых.
– И где ты была?
– Тау Кита. Сириус. Планеты между ними. Питер может тебе рассказать – корабль дал он. И туда, и обратно мы сделали без малого половину скорости света. Думаю, это новый рекорд.
– И что?
– Наши клиенты и партнёры постепенно подтачивают миф о Тоби-мессии. Императора Времени больше нет. С тех пор как я покинула Сириус, в реальном времени сменилось два поколения. Новые иммигранты в 360/1 уже не будут знать официальной религии. Вскоре закончатся паломничества к Дестриеру. Смотрители маминого мавзолея и так живут в реальном времени. Думаю, они уже превратили его в достопримечательность и парк аттракционов. Если не считать островков сопротивления в самом синхромире, ты уже в безопасности.
Тоби фыркнул.
– Но их миллиарды! Но спасибо. Эвайна, честное слово – спасибо. Кстати, насчёт ужина я – серьёзно.
Она пристально посмотрела на брата. Под тяжестью её взгляда Тоби даже смутился. Его последние слова, тон, напускная беззаботность выглядели так самодовольно и глумливо, что он пожалел о сказанном. И тут же прежнее равнодушное спокойствие исчезло – его захлестнули чувство вины и тоска по сестре.
– Я имел в виду, – он удивился, услышав, что его голос задрожал. – В общем, я никогда не хотел оставлять тебя. Прости, что улетел. Я хочу тебя видеть и хоть как-то вернуть… возместить все эти годы …
Слёзы навернулись на глаза.
Смахнув их, Тоби увидел, что Эвайна тоже вытирает слёзы. Было время, когда она прибегала к брату, плача, беспомощно размахивая руками, стукалась теменем ему в подбородок, утыкалась лицом в грудь. Это было так недавно, и та девочка казалась более реальной, чем потрёпанная жизнью женщина на экране. Эвайна уже взяла себя в руки:
– Да, Тоби. Я знаю. Я бы очень хотела поужинать вместе. Я скоро свяжусь с тобой.
Она оборвала сеанс. Но ее слова по-прежнему звенели в ушах Тоби. Столько еще надо сказать друг другу! Столько потеряно! Он так расстроился, что автопилоту пришлось взять управление на себя. Тоби сидел в задумчивости до тех пор, пока не почувствовал, как шасси касаются посадочной площадки в центре Калидона.
Оказалось, делегация Фисбы остановилась в красном кирпичном отеле в паре километров вниз по проспекту. Лететь – слишком близко, спешить на своих двоих – чересчур. То есть остаётся прогуляться, не торопясь. Вот и ладно. Отличная возможность поглазеть на толпу и полюбоваться архитектурой. Влияние «Консенсуса» ощущалось и здесь, но у Барсума была долгая история и неимоверно богатая культура. Толпа на улице поражала разнообразием. Тоби то и дело вертел головой, стараясь не упустить экзотику. Здорово!
Подойдя к отелю, парень остановился и попытался загрузить список постояльцев, чтобы просмотреть имена делегатов, но, похоже, его еще в сети не опубликовали. Ну, так или иначе, надо идти.
Глубоко вздохнув, он шагнул…
– Сэр! – прогремел сзади строгий голос.
Тоби испуганно оглянулся. За его спиной стояли четыре офицера стражи из Дворца Синхромиров в сопровождении толпы ботов.
– Председатель желает видеть вас, – отдав честь, сообщила женщина-командир.
– Председатель? Да он же может… – начал Тоби и осекся.
Ведь эти люди не знают, с кем говорят. А Председателя никто не смеет ослушаться. Интересно, что будет, если он сейчас бросится наутёк? Но тогда в отель уже не зайдешь. Впрочем, храбрости хватило всего на секунду.
– Ну пусть увидит, – пожал плечами Тоби. – Куда ехать?
Оказалось, на другой конец города. Там возвышался помпезный дворец. Нет, ДВОРЕЦ. Его спроектировали люди, изучившие тысячелетнюю историю архитектуры, призванную впечатлять и восхищать. Тоби заподозрил, что парочка постчеловеческих разумов добавила в проект свои знания о психологии людского стада. Даже ступив с аэрокара на верхний жилой уровень, Тоби ощутил себя ничтожным муравьём у подножия царственного величия. Дело было не только в размахе постройки, гигантских колоннах и красоте фресок. Казалось, буквально всё, каждое сочетание линий, красок и форм было призвано повергать в благоговейный трепет человеческое существо.
Но стоило повернуть голову и увидеть роскошное настенное панно с Императором Времени, отправляющимся в мистическое путешествие навстречу будущему, – и Тоби сразу разобрал смех. Поблагодарив эскорт, он поспешил к брату.
– Прости, что оторвал тебя от твоих развалин, – сказал Питер. – Но Эви ещё и дня не пробыла дома, а делегаты уже требуют от неё речей. Хорошо, что она успела передохнуть.
Председатель стоял, сложив на груди руки, в центре огромного зала под куполом, который мог бы сделать честь любому собору древней Земли. Окружали брата последние новинки виртуальных технологий. Когда Тоби подошёл ближе, ему показалось, что стены раздвинулись, потолок улетел ввысь, а они оказались под открытым небом. Даже повеяло ветром, скользнувшим между балок древнего городского амфитеатра. Питер и Тоби стояли на краю сцены рядом с Эвайной.
– Они пришли увидеть нас с Эви, – пояснил Питер, поправляя парадный мундир. – Не беспокойся: они не услышат и не увидят нас реальных. Мой образ на сцене – лишь проекция. Я могу корчить рожи, а техника изобразит, будто я кланяюсь.
– А я, пожалуй, останусь неслышимым и невидимым, – заметил Тоби.
– Да – но ты здесь. Эвайна попросила меня позвать тебя. Даже не попросила – потребовала.
Невидимый и неслышимый – но не для брата и сестры. Что ж, с этим Тоби готов был согласиться.
– Естественно, мама не придёт.
– Конечно, – обиженно кивнул Питер. – Смотри, уже начинается!
Эвайна, в роскошном платье цвета слоновой кости с золотой отделкой, подошла к краю помоста, установленного на древней сцене. Собранные в пучок волосы украшали бриллианты. Её появление сопровождала торжественная и величественная музыка. От звуков мелодии теснило сердце. Казалось, она исходит из самых глубин времени, подчеркивает его неизмеримость, которую брат и сестра сумели подчинить.
Когда смолкли последние аккорды, в глазах Тоби стояли слёзы. Эвайна обратилась к публике, заполнившей амфитеатр:
– Когда мы все это начали, я и моя семья, то откуда могли знать, что время в синхромире бежит назад? – сказала она. – Для нас, основателей, и первых колонизаторов, он живёт всего лишь сорок лет. А для наиболее молодых – и больших – частей синхромира он почти так же стар, как и сама Вселенная. Он незыблем и неизменен. Вечен. Я помню тот день, когда мы с Питером впервые осознали происходящее. За одну нашу гибернацию шестнадцать маленьких миров – размером не больше Седны – были заселены людьми с Альфы Центавра. И все они захотели войти в синхромир! Они так радовались, так ждали этого. Несколько поколений их жителей слушали рассказы о нас. Их население превышало всё население нашего мира. Мы с братом были в панике.
– Ха, – отозвался Питер. – Посмотри на её непринуждённую улыбочку. Дескать, это шутка такая. А мы и в самом деле запаниковали.
– Поэтому и появились Наставники, – тем временем продолжала Эвайна. – Они исследовали целые планеты, пытаясь понять, обогатят ли те синхромир или, напротив, – разрушат его. За многолетнюю историю нам случалось изгонять народы, которые угрожали нашей культуре, могли поработить или уничтожить миллионы наших граждан, или подвергнуть нас какому-либо из губительных постчеловеческих «возвышений».
– Заметь, она не обмолвилась об очевидном, – прокомментировал Питер.
Под «очевидным» он подразумевал культ Императора Времени, государственную религию, созданную для того, чтобы объединить присоединяющиеся миры на основе консервативных идей.
– А она когда-нибудь обмолвится? – спросил Тоби.
– Возможно. Но не сейчас. Пока это – слишком больная тема. Увы, тут уж мы сами виноваты.
– На быстрых мирах проходили столетия, для нас проходили годы. Всего лишь годы, – продолжала Эвайна. – Разве могли мы вообразить, что однажды сформируется настоящая цивилизация синхромира? Мы же управляли нашими небольшими мирами так недолго! И вот здесь… – Она умолкла, изображая волнение: – Здесь таилась наша с Питером ошибка!
Амфитеатр загудел миллионами голосов.
– Для нас синхромир был всего лишь крошечным экономическим экспериментом, – рассмеялся Питер. – Многое мы изобретали по ходу! Мы и представить себе не могли, что все может выйти из под контроля и зажить своей жизнью.
– Более мы не нужны вам! – Эвайна подняла руки, взывая к толпе, – и та снова отозвалась громогласным воем.
Когда гомон стих, она продолжила:
– За сорок прошедших лет многие пришли в синхромир, но многие и покинули нас. Эмигранты переняли наши обычаи и образ жизни. Наша культура касалась других миров снова и снова, словно молоточек – колокола. Каждые тридцать лет новая нота – свежее напоминание о том, кто мы такие и как живём – разносилась по быстрым мирам. Но не успевало растаять эхо предыдущей ноты, как звучала следующая. Пришел день, когда Наставники буквально остались без дела. Целые миры с многомиллионным населением просят о вступлении в синхромир и знают о нас больше, чем мы сами!
Питер снова рассмеялся.
– Это правда. Кенани и остальные Наставники даже не знали, как нам сказать, что они уже маются от безделья.
– Институт Наставничества и семейная монополия на «скорлупы цикады» были необходимы для стабилизации нашего синхромира, нашей культурной идентичности в переходный период, – вещала Эвайна. – Но теперь нужда в нашем руководстве отпала. Поэтому вы и собрались здесь сегодня. Мы начали синхромир, жили в нём, но вы жили рядом с ним гораздо дольше! Настало время вам принять бразды правления и вести нас в новую эру: в эпоху нашей зрелости как цивилизации.
Эвайна говорила ещё много и долго, но все об одном и том же, словно разжевывая свою мысль собравшимся.
Тоби и Питер наблюдали, как толпа шепчет, гомонит, волнуется – и, наконец, разражается громовыми аплодисментами.
Эвайна величественно покинула сцену.
– После такого ей наверняка захочется пропустить стопочку, – заметил Питер.
– Ну она раньше совсем не так… – с трудом выдавил Тоби.
Питер заговорщически подмигнул брату:
– Она шесть лет проповедовала новый образ нашего 360/1 на быстрых мирах, – он задумчиво поскреб нос и добавил: – Такое в синхромире время. Привыкай.
– Не уверен, что привыкну, – ответит тот, покачав головой.
– Ты знаешь, я думал об этом, – Питер стал серьёзным. – Все мы думали. Ты перепугал Эви, подтащив её совсем близко к реальному времени на Фисбе. Но сам притом, похоже, нисколько не испугался. Мои люди сказали, ты увлёкся быстрыми мирами?
– А почему бы нет? Там же столько всего! Представь себе только: четырнадцать тысяч лет! Да я постоянно слышу о поразительных историях, происходящих в удивительных местах. Я хочу всё это увидеть. И узнать!
– Почему нет? Мы тебя здесь не держим, – произнёс Питер сурово, перевоплотившись из младшего брата в пожилого наставника.
– Не держите, – согласился Тоби и отвернулся. – Но ты сам сказал: время синхромира такое… Если выйдешь из него хотя бы на секунду …
– То оставишь всех позади? Да, ты прав. Из времени синхромира нельзя выйти, и в него нельзя войти без потерь. Но если ты захочешь увидеть Вселенную – ты можешь это сделать. Но придётся заплатить. Ха, думаешь, все-таки стоит полететь? Вернёшься и снова будешь старше и сильнее меня! – Питер расхохотался и направился к дверям. – Мне работать пора, – объяснил он, но затем, будто что-то вспомнив, остановился. – Да, кстати, в моём кабинете посылка для тебя. Забери.
К Председателю со всех сторон уже спешили люди-советники и полчища ботов. Тоби некоторое время смотрел ему вслед, затем нацепил очки и вызвал карту дворца.
Кабинет Питера находился двумя этажами ниже. Галереи, анфилады и лабиринты коридоров, через которые следовал Тоби, были полны слугами, сервисными ботами и охраной. Все они улыбались и кланялись одинокому прохожему, молча пропуская Тоби в личные апартаменты хозяина дворца. Наверняка большинство знало, кто перед ними, но, по-видимому, Питер не брал на работу религиозных фанатиков. Или, возможно, их фанатизм испарился от длительного знакомства с настоящим Макгонигалом.
Тоби рассеянно смотрел на карту и не обратил бы внимания на мужчин, прислонившихся к золоченой стене у дверей кабинета, если бы не их вальяжные позы и развязный разговор. Поведение парочки настолько контрастировало с повадками царедворцев, что Тоби остановился:
– Шай! Джай!
– Тоби, да ты нас в упор не видишь! – рассмеялся Джайзир. – Ты что по очкам смотришь-то, а?
– Я заблудился немного. Но, думаю, нашел, что искал, – выговорил он, растерявшись.
Шайлиф крепко обнял Тоби. Производитель по обыкновению остался стоять в сторонке.
– Когда вы прилетели? Как?
– Мы присоседились к делегации Фисбы, – ответил Джайзир. – Нет, не безбилетниками – нам дали целую каюту! И даже «скорлупу» для Тенеглаза.
– Вы нашли Корву? Она здесь? – нетерпеливо спросил Тоби.
Мужчины переглянулись.
– Э-э, не совсем чтобы нашли, – промямлил Джай. – Все не так просто. Может, посмотришь сам?
Кабинет Питера оказался уютным, если не старомодным. Стены, обшитые деревянными панелями, явно привезенными с Земли, книжные полки. На полу тёмно-зелёный ковер, в его центре – золотая роза ветров. Северный луч указывал на массивный письменный стол. На нём возвышалась кажущаяся совершенно неуместной реликвия двадцать первого века: настольная лампа с зелёным абажуром. Тоби не сразу заметил рядом с глобусом Марса маленькую «скорлупу», какие используют для детей или домашних животных.
Парень неуверенно шагнул вперед, но потом бросился к столу, откинул крышку капсулы и прижал к себе Орфея.
– Ты… но ты же… – бормотал Тоби.
Шёрстка деннера казалась такой холодной! Он спал? Или был в коме? Тоби плюхнулся в красное кожаное кресло, пытаясь согреть зверька своим теплом.
И вдруг: ур-р-р, ур-р-р…
Знакомое урчание, вибрация, исходящая из глубины тела. Тоби не чувствовал такого уже очень давно, ведь, покинув Фисбу, зимовал только в макгонигаловских капсулах. А теперь ощутил, как вибрация усиливается – будто голос, зовущий Орфея, выкрикивал всё громче: «Я здесь, здесь!»
Под его пальцами что-то дрогнуло.
– Он так и не проснулся.
Тоби закрыл глаза. Это был не голос Шайлифа. И не Джайзира.
– Мы пытались, но он не отзывался. Даже когда мы вылечили его, он остался там, куда не долетали наши голоса…
Глазами, мутными от слёз, Тоби посмотрел на Корву. Девушка стояла у дверей в глубине кабинета. У её ног, обернув лапы хвостом, сидел Рекс.
– Ты исчез, – сказала Корва. – Я не знала, что с тобой случилось. Может, тебя убила сестра, или ты, как говорил Хален, отправился на Дестриер…
Тоби встал, бросив на Джайзира испепеляющий взгляд.
– Ты же сказал, что вы не нашли её!
– Так мы и не нашли, – ответил тот, пожимая плечами. – Она нашла нас.
Безбилетники бессовестно ухмылялись.
Тоби подошёл к девушке. Несколько мгновений они смотрели друг другу в глаза, потом поцеловались. Орфей заурчал еще сильнее.
– Что произошло? – спросил Тоби, отстранившись.
– Меня выторговали, – ответила Корва, и губы её дрогнули. – Они продали меня за право Фисбы послать делегацию на это сборище!
Девушка обняла его, уткнулась головой в его грудь. Тоби почувствовал, как Рекс скользнул по его щиколоткам.
«Типично для Питера», – подумал парень, но на этот раз он был не в обиде на брата.
Они стояли обнявшись так долго, что Шайлиф вежливо закашлялся.
– Ну, знаете, мы снаружи подождём, – запинаясь, сообщил Джайзир. – Это на случай, если мы понадобимся …
Тоби посмотрел в лицо девушки. Та стала старше?
Она, кажется, прочла его мысли.
– С тех пор как ты переставил частоту Фисбы, я вернулась ко времени нашего 360/1. А потерянное нами время… мы же потеряли с тобой поровну. Или ты снова ушёл в реальное?
Он покачал головой.
В тёплой тесноте между ними урчал Орфей.
– А что теперь? – спросила она. – Ты – глава семьи? Ты и в самом деле отправился будить свою мать на Дестриер, как об этом говорится в мифах?
– Да она вовсе не спит! – засмеялся Тоби. – Больше того, она кушает кексы в трёх комнатах отсюда.
Корва удивленно захлопала ресницами.
– А, это долгая история. И я не глава семьи. И не хотел ею быть никогда. Как и Императором Времени.
Корва осторожно высвободилась из объятий:
– Но ведь ты и есть – ОН.
– Что?
Уж от кого – а от Корвы Кейшион он такого не ожидал. Девушка улыбнулась, видя его замешательство.
– Посуди сам: предсказано, что ты подведешь время к концу. Так и случилось: кончается старое время, которое толкало нас вперед, всё дальше от идеала. Вспомни: есть и другое время, в котором прошлое не толкает в спину, но приглашает идти вперёд. И туда нас влечёт не судьба, а надежда. Надежда и неожиданность. Ты и есть неожиданность, – добавила она игриво.
Тоби потянул её к ближайшему креслу, и они уселись рядышком, едва втиснувшись на сиденье.
– Ну, как скажешь. Надеюсь, ты не слишком серьёзно? Бедняжка Эви без устали колесит по быстрым мирам, пытаясь развеять семейные мифы. Я бы не хотел добавлять ей работы, создавая новые.
– Мифы о Макгонигалах разрослись на быстрых мирах. По иронии судьбы, в синхромире они проживут дольше всего. Наверное, они сохранятся и спустя многие поколения после того, как умрут его основатели. Да я пошутила. Извини, – добавила Корва, увидев выражение лица Тоби.
– Знаешь, я могу жить здесь только под чужим именем, – сказал он, вздохнув. – То же самое и с мамой. Ни я, ни она не сможем нормально жить рядом с Питером и Эвайной. Сейчас на нас не обращают внимания из-за этого конгресса. Но он когда-нибудь кончится. И сектанты опять возьмутся за своё.
– Мы можем улететь, – предложила девушка.
– Мы? – Тоби испытующе посмотрел на подругу. – Ты серьёзно? А как же твоя семья? Ты так хотела к ней вернуться …
– Я не смогла, – Корва пожала плечами, не поднимая глаз. – И никогда не смогу. Я поняла это по их лицам уже в первый день. Слишком поздно. Конечно, они все – моя семья, и я люблю их, и люблю Халена… но перемены в них и между нами… они ведь навсегда. И неважно, улечу я сейчас или нет. Мы останемся слишком разными. В конце концов, я задумалась: а где сейчас мой дом? Тоби, я долго думала об этом и поняла: одной мне его не отыскать. Единственный способ существовать во времени, а не проваливаться сквозь него – это разделить с кем-то свою жизнь. Увидеть её с кем-то вместе.
Тоби кивнул. Корва говорила о том, что мучило его уже многие месяцы. Как бы он ни любил семью, прежних отношений не вернуть. Ни путешествия, ни исследования не заполняли душевной пустоты. Тоби казалось, что он просто скользит по поверхности, не в силах проникнуть в суть вещей, увидеть их по-настоящему.
Чуть крепче прижав к себе Орфея, Тоби сказал:
– Я знаю, что ты шутила про Императора Времени. Но, знаешь, вся эта непомерная махина истории про Тоби-мессию всё-таки зацепила меня. Самым краешком – но зацепила. Куда бы я ни отправился, взгляд непременно упрётся в статую или чёртову фреску с моим изображением. Или кто-нибудь помянёт моё имя в молитве, поклянется им. Все это меня угнетает. Я просто хочу быть собой. И единственный способ сделать это – уйти хотя бы на время туда, где обо мне никто и никогда не слышал. Такие места есть. Есть другие звёзды и планеты возле них. Я хочу их увидеть. Корва, полетишь со мной, чтобы увидеть быстрые миры, Лазерные Пустоши, древние солнца и новые Земли, выстроенные пока я спал? Обещаю – мы улетим всего на ночь.
– На ночь – или навсегда, – отозвалась Корва и поцеловала его. – Да, я полечу с тобой.
Орфей открыл один глаз, чтобы посмотреть на влюблённых, затем устроился поудобнее и снова заснул.